Глава 63. Анна

Глава 63. Анна

Устала. Безумно, до боли в груди, до дрожи в руках, до тошноты от себя же самой.

После разговора с Филиппом всё, что ещё хоть как-то удерживало на плаву, разлетается в клочья — не остаётся ни опоры, ни точки равновесия.

Снаружи я — невозмутима.

Улыбаюсь на открытии пекарен, уверенно жму руки партнёрам, благодарю команду, произношу заученные, правильные слова.

Но внутри — все выжжено.

Зачем я сказала Филиппу о сексе с другим? Для чего солгала?

Легче ничуть не стало.

Бесконечные перепады настроения пугают.

В течение одного часа я могу смеяться над шутками сына и дочери, а потом — захлёбываться в ванной слезами.

Живу на автомате: дети, работа, какие-то домашние дела, рыдания.

И всё чаще ловлю себя на мысли, что больше не справляюсь.

Как не пытаюсь встряхнуться, успокоиться, все равно хочется выключиться, навсегда исчезнуть.

После торжественного открытия пекарен, решаю не ехать в ресторан на празднование события.

Нет сил. Ни моральных, ни физических.

Вместо этого вызываю такси и отправляюсь к... Людмиле.

По отношению к ней — терзает вина.

Бывшая свекровь поддержала меня, когда все рухнуло. Была единственной, кто искренне слушала, давала советы, помогала, а я взяла и вычеркнула ее из своей жизни, резко прекратив общение.

Трусость. Именно она подтолкнула к этому шагу.

Боялась обидеть Люду своим решением развестись с ее сыном.

Стыдилась посмотреть в глаза, увидеть осуждение, укор.

Но мне ее не хватает, и я снова, как птица с подбитым крылом, стремлюсь туда, где не отвергнут, подскажут, как быть.

Такси останавливается возле дома Людмилы.

Сердце колотится, будто иду на голгофу.

Она открывает, пристально смотрит в глаза. А затем — обнимает. Крепко, как мама, тепла от которой я никогда по-настоящему не чувствовала.

Изо всех сил держусь, чтобы снова не расплакаться.

- Хочешь поговорить или просто помолчим? - тихо шепчет.

- Неважно.

Мы оказываемся на её большой, светлой кухне.

Люда заваривает чай, накрывает мои дрожащие плечи пледом.

Я начинаю говорить: долго, сбивчиво, с перерывами на слёзы. Рассказываю всё, что творится в душе. И про Филиппа, и про сына, и про попытку с Артёмом, который, в сущности, и не был любовником, но стал прикрытием для моей боли.

Она слушает и ни разу не перебивает.

А потом — совершенно спокойно произносит:

- Знаешь, Аня, - я не психолог, и в подобной ситуации вряд ли смогу дать подсказку, где искать выход. Твоя боль слишком глубокая, ты запуталась. Безусловно, ты очень сильная женщина, но даже самые крепкие деревья ломаются от урагана, что уж говорить о людях? Быть может, тебе пора пообщаться с настоящим специалистом? Есть одна женщина, Лукерия Семёновна. Она очень умная, тактичная. Мастер своего дела. Она не будет давить, но наверняка сможет помочь. Я дам тебе её номер, если решишься набрать — не пожалеешь.

Во мне нет отторжения.

Наоборот, испытываю облегчение.

Люда не судит, не стыдит, не давит. Не ставит диагнозы - между "права" и "неправа". Она просто слушает и пытается вникнуть в мои внутренние переживания.

Бывшая свекровь ни слова не говорит о Филиппе.

Не спрашивает, люблю ли я его. Не уговаривает вернуться.

Просто позволяет выговориться, держа за руку, как настоящая подруга.

На минуту мне даже кажется, что она — моя мама. Та, которой была лишена.

Через пару дней, окончательно определившись, я звоню по номеру, который дала Людмила.

Так начинается самая настоящая работа с самой собой.

Медленно, шаг за шагом, вскрывая внутренние нарывы.

Я начинаю говорить о том, что носила в себе практически всю свою жизнь.

Вижу Анну будто со стороны. И ужасаюсь.

Эгоизм. Перфекционизм. Непомерная гордыня. Неумение просить помощи. Жажда быть независимой — даже ценой собственных отношений и здоровья.

Все очень болезненно, но полезно.

Лукерия не лечит, не утешает, она постепенно раскрывает мою сущность, будто поднося к лицу зеркало, заставляя смотреть в него, даже если сделать это — безумно невыносимо.

На одном из сеансов я впервые позволяю себе заплакать не из-за Филиппа. Не из-за измены.

Только по причине того, что вижу, как многое в своей жизни сделала неправильно…

И вина тому не бывший муж, не дети, не мама. Только я.