***

Отец вернулся ближе к полуночи, уставший и явно раздосадованный происходящим.

– В ближайших окрестностях жрецы обнаружили двух чужаков, – он тяжело опустился на лавку в прихожей и начал не без труда стягивать с ног сапоги. Вспомнила ожидающих меня у портала оборотней. Неужели это он о них? – Считают, что среди паломников могут быть те, кто обманом выведет кого-то из наших к ним.

– Вы не верите мне, – догадалась, - думаете я сбежала сама.

Мама тут же оказалась рядом, беря мои руки в свои.

– И мы полностью поддерживаем это. Не представляю, через что тебе пришлось пройти, - произнесла она голосом полным искреннего сочувствия.

– Мама, меня отпустили, – твёрдо ответила я.

– Тогда зачем чужакам таиться вдоль наших границ? – строго спросил отец. Может быть он и извинился при встрече, но теперь на всё его существо точно напало оцепенение.

– Понятия не имею, – буркнула я, разворачиваясь и направляясь в свою комнатку. Весь вечер ждать его возвращения, чтобы вновь почувствовать ощущение этой режущей боли в сердце от того, что меня не то, что не пытаются понять, мне откровенно не верят. И кто? Ρодители?

Нет, видимо, на тёмной стороне хватанула лишнего. Я снова развернулась и, сама не понимая, что творю, на одном дыхании произнесла:

– Как вы вообще могли согласиться и отправить меня к ним?

– Это наша культура, – тихо сказала мама. Было видно,то решение далось ей с невероятным трудом.

– Это ваша культура! – делая акцент на каждом слове, ответила я. - Если бы она, действительно, была НАШΕЙ - это не стало бы для меня таким сюрпризом! И свадьба! К чему этот фарс?

Воспоминания о Ларии и белом платье, расшитом тончайшими нитями бирюзы не отозвались тупой болью. Только злость!

– Εсли бы мы только успели, – в отчаянии прошептала мать. - Если бы только успели.

– Они обыграли нас, - мрачно сказал отец. – Тёмный род. Никто даже не понял, как и когда это произошло.

Всё правильно. Эсхены. Они импровизировали. Даррану нужна была я, а Тадарру любой способ доставить меня живой. Только император отправил ристарцев убивать.

– Признай это уже, Пересвет,ты бы всё равно её отправил, - тихо сказала мама, а по недовольному взгляду, брошенному на неё отцом, поняла – раскол был даже в этом доме, от того я перестала чувствовать его своим.

– А что нам оставалось, Лумина? Перст Всевышнего указал на неё.

– Перст жреца! – зарычала мать, а я невольно отшатнулась. Впервые видела её такой. Решительной, непоколебимой и готовой стоять за меня и за себя до конца.

– Неважно, больше никто никуда не уйдёт, - устало ответил отец, тяжело опуская голову на руки.

А я начала догадываться ещё кое о чём. Тягостное ощущение в груди рядом с храмом. Странное поведение храмовника, словно он не хотел смотреть нам в глаза. Свечи... света в доме Всевышнего больше не было. Только чёрные провалы окон.

– Дарран хотел защитить Небесный дом, – начала рассуждать я вслух, - оставить всё как есть, сохраняя баланс, означало бы, что чернота будет собираться в осязаемые сущности только на той стороне, а там с ними уже научились жить.

– О чём ты? - непонимающе взглянув на меня, спросил папа.

– Императору нужна была моя смерть, чтобы границы пали и тёмная энергия распределилась равномерно, – продолжила я, чувствуя, что упускаю самое главное. – Тогда у шепчущих появилось бы больше времени для того, чтобы победить черноту.

В том, что Риартан в любом случае не дал бы агрессивным сущностям беспрепятственно бродить по Диллирию, я была убеждена.

– Как давно в храме не горят свечи,и рис не даёт второго листа?

– На западных террасах в этом году даже всходов нет, – медленно, словно только сейчас осознаёт сказанное, ответил отец, а всё мoё тело после услышанногo прошиб озноб.

– Нам нужно открыть портал и вывести всех! – вскрикнула, а услышала лишь глухое:

– Но нам не успеть.

Изолировать Небесный дом. Ни одного паломника, путника, весточки с континента. Мы одни, словно остров, зависший в гуще облакoв над Диллирием. Что может быть лучше, если прячешься от тёмных? Ничего, конечно. Но также ничего и хуже быть не может, если тёмные уже среди нас. Папа, как и я, сделал выводы. Поиск тех, кому можно было довериться, занял у него несколько часов. Я же в своих рассуждениях пошла дальше и глубже. И с каждым таким шагом меня всё сильнее пробирал страх.

Гора не пускала тёмных – это древняя магия,такая же какая не давала им расхаживать по cветлой части Диллирия. Она не пускала тёмных, но какую преграду могла выстроить перед чернотой? Той чьё присутствие, вообще не было изученным и нарушало равновесие в нашем мире напрочь. Когда перебрасываешь энергию из стороны в сторону, словно скидываешь мусор в сточную канаву – не страшно. Когда мусор оказывается вполне себе осознанным, живым и кровожадным – это совсем другое.

К рассказам Даррана, увиденному мной в лаборатории Риартана и прочитанному в книге рода добавилось чёткое ощущение – тёмных на горе нет, но чернота – это даже не тёмные. Что, если среди нас именно она? В какой-то момент, видя, как очередной мужчина, житель деревни с побелевшим лицом и крепко сжатыми кулаками, выходит из нашего дома после разговора с родителями – я тоже вышла. Выбежала на встречу желтобокому лунному диску, освещающему террасы и молчаливым звёздам. Я действовала по наитию. Шла к густорастущему вдоль склона горы кустарнику. Мне нужен был ворон. Я не представляла, как это возможно, но чувствовала одно его гортанное «крух», и мы спасены!

При моём приближении с веток вспорхнула стайка маленьких птичек. Одна только птица оставалась непоколебима. К счастью, именно та, которая была мне нужна. Растёрла руки, почти также как ещё несколько часов назад делала мама,и тихо произнесла:

– Сможешь передать ему? Скажешь Иринхаю, что нам нужна его помощь?

Ворон не ответил, всё также глядя на меня антрацитовыми глазами.

– Не понимаешь, да? Куда там, ты же просто птица, - разочаровано прошептала, возведя глаза к небу. И что я только o себе возомнила? В следующую cекунду кожу между лопатками обожгло огнём, а ворон издал первый гортанный «крух». – Иринхай, – прошептала, зная, что птица и даже далёкий от сюда собеседник услышит, – среди жителей Небесного дома, паломников или жрецов есть чернота. Передай эсхену. Пожалуйста.

Птица ещё раз каркнула и одним стремительным рывком поднялась с ветки.