Глава 53. Анна

Глава 53. Анна

- Иди ко мне, - повторяет Тимофей, чуть приподнимаясь с кровати.

Я не двигаюсь.

Мозг лихорадочно пытается выдать хоть одну логичную команду.

Бежать?

Кричать?

Броситься на него с настольной лампой?

- Скучала? Признавайся, - голос издевательский. - Без мужиков ведь тоскливо, Аня? Филя в больнице, не веселит.

- Убирайся, - давлю из себя.

Тимофей разминает пальцы, оглядывается по сторонам, затем бросает взгляд на волосы в полотенце.

- Вижу, не ждала гостей. Не переживай, я ненадолго. Заберу только то, что должен был забрать ещё в тот день, когда твой муж, чертов воскрешенец, решил выжить.

В груди что-то перещелкивает. Его слова — как спусковой крючок.

Резко отступаю к двери. Поворачиваю ручку — заперто. Изнутри.

- Анют, ты думаешь, я глупец? - кивает на замок. - Я же знаю, что ты не робкого десятка. Вот только сегодня — не твой день.

Он делает шаг в мою сторону. Второй.

- Не дрожи, не собираюсь тебя насиловать, - усмехается, бросая взгляд исподлобья. - Не в моём вкусе. Это уж пусть Филипп со своей мямлей развлекается, если сохранит силы и потенцию после всего случившегося.

Корольков делает паузу, лениво разглядывая меня с головы до ног.

- Алла, кстати, говорила, что ты у нас кисейная барышня. Прямо раритет — вздохнёшь громче, и уже обиделась. Теперь вижу — не врала. От тебя мне нужна только подпись. И всё. В "любовь" мы наигрались, больше представления не будет, - указывает на папку, которая лежит на тумбочке.

Похоже, та самая, которую пытался всучить лже-адвокат.

Хватаю настольную лампу. Не думая, бросаю в него.

Тимофей успевает отклониться, но лампа задевает плечо.

- Ах ты сучка... - рычит, бросаясь вперед.

Бегу к балкону. Халат цепляется за дверную ручку, чуть не падаю, но успеваю выскочить. Сквозь стекло вижу, как он идёт за мной, будто лев на охоте.

Второй этаж. Внизу бетон. Прыгать — смерть.

Кричать? Кто услышит?

Тимофей появляется в дверном проеме.

- Не делай глупостей, - шипит, словно змея, - я же сказал: ты мне не нужна. Подпиши, и закончим.

Он приближается. Медленно, будто смакует момент.

- Пошел к чёрту со своей подписью! - кричу, хватая со столика у двери керамический горшок с растением и швыряю в него. В этот раз попадаю. Глухой удар, и он чертыхается, прикрывая голову.

Я кидаюсь назад в комнату. Сердце стучит в ушах.

Корольков успевает схватить меня за ногу, но я вырываюсь и со всей силы пинаю его в область паха.

Бегу обратно в ванную. Захлопываю дверь.

Слышу, как он рывком открывает ящики в комнате, гремит стулом, и вдруг — тишина. Леденящая, угрожающая.

- Аня, - слышу низкий, приглушённый голос, - ты же понимаешь, я всё равно получу то, что мне нужно. А если нет... - делает паузу, - заменишь несостоявшийся труп Филиппа.

Сердце пропускает удар, но громко воплю в ответ:

- Не надейся!

Страх сжимает ледяной хваткой, но поверх него, как огонь по сухой траве, расползается ярость.

Раздаётся грохот. Сначала — будто что-то тяжёлое обрушилось на пол, следом — резкий лязг металла, затем — крики. Мужской сдавленный рык, короткий вскрик, и снова — приглушённые звуки борьбы: удары, глухие толчки, кто-то тяжело дышит, что-то падает, скользит по полу.

Утыкаюсь в угол ванной, прижав колени к груди, едва дыша. Он ведь мог приехать не один, позвать кого-то. Сейчас ворвутся, вытащат меня...

И вдруг — опять тишина.

Резко распахивается дверь.

Я отшатываюсь, закрываясь рукой. В глазах от напряжения темнеет. Но в следующую секунду вижу её — Люду.

- Жива?

Свекровь бросается ко мне, не дожидаясь ответа, помогает встать и крепко обнимает:

- Всё закончилось, Аня, - шепчет. - Всё закончилось. Он больше никогда вас не тронет. Никогда.

Ничего не могу сказать. Только дрожу.

- Пойдём, милая. Ты в безопасности, - выводит меня из ванной.

Мы выходим, и я вижу Королькова.

Он лежит на паркете, уткнувшись лицом в дерево. Руки скручены за спиной, на запястьях — наручники. Два амбала в гражданском — плечистые, коротко стриженные — нависают над ублюдком. Рядом трое полицейских в форме, один из них что-то записывает в блокноте.

- Попался, голубчик? - качок наклоняется ближе к Тимофею, грозно скалясь. - Не удалось нас обмануть. Убедить, будто покинул страну. Мудак.

Не сдерживаясь, он пинает Королькова ботинком в бок.

- Хитрожопый клоун, - бурчит второй. - Твоё шоу закончилось.

Тучный полицейский, перешагивая через Королькова, поворачивается ко мне и говорит:

- В течение трёх дней мы следили за вашим домом. Ждали, когда появится орёл — думали, либо у Филиппа нарисуется, либо здесь. Не прогадали. Отныне спите спокойно, Тимофей — последний из банды аферистов, кого мы арестовываем. Закроем надолго.

Люда мягко берет меня за руку и ведет вниз по лестнице:

- Давай выпьем успокоительное, я тоже дико переволновалась. Ох, детки, с ума можно сойти от происходящего.

Я выдыхаю и, наконец, спрашиваю:

- Как вы здесь оказались?

Свекровь чуть улыбается, бросая взгляд в сторону пакета с едой, который лежит в прихожей.

- После нашего разговора сердцем почувствовала, что тебе нужна помощь. Ты звучала расстроенной, и я решила навестить. Как говорится, вовремя. В момент приезда дверь вашего дома собирались вскрывать, - достает ключи. - Я помогла открыть. Ускорила процесс.

- Неужели это действительно все? - чувствую, как по щекам катятся слезы.

- Не сомневайся, родная. Сволочин накажут. А главное — теперь и ты, и дети можете просто жить. Спокойно. Без страха. Нормальной человеческой жизнью.

- А… как там Филипп? Он в безопасности?

Люда кивает, глядя прямо в глаза:

- Да. Оказывается, и он под охраной, просто эту информацию скрывали, чтобы не спугнуть Тимофея, у него, знаешь ли, много осведомителей. Филиппа перевели в другую палату ещё утром. Всё под контролем. Вам больше ничего не угрожает.

Неожиданно даже для себя самой, я начинаю рыдать. Резко, тяжело, захлёбываясь. Как будто внутри лопнула невидимая пружина. Слёзы текут по щекам, подбородку, и я утыкаюсь в Люду, словно в единственное убежище.

Как же хочется верить, что это действительно всё!