Глава 15

Дом опустел, как только хлопнула калитка. Вероника ушла, оставив после себя затхлый шлейф дешёвого парфюма и раздавленную тишину. Я слышал её быстрые шаги по гравию, и что-то внутри меня дёрнулось. Нет, не сожаление. Больше похоже на раздражение. На усталость. На ярость от того, что она всё ещё пыталась вернуть то, чего уже давно нет.

– Что это было? – Мать стояла в дверях кухни, сложив руки на груди.

– Ничего, – бросил я, опускаясь на табурет.

– Ничего? Макс, ты издеваешься? Она пришла сюда, как на праздник, а ты что сделал? Просто взял и послал её? – её голос был холодным, но я знал, что за этим стояло.

– Да, послал, – сказал я, глядя на стол. – Потому что не могу больше.

– Ты не можешь? – её тон стал резче, и я почувствовал, как кровь начала закипать. – Ты мог ей хотя бы нормально объяснить, а не вот так, на глазах у всех.

– Нормально объяснить? – я резко поднял голову, встретившись с её взглядом. – Мам, да она цепляется за меня, как утопающий за соломинку! Ты думаешь, я не пытался? Думаешь, я не говорил? Ей наплевать!

– А тебе, значит, не наплевать? – её голос был как нож.

– Нет, не наплевать! – взорвался я, вскакивая со стула. – Я пытался, но я не могу больше жить во лжи! Всё, между нами давно ничего нет!

Она замолчала. Мгновение. Одно долгое, тягучее мгновение, пока она обдумывала мои слова.

– Ты любишь кого-то другого, да? – наконец, спросила она, тихо, но так, словно бросила мне вызов.

– Да, – выдохнул я.

Она нахмурилась, её губы сжались в тонкую линию.

– Кто она?

Я замолчал. Потому что знал, что сейчас она выслушает, но не поймёт. Потому что даже сказать имя Юлии казалось слишком интимным, слишком личным.

– Она… старше меня, – наконец выдавил я, глядя на материны натруженные руки, которые стискивали край стола.

Она ничего не сказала. Но я видел, как её глаза сузились.

– Насколько старше?

– Ей сорок три.

Тишина. Непроходимая, оглушающая тишина.

– Сорок три? Макс, ты совсем рехнулся? – её голос взвился, как струна, которая готова порваться. – У неё, наверное, дети!

– Да, есть, – я поднял взгляд. – Сын. Мой друг.

– Ты… ты совсем с ума сошёл? Ты понимаешь, что ты делаешь?

– Понимаю, – отрезал я. – Я люблю её.

Её глаза вспыхнули, как у тигра, загнанного в угол.

Мать стояла передо мной с таким видом, будто я только что объявил ей, что решил прыгнуть с обрыва. Она молчала, но её взгляд говорил больше, чем любые слова. Гнев, разочарование, боль – всё смешалось в её глазах.

– Сорок три, Макс? – её голос был хриплым, как будто она старалась не сорваться. – Ты вообще слышал, что только что сказал?

– Да, – выдохнул я, сжимая кулаки.

– Сынок, я думала, ты умный. Но это… это что вообще?! Ты понимаешь, что делаешь?

– Понимаю, – ответил я тихо, но твёрдо.

– Понимаешь? – она хохотнула, но в этом смехе было больше отчаяния, чем веселья. – Ты привёл домой девушку моложе тебя, я бы ещё как-то поняла! Но женщину, которая старше на двадцать лет? У которой сын твоего возраста? Макс, ты головой вообще думаешь?

– Мама, хватит, – я вздохнул, чувствуя, как меня начинает трясти.

– Нет, не хватит! – её голос сорвался, и она ударила рукой по столу. – Ты понимаешь, что это для неё просто… что это не всерьёз?

– Ты не знаешь её, – отрезал я.

– А ты? Ты знаешь? Макс, она взрослая женщина. У неё был муж, у неё своя жизнь, своя карьера, и ты думаешь, что сможешь стать частью этого? Ты уверен, что она любит тебя так, как ты её?

Её слова били по мне, как удары плетью, но я молчал. Молчал, потому что знал: отвечать бесполезно.

– Ты говоришь, что любишь её, – продолжила она, и её голос стал тише, но резче. – А ты подумал, как это закончится? Ты подумал, что ты ей нужен сейчас, а потом она поймёт, что ты просто мальчишка, и уйдёт?

– Она не такая, – выпалил я, с трудом сдерживая злость.

– Макс… – она замолчала, прикрывая глаза рукой. На миг показалось, что она сейчас заплачет, но этого не случилось. Она всегда была сильной. Слишком сильной.

– Мам, я не могу её оставить, – сказал я, чувствуя, как моё сердце сжимается. – Я пытался. Но не могу.

Она посмотрела на меня. Долго, пристально, с каким-то странным отчаянием.

– Ты уверен? – наконец, спросила она.

– Да.

Она выдохнула, проводя рукой по волосам.

– Знаешь, что я тебе скажу? – её голос был тише, но он звучал, как лезвие. – Мне плевать, сколько ей лет. Мне плевать, кто она. Единственное, что мне важно – это чтобы ты был счастлив.

Я открыл рот, чтобы что-то сказать, но она подняла руку.

– Только скажи мне одно, Макс, – её голос стал мягче, но в нём всё ещё было что-то острое. – Ты уверен, что она не причинит тебе боль?

Я замолчал. Потому что ответа у меня не было.

– Просто помни, – добавила она, глядя мне в глаза. – Я никогда не была против твоего выбора. Но если ты ошибся, мне придётся смотреть, как ты снова поднимаешь себя. И мне страшно.

Её слова прозвучали, как удар. Я хотел сказать что-то в своё оправдание, но понял, что любые слова сейчас будут пустыми.

– Спасибо, – только и сказал я.

Она улыбнулась. Едва заметно, но этого хватило, чтобы я понял: она всё равно будет на моей стороне.

Я собирался уезжать. Бросил рюкзак в багажник, проверил уровень масла. Старый "Фольксваген" снова гудел, как старый друг, готовый вытащить меня из этого села и вернуть туда, где меня ждала настоящая жизнь.

И тут я услышал шаги. Её шаги.

Вероника стояла у ворот. На этот раз она не улыбалась. Её лицо было спокойным, но в глазах читалась такая обида, что я почувствовал, как внутри снова что-то сжалось.

– Ты снова уходишь, – сказала она тихо, подходя ближе.

– Да, – коротко бросил я, стараясь не встречаться с её взглядом.

Она обошла машину, прислонилась к двери.

– Ты ещё пожалеешь, Макс, – сказала она, её голос дрожал, хотя она старалась держаться. – Но тогда будет поздно.

Я молчал. Что я мог ей ответить?

Она посмотрела на меня ещё раз, как будто хотела сказать что-то, но передумала. А потом развернулась и ушла.

Мать стояла на крыльце, глядя мне вслед.

– Езжай, – только и сказала она.

Я сел в машину, захлопнул дверь и завёл мотор.

Сзади осталась Вероника. Оставилась мать. Осталась моя старая жизнь.

Впереди была только Юля.