Глава 47. Анна/Филипп

Глава 47. Анна/Филипп

Анна

Я не оборачиваюсь. Не дышу.

Слышу, как Филипп поднимается с колен.

Его шаги за спиной — медленные, глухие.

- Здравствуйте, - открываю дверь, здороваясь с Иваном Анатольевичем.

- Анна Романенко? - уточняет.

- Да. Проходите.

- Филипп? - спрашивает, замечая мужа.

Лицо у Фила серое. Безжизненное.

- Пришлите бумаги в офис, я все подпишу, - не поднимая на нас глаз, обувается.

- Уверены? - спрашивает адвокат.

- Абсолютно, - одергивает пиджак, - все, что пожелает моя бывшая жена — сделаю.

Я не двигаюсь.

- Даже так? - уточняет Рыжов.

Филипп кивает. Сухо. Без эмоций.

- Оставлю дом. Машины. Пекарни. Аня, что еще? - поворачивается и смотрит своими пронзительными глазами. Говорит ровным, глухим голосом.

Тишина.

Молчание между нами висит тяжелее любого крика.

- Отлично! - задорно произносит адвокат.

- Кстати, вы, случаем, не от Тимофея? - приподнимает бровь супруг.

- А что? - теряется Иван Анатольевич.

- Просто вопрос. А что? - парирует муж.

- Корольков попросил помочь Анне развестись.

Филипп ухмыляется фирменной улыбкой.

- Ну-ну.

- А что не так?

- Хуй без соли доест твой Тимоша, - резко хлопает по плечу Ивана муж. - Так и передай, - выходит из дома.

Мне не по себе.

Он стоял на коленях передо мной.

Говорил все эти слова — такие искренние, такие горькие — и в другой жизни, в другой реальности — я бы рухнула рядом, обняла Фила, прижалась бы щекой к его груди, где всё ещё бьётся сердце моего мужа. Пока ещё мужа. Сказала бы как ЛЮБЛЮ.

Внутри всё горит.

Как будто я приговорила нас к смерти.

Не его — нас.

Нашу семью, всё, что мы строили.

Весь мир будто зовёт побежать за ним, но... не могу.

- Анна? - вырывает из реальности адвокат.

- Проходите, я сейчас, - с трудом произношу, пряча боль за маской спокойствия, которая трещит по швам.

Смотрю в окно. Вслед этой мощной спины.

Смогу ли я без него?

Без Филиппа — мужчины всей моей жизни, моего мира, моей опоры?

Он был моим якорем и огнём, спокойствием и бурей.

И даже если сейчас это кажется невозможным... ведь я должна попробовать?

На негнущихся ногах иду к адвокату.

- Чай? Кофе? - интересуюсь по инерции.

Рыжов смотрит на меня с холодной решимостью:

- Нет. Давайте сразу к теме. Вот что я вам скажу: вскоре Романенко исчезнет — если не юридически, так финансово точно. У нас есть сфабрикованные доказательства его причастности к поджогу Аллы — это уголовное дело, и пока оно расследуется, всё его имущество будет арестовано. Дом, машины, бизнес — всё заблокируем, заморозим, опечатаем.

- В смысле? - ахаю.

Он с ухмылкой добавляет:

- Юридически у Тимофея Королькова всё подготовлено. Пока идёт расследование по уголовному делу о поджоге Лыковой, имущество Филиппа будет находится под арестом и никак не может быть продано или передано. Но у Тимофея есть договорённости и необходимые документы, чтобы оформить выкуп всех активов через доверенных лиц. Это касается именно компании.

- А при чем тут Корольков? Я хотела развестись с мужем, - хмыкаю.

- Тимофей сказал, что ваши с ним отношения — не просто деловые, - тон становится мягче, но с оттенком иронии. - Он готов помочь вам бесплатно, только чтобы вы подписали все необходимые документы о передаче ему своей доли.

- Что за бред?

- Лыкова — вот уже всё, - говорит спокойно, с холодной уверенностью. - Для вашего мужа — весна тоже станет последней.

- В смысле последней? - замираю.

Он усмехается, голос становится ещё более хладнокровным:

- Его давно заказали. И не думаю, что вы, Аня, побежите спасать предателя. Неблагодарный Филипп вас размазал в грязном шоу — за это его уложат в землю. Не благодарите...

Филипп

Еду на работу.

В голове — пустота, затопленная эхом её слов, молчания.

Особенно — последнего взгляда Анны.

Все. Теперь Все.

Она больше не моя.

Мне нечем дышать.

Паркуюсь у офиса. Настроение где-то ниже плинтуса, но я рад, что сказал Ане обо всем.

Зря? Не думаю. Это было искренне. Последний шанс. Последний крик.

Выхожу из машины.

Неожиданно... что-то острое, горячее бьет мне в спину. Жжёт так, будто запустили факел. Сначала не понимаю — что это? Просто теряю равновесие.

Колени подкашиваются, руки царапают асфальт.

Второй удар. Твою мать, это выстрел. Сердце забывает, как биться.

Где-то рядом — шаги. Громкий, тяжёлый голос:

- Это тебе за Аллу. За Аню. За всех.

Глухой третий в грудь — выключает сознание...