Глава 31. Алла

Глава 31. Алла

Пепел от сигареты падает на белые джинсы, оставляя серое пятно на колене.

Я даже не стряхиваю.

Неважно, как выгляжу. Филиппа уже потеряла, не перед кем прихорашиваться.

Теперь он решил жить, как святой?

Ну что ж, пора лопатой сбить его нимб.

Открываю контакты, нахожу «Мила / СМИ / скандалы» — именно так записана главная сплетница в нашей сфере.

Та ещё гнида, но гниды — тоже оружие, если ими правильно пользоваться.

- Алла, солнце, - раздается мелодичный голос, - это правда, что тебя турнули с канала? - смеется. - Ох, мне так жаль, - лицемерит. - Последнее шоу было потрясающим. Не желаешь дать интервью? Как помню, в любовниках затесался Романенко? Ваш спонсор. Красивый мужик, повезло.

- Слишком не радуйся, - торможу балаболку, - я лишь на время ушла в тень, договорились с руководством, чтобы успокоить зрительниц-бабищ, оскорбившихся моим поведением, - отвечаю с безразличием. - А по поводу твоего предложения - отличная идея. Более того, у меня для тебя есть провокационный материл. Разбросаешь по пабликам? Tele*ram, I*sta*ram, Tik*ok — туда, где любят рыдать и хейтить погромче.

Мила заинтересованно замолкает.

- И что там?

- Любовь любовная. Пусть муж трогательной дурочки Анечки, которую отчихвостила в прямом эфире, прославится на всю страну. Шоу - только начало. Рожа Романенко должна блистать везде! В этих группках никто особо не следит за достоверностью информации, можете смело писать, что он спит с моделями, редакторами, ведущими, платит им за молчание. Главное — разместить изображения девчонок покраше, с большой грудью, лица можете заблюрить. Пока люди Филиппа начнут в панике все удалять - разразится скандал. Ну, и мои фотографии с ним прикрепи, можно без обработки, фигура-то шикарная, есть чем хвастануть.

- Боже, ты как всегда, - прыскает в трубку. - Только зачем мне эти проблемы? А тебе? Вроде как на шоу о взаимной любви с Романенко рассказывала. Не боишься ответки?

- Если сделаешь все, как я прошу, получишь пятьсот тысяч, - обещаю, собираясь взять деньги из кубышки Жени. - Остальное тебя не касается.

- Ладно, кидай инфу. Завтра с утра он проснётся знаменитым, - хохочет. - Только работу сделаю не лично я, не хочу рисковать именем, а помощники, поэтому прикуси язык и помалкивай, что прибегала к моим услугам.

- Взаимная просьба. Будем молчать. Пусть ищут-рыщут. Можешь попросить Игната, он сейчас в Австрии на лыжах катается, сбросит оттуда, заметет следы.

- Дорогуша, сделаю все красиво, не учи учёную, - произносит ехидно, - жду файлы, - отсоединяется.

Отправляю заранее подготовленные фото: взяла их в закрытом мужском чате - чужие лица, тела, но теперь они станут «любовницами» Фила. Одна якобы от него беременная, вторая — бывшая стюардесса на рейсе Москва-Берлин, куда Романенко частенько летает, третья — развалилась в кровати отеля, где мы с ним останавливались.

Провокация выстрелит. Если еще и ссылку на шоу прикрепить...

О, да-а-а, Ане понравится!

Узнает много "правды" о муже.

Пусть подружка подавится своим домашним счастьем, почувствует, как разрастаются ветвистые рога.

Я выкидываю окурок в окно и, наконец-то, включаю кондиционер.

Хорошо, что у меня есть Женя — верный клоун с кровавыми наклонностями.

Скандал в сети — аперитив. Лёгкая закуска перед основным блюдом.

Следом подадут горячее. В буквальном смысле этого слова.

У меня нет денег, связей с криминалом, чтобы нанимать каких-то спецов. Да и смысл тратиться? Имеется муж, и если его словят и посадят — только к лучшему.

Заберу его миллионы и буду жить дальше, без вечного жужжания на ухо.

"Лили" имеет сеть заведений, но сегодня мы сосредоточимся на двух.

На Просторовской — пекарня в старом здании, ее можно поджечь с заднего двора. Он тихий, как забытая улица в провинции. Бутылка в окно кладовки — и огонь моментально разгорится. Всё, что внутри, сухое, как и сама владелица.

Хлеб, бумажные пакеты, тряпки — пламя вспыхнет мгновенно.

На Некрасовской — сложнее, имеются камеры.

Однако, чем поможет видеонаблюдение? Маска на лицо и все дела.

Муж не оставит следов. Женя будет в перчатках, огромном капюшоне, старой одежде, которую потом сожжёт. Сделает все в мёртвое время — между тремя и четырьмя утра.

Ане останется только плакать на фоне обгоревших стен.

Филипп ведь хотел вернуться в уют и тепло, любимый дом?

Ну, что ж.

Скоро и особняк сгорит дотла.

А я в это время буду в своей квартире.

Закажу доставку — курьер поднимется, позвонит в дверь, увидит моё лицо. Заберу заказ лично, оставлю чек. Включу видеосвязь, наберу подружку — поболтаем о том, какая дерьмовая жизнь и все мужчины предатели. Оля будет свидетельницей, что я не выходила никуда из четырех стен.

Мое алиби - продумано до мелочей, оно безупречно.

Если Женю поймают — первая достану платочек перед полицейскими, заплачу, расскажу, что супруг был одержим. Что преследовал меня и Фила, угрожал. Ездил к Ане, которая отказала ему в предложении сообща мстить.

Отныне на чувства людей мне все равно.

Внутри пустота. Холодная, чёрная, жаждущая чужой боли и страданий.

Филипп должен провалиться в ту же яму, в которую столкнул меня.

Пусть захлебнется грязной пылью, задохнется ею.

Мечтаю, чтобы его жена и дети — те, ради кого так героически "исправился", испытывали стыд, что он их муж и отец. Чтобы возненавидели предателя.

А Аня...

Она всё потеряет.

Дом — сгорит.

Бизнес с пекарнями — развалится.

Муж — снова опозорит. На этот раз фотографиями в сети. Мысль, что он изменял не со мной одной — не отпустит. Прорастет сомнением.

Я хочу довести Аню до отчаяния. Невыносимого, всепоглощающего, когда не остается ни веры, ни любви, ни сил оправдывать изменщика.

И вот тогда, когда бедняжка будет на грани - она похоронит Фила.

Будет смотреть на гроб, где лежит единственный человек, за которого цеплялась, и пожалеет, что не предоставила ему свободы, позволив нам с ним быть счастливыми.

***

Замечаю, как из дома выходит Филипп.

Сердце внутри сжимается в болезненном спазме.

Как же я его люблю, хочу.

Молниеносно выскакиваю из машины и спешным шагом направляюсь в сторону внедорожника. Кончиками пальцев барабаню в окно.

- Лыкова? - смотрит удивленно. - Что ты здесь делаешь?

- Приехала поговорить.

- Алла, сколько можно? - устало вздыхает. - Общаться теперь будем через адвокатов.

- Задам только один вопрос, - снова ощущаю горькую обиду. - Почему ты от меня отказался?

- Тебе нравится гонять эту шарманку по кругу? Алла, между нами был только секс. Только. Мы обсуждали это не раз; ничего больше, кроме траха. Я не знаю, в какой момент ты придумала себе сказку и мечту о совместном будущем, но не лукавь, почвы для больных фантазий я не давал.

- Мне казалось, что со временем все изменится, что полюбишь меня... - опять хочется плакать.

- Тебе казалось, - заводит авто. - Я не знаю, для чего преследуешь, что это за мания такая и одержимость, но до добра она не доведет. Лыкова, прекрати корчить любовь, ее нет и не было, ты просто маниакально желаешь одержать победу, добиться того, что не идет в руки. Все твои поступки продиктованы ненавистью, желанием насолить, задеть. Любящая женщина никогда бы не устроила объекту своих романтических желаний все то, что творишь. Обратись к врачу, пропей таблетки, так и до тюряги допрыгаешься, - машина начинает движение.

- Мечтаешь об этом? Угрожаешь? - срываюсь.

- Не мои методы, - сухо бросает.

- Смотри, как бы самому не пришлось отправиться на тот свет! - зло выкрикиваю.

- У вас с Евгением один диагноз на двоих? Успокойтесь уже, свою дозу говна я тоже хлебну, - продолжает из окна, - спи спокойно, у меня все херово.

Филипп уезжает.

Сволочь!

Еще посмотрим, кто кого, - мысленно потираю руки, представляя завтрашние паблики с его холеной наглой рожей...