Глава 5. Заставь меня себя захотеть

Стою на кратковременной стоянке возле аэропорта, осматривая крупный чёрный автомобиль, пока мой спутник укладывает чемодан в багажник. Если верить известной присказке «мужчина компенсирует свои недостатки, чем-то большим, тем самым используя перенос внимания.»

В чём выражается истина данного высказывания, мне предстоит узнать в ближайшие несколько дней. Вот только не отпускает чувство, что наше сотрудничество не принесёт должного удовольствия.

— И к чему был этот спектакль? — уточняет с улыбкой, повторно осматривая меня вблизи, как только мы оба усаживаемся в машину.

— Прошу заметить, что я не сказала и лишнего слова, до того момента, как вы неправильно интерпретировали ситуацию. — Поясняю холодно, стараясь не придавать его интересу заслуженного внимания. — После, просто захотелось посмотреть со стороны, с кем же я действительно имею дело.

— Моя врожденная галантность взяла верх и я не смог оставить в беде красивую девушку. Разве это наказуемо? — пожимает плечами, уточняя приторно сладко. — Согласитесь, это показывает меня добрым и отзывчивым человеком. Без лишней скромности, смею дополнить, что эмпатия, одна из ярких черт моей человеческой натуры.

— При столь щедром даровании добродетели кем-то свыше, скромностью действительно вас обделили, — соглашаюсь сухо, слыша его звучный смешок.

— Иначе бы я не был тем, кем являюсь, — парирует с дерзкой улыбкой. — И знаешь, ты мне понравилась. Даже интересно, что из этого получится. В общем, ставлю на то, что пройдет всего три дня.

— Это вы о чём, простите? — хмыкаю от неприязни, что вызывает резкая смена манеры общения.

— Три дня, — вторит с улыбкой. — До того момента, как ты начнёшь меня обожать.

— Вот ещё! — усмехаюсь в ответ. — Разве, что земля сойдёт со своей оси, или же случится что-то ещё более неординарное.

— Значит придётся её накренить, — заявляет самоуверенно, выправляя автомобиль на широкую дорогу. — Ну, а сейчас, приготовьтесь, мадмуазель. На пути следования к цели вас ждёт увлекательная экскурсия. И, прошу заметить, это абсолютно не входит в мои обязанности. Все бонусы, скрашиваемые ваше присутствие в нашем прекрасном городе, идут исключительно от чистого сердца, — подмигивает, дополняя с нескрываемым довольством, наполняющим голос. — Обычно моё время стоит очень дорого, но взять шефство над вами я готов абсолютно бесплатно.

***

Путь до отеля оказался неблизким. И проходил он, действительно, через потрясающие места. Или же мой спутник постарался вписать в маршрут как можно больше красот великого города? Как бы то ни было, соглашусь с одним неоспоримым фактом: к моменту остановки возле гостиницы, моё настроение заметно улучшилось.

— Двадцать минут на приготовления, — сообщает наставник, обращаясь ко мне после любезного общения с сотрудниками ресепшен. — Постарайтесь уложиться в этот временной интервал, терпение не является моей сильной стороной. Конференц-зал расположен на втором этаже. Левое крыло. Нужная дверь вторая направо. Надеюсь увидеть вас за ней минута в минуту, без опоздания.

— Слушаюсь и повинуюсь, — усмехаюсь в ответ, забирая со стойки магнитный ключ от номера. Триста четырнадцатый. Следовательно, маршрут до него и обратно не такой уж большой. — А ваш номер? — уточняю задумчиво. Телефон мне известен, но мало ли что. Вся связь с местным филиалом идёт через него. Оборви её и я временно останусь без необходимой информации в дальнейшем следовании.

— Моя квартира недалеко, — улыбается в ответ. — Но, если задержусь с вами до двух и не успею уехать до того, как разведут мосты, придется надавить на ваше сострадание к ближнему и воспользоваться радушным гостеприимством.

— Это вряд ли, — замечаю в ответ.

— Проявление радушия? — уточняет с издёвкой.

— Скорее, уж, наличие сострадания, — поясняю, бросая на него серьезный взгляд. — Судя по вашим часам, вы вполне сможете оплатить себе отдельный номер.

— Я только проникся к вам истиной симпатией, — заявляет смеясь. — А вы оказываетесь настолько жестоки.

— Кто-то мне сегодня напоминал, что мы одного поля ягоды, — подытоживаю бессмысленный разговор.

— Что ж, — выдаёт задумчиво. — Это будет весьма интересно. Время идёт. Не заставляйте меня ждать. С каждой секундой просрочки я буду становиться всё менее любезным.

Ухожу в сторону лифта, стараясь сосредоточиться на необходимых делах. Впереди совещание с новым начальством, после деловой ужин. Необходимо морально собраться и перестать отвлекаться на мелочи. Не покидает ощущение, будто, мой наставник дразнит меня лишь для того, чтобы прилюдно вывести из себя. Моё поражение вполне может стать началом его грандиозного триумфа. Работа сделана. Сдана на проверку. Получила отличные отзывы. Следовательно, свою часть он выполнил, а вот моя как раз не завершена. Доказывать свой профессионализм предстоит ещё несколько дней, поэтому необходимо максимально держать себя в руках, не позволяя брать верх эмоциям. Не для того, за эти месяцы, я прошла все круги ада, чтобы на финишной прямой передать эстафету кому-то другому! Я обещала, своему непосредственному начальнику, самоотверженно дойти до конца. И какой-то выскочка не сможет заставить нарушить данного обязательства.

***

Конференц-зал являет собой небольшое помещение с широким овальным столом и интерактивной доской, занимающей, практически полностью, одну из стен.

— На ты или на вы? — уточняет мой визави, выбрав место во главе стола.

— Последние предпочтительнее, — заверяю серьезно.

— Располагайтесь, — язвит в ответ с широкой улыбкой. — У нас час, до появления начальства. Необходимо довести до идеала ваше выступление. Иначе к моей работе возникнут вопросы, а не поступят привычные отзывы восхищения.

Запускает на проекторе презентацию, заявляя резонно:

— Начинаем. Ни к чему терять время в пустую.

Соглашаюсь, натянуто проходя рядом. Вдох-выдох. Нервно сжимаю в руке пульт управления, подготавливая себя к «прогону». Я сотни раз репетировала презентацию этого проекта и все шаги, мимика, жесты, доведены до полного автомата. Вот, только, смотря в эти смеющиеся глаза, никак не возникает должного внутреннего успокоения, позволяющего сконцентрироваться на необходимом деле.

— Могу я попросить воды? — уточняю размеренно, пытаясь скрыть нарастающую нервозность.

— Конечно, — заявляет с улыбкой. — Как только я увижу первый прогон и озвучу по нему свои замечания.

— Хорошо, — соглашаюсь натянуто. Злость не самый верный советчик, однако, именно она заставляет выдерживать линию поведения, аналогичную той, что ведёт мой куратор. Чёткую, жёсткую, хладнокровную. Наплевательскую по отношению ко всем остальным. Ставя свои амбиции выше всего прочего и не заботясь о том, что подумают в ответ окружающие.

Стиснув зубы, натянуто улыбаюсь, включая проектор на начало презентации. Провожу её от и до, стараясь выжать из себя максимум. Завершаю, окидывая задумчивого наставника лукавой улыбкой, наблюдая, при этом, за его кратковременным хмыканьем.

— Всё не то, — констатирует недовольно. — Ответьте мне на один вопрос: что вы пытаетесь продать жюри?

— Свой проект, — выдаю менее звучно, начиная злиться сильнее.

— А должны «продавать себя»! — рывком хлопает по столу, привлекая внимание. — Свои знания, умения найти то, что заинтересует и возьмёт потребителя за живое, свои возможности в разработке и подготовке этой работы. Им плевать на проект! Им необходимо захотеть вложиться в его представителя! Мне нужна не презентация видео материала и безликие графики маркетинговых исследований. Мне не нужно озвучивание скупой информации. Мне необходимо увидеть в этом тебя! — повышает голос, в очередной раз скатываясь на «ты». — Захотеть купить, не задумываясь о стоимости! Так что, ещё раз! И, пожалуйста, со всей страстью и полной самоотдачей! Заставь меня себя захотеть!

— Мне кажется, я уже справилась в аэропорту с поставленной вами задачей, — кривлюсь в ответ, допивая оставшуюся воду в стакане.

Растягивает губы в улыбке, совершая круговой жест рукой, отправляя тем самым «на место».

— Продолжай и не трать время на пустую болтовню, если не желаешь убедиться в своих словах доподлинно.

Молча разворачиваюсь на каблуках, проходя в исходную точку. Сконцентрировавшись на задаче, прогоняю выступление ещё раз, наблюдая по итогу сосредоточенное выражение на лице своего наставника.

— Лучше, но далеко до идеала, — комментирует вяло. — Давай-ка поменяемся ролями. Присаживайся. Теперь я буду сверху.

Забирает пульт, уступая своё коронное место. Выходит к интерактивной доске, слегка ослабляя галстук. Плавным движением руки взъерошивает волосы. Приступает к презентации, органично вписываясь в заявленную тематику.

Смотрю за происходящим, не замечая как пальцы правой руки начинают отбивать ритм на поверхности стола. Спохватываюсь, лишь поймав многозначительный взгляд, сопровожденный краткой дерзкой улыбкой. Слежу за ним до конца, отмечая выразительную мимику и жесты, притягательную улыбку и самоуверенный взгляд. Тот, что принадлежит человеку, способному самому чёрту, продать котёл с кипящей водой, где тот после долго и мучительно будет вариться!

— Поняла в чём твоя ошибка? — нависает сверху, по окончании презентации, заставляя буквально вжаться в мягкое обрамление спинки стула. Прикрывает глаза, глубоко вдыхая. — Очень чувственные духи, — комментирует приторно сладко. — Странно. Обычно, подобные ароматы выбирают более раскрепощенные женщины. Так докажи мне, что я ошибаюсь на твой счёт и выложись наконец по полной.

Отступает, позволяя расправить плечи. Подняться. Прохожу мимо, оказываясь резко перехваченная его рукой. Стопорит рядом, прижимая бедрами к глади стола. Впивается серьезным взглядом в глаза, озвучивая ледяным тоном:

— Это последний прогон до прихода начальства. С каждым разом я всё больше убеждаюсь, что потерял впустую кучу бесценного времени. Заставь меня захотеть себя, иначе в своей рекомендации я чётко и ясно оповещу всех, что ты, к подобному мероприятию, совсем не готова.

— Бойтесь своих желаний, — со злостью, скопившейся внутри, язвительно выпаливаю любимую присказку Димки. Одергиваю руку, забирая пульт из его пальцев, под смеющийся взгляд, которым одаривает наставник.

— Ещё больше эмоций, — провоцирует томно. — Покажи мне всё, что таится внутри. Заставь купить себя.

— Моя ошибка в том, что я не вижу перед собой человека, которому хотелось бы себя продать, — выдаю ровно, натыкаясь на очередной презрительный взгляд.

— Впервые вижу креативщика со скудной фантазией, — парирует со звучной усмешкой. — Представь его уже на моем месте. Или тебе здесь делать нечего!

Включаю презентацию, начиная очередной прогон. Взгляд. Улыбка. Определенная манера подачи материала. Пытаюсь абстрагироваться от того, кто сидит предо мной, дотошно сканируя каждое изменение мимики. Стараюсь визуализировать иную картинку. Игриво улыбаюсь, полу прикрывая глаза. Материал, как говорится, «отлетает от зубов». Нет необходимости оборачиваться, чтобы уточнить, совпадает ли моя озвучка с картинкой. На внутреннем таймере ощущается каждая миллисекунда. Я уверена в том, что считаю их правильно. И на самом деле он прав: Максу или Димке (возьмись он слушать с должным энтузиазмом), я бы представила этот проект совсем по другому. Попыталась бы донести, что вложила в него душу, свои переживания, страхи, надежды и главное любовь, которая несомненно проникает в любое творчество, если поистине живёт в сердце.

Широко распахиваю глаза на последних словах, улыбаясь с ощущением полного удовлетворения. Буквально краснея от фразы, (пришедшийся так не ко времени), из уст моего оппонента:

— Детка, ты заставляешь меня завидовать невидимому конкуренту!

— Добрый вечер, — бросаю сдержанно, поверх его плеча. Встречаясь взглядом с серьезным мужчиной, что прежде, на совещании в Москве, занимал место во главе стола. Дверь конференц-зала открыта и те, что собрались за ней, могли беспрепятственно наблюдать за происходящим вокруг. Вопрос: сколь долгое время? В попытке абстрагироваться от всего прочего я полностью потеряла контроль над ситуацией. Повторно здороваюсь с остальными присутствующими, неловко пряча глаза.

— Саш, — протягивает руку в приветствии тот самый босс, получая в ответ с рукопожатием самодовольный кивок. — Твоя подопечная действительно хороша. Посмотрим, не растеряет ли запал до победного.

— Постараюсь этого не допустить, Марк Захарович, — парирует мой наставник с лукавой улыбкой.

Солидарный смешок в ответ пробивает тело, точно электрическим током. Заставляя моментально распрямить в тонкую линию уголки губ, приподнятые до этого в приветливой улыбке.

Мужчины занимают места за столом. Мой куратор, галантно отодвигает стул рядом с собой, помогая занять «выгодное место». Процеживая сквозь зубы, буквально на ушко:

— Улыбайся. Большинство из них хотят видеть в тебе наивную дурочку.

Поворачиваюсь, молча одаривая его широкой улыбкой. Одновременно сверля недружелюбным взглядом, что натыкается на смеющиеся, глубокие глаза.

— Побереги силы для реванша, — шепчет мне в пол оборота.

— Саш, — обращается главный, перетягивая на себя всё внимание. — Я готов выслушать твою оценку.

— Мне нечего дополнить к тому, что вы видели, — заявляет серьезно, сидящий по правую руку. — Считаю, что последующие прогоны лишь утомят, Анжелику Викторовну и стоит остановиться на том, что она способна представить нас очень достойно. Сейчас я бы обговорил детали, касающиеся самого мероприятия, а не её выступления. Конечно, если собравшиеся здесь не против.

— Способна, — растягивает главный, словно пытаясь распробовать на языке неприятное слово. — Обладать талантом ещё не значит уметь им воспользоваться и правильно преподнести в нужный момент.

— Марк Захарович, — выводит любезно куратор. — Вы осведомлены о моей способности настроить на безукоризненную игру любой инструмент. Позвольте заняться и этим.

— Хорошо. Всё в твоих руках, — соглашается, останавливаясь на мне взглядом. — Анжелика, мы все очень надеемся на вас. Держитесь своего наставника и чётко следуйте всему, что говорит. Проверьте на слово, какое бы порой дурацкое впечатление он не производил, этот человек по-настоящему профессионал своего дела.

— Польщён, — выводит мой сосед, растягивая, на похвалу, улыбку, которой весьма позавидовал бы прославленный чеширский кот. Я же в ответ лишь киваю, стараясь без повода не лезть в сугубо мужскую дискуссию.

— Вот и славно, — продолжает главный. — Только не повтори мне ситуацию прошлого года, как с Романенко.

— Тактика оправдалась, мы взяли тендер, — бахвально смеясь, заключает куратор.

— Какими затратами, — недовольно высказывается главный. — Ладно, вопрос снят с повестки дня. Забудем минувшее. Приступаем к менее приятному и насущному.

***

— Благодарю за поддержку, — проговариваю нейтрально, после того, как «высшие» покидают конференц-зал.

Наставник забирает флешку, усмехаясь в ответ:

— Всё ради вашей улыбки.

— Чем так запомнилась моя предшественница, что спустя год, лишь при упоминании о ней у главного сводит челюсть? — осведомляюсь между делом, выходя в коридор, что ведёт к лифту.

— Это был он, — замечает с ухмылкой. — Работа шла ни шатко, ни валко и мне было сложно влиять на положительный результат. Слишком мало точек соприкосновения.

— А со мной много? — риторически хмыкаю, ускоряя шаг. Последние два часа моей жизни необходимо хорошенько обдумать. Переварить. И делать это намного лучше наедине. Повесив табличку «не беспокоить» на ручку номера.

— С тобой даже больше, чем кажется, — доносится в ответ. — И именно их нам предстоит найти за ближайшие дни, чтобы результат работы удовлетворил не только нас обоих, но и окружающих.

— Я привыкла работать одна, — заверяю серьезно.

— Боюсь, не в этом случае. Хочешь ты этого или нет, а мы команда, — подытоживает с той же дерзкой улыбкой, от которой у меня сводит зубы. Он слишком холеный. Слишком самоуверенный. Слишком наглый. И все остальные эпитеты тоже слишком! Рядом с таким всегда ощущаешь себя неуверенно. Словно ты пустое место или же попросту человек второго сорта. Всё это нервирует, а моменты наедине, и вовсе порождают приступ социофобии.

— Переоденься. Необходимо что-то более теплое. Вечером влажно. Обязательно удобная обувь. До ресторана, где заказан столик, необходимо слегка прогуляться. Я подожду в лобби. И, надеюсь, ты помнишь…

— Ожидание не самая сильная сторона, — парирую едко. — Конечно, помню. Необходимо знать все слабые стороны своих конкурентов, — улыбаюсь в ответ, ловко скрываясь от строгого взгляда в подошедшем лифте. Отворачиваясь, нажимаю нужный этаж, мысленно торопя неспешные двери.

— Да, — хмыкает сухо. — Ближайшие дни и впрямь обещают быть увлекательными. Кто б мог подумать…

***

Набираю Димку, едва переступив порог номера. Узнаю все последние новости, за короткое время моего отсутствия, делюсь впечатлениями о прошедшем совещании.

— Занятный тип, — комментирует недовольно, выслушивая обобщенное мнение о моем наставнике. — Хочешь я отправлю ребят присмотреть за тобой?

— Ты до сих пор этого не сделал? — подтруниваю смеясь, пытаясь разрядить напрягающий разговор.

— Кусь, я же обещал не путаться у тебя под ногами, — заявляет со звучным смешком. — Но могу пренебречь вышесказанным, если на то твоя воля.

— Спасибо, думаю обойдусь и сама, — отмахиваюсь, попутно выбирая наряд для вечера. — Дим, просто он меня бесит. Дико бесит.

— Как я когда-то? — подозрительно хмыкает в ответ.

— Нет. Не сравнивай, — кривлюсь, понимая, что разговор «ведёт не в ту степь». — С твоим умением ему не сравниться.

— Так себе комплимент, если честно, — фыркает недовольно, продолжая излишне серьёзно. — Мне не нравится игра, которую затеял этот тип. У каждого свой порог психологической выносливости и неизвестно как ты отреагируешь на то, когда шкала поднимется к максимуму. Кстати, а с чего это твой ненаглядный не подставил плечо и не провёл разъяснительную беседу с подобным объектом?

— Прилетит завтра. Я бы не хотела это обсуждать, — выдаю тише, остановившись взглядом на спокойном темном платье классического кроя.

— Я бы тоже не хотел обсуждать, — парирует с явной издёвкой. — Но реальность такова, что от этого никуда не деться. Так что вываливай, как будешь готова. Обещаю быть объективным в разборе полетов и даже по минимуму ругаться.

— Дим, я спешу, — останавливаю на неприятной ноте, не желая уподобляться дальнейшей дискуссии. В своём возвращении в номер я видела успокоение, а обрела его полную противоположность. Теперь это пульсирующее чувство внутри необходимо как-то скрыть от посторонних глаз. Замаскировать тем, что отвлекает внимание от изучения моей фальшивой улыбки. Следовательно, и выбор наряда стоит пересмотреть. Ситуация обязывает надеть что-то более утонченное, при этом менее условное для сложившейся ситуации.

В мыслях, бессвязной цикличностью начинают крутиться слова наставника, призывающего включиться в игру: «Они хотят видеть в тебе наивную дурочку» От чего бы действительно не сменить амплуа и оправдать ожидания благодарной публики? Кажется платье, которое попало в мой чемодан только благодаря уговорам Лизки, дождалось своего звёздного часа. Была, ни была. Завтрашний день расставит всё по местам, а сегодня… Можно слегка пустить пыль в глаза и понаблюдать за высокой публикой в более неформальной обстановке.

***

Спускаюсь в фойе. Тщетно ищу своего спутника глазами. На уютных диванчиках сидят несколько мужчин. Ни один из них не похож на него даже отдаленно. Ухожу глубже осматриваясь. Замечаю знакомый профиль у стойки регистрации.

Мой куратор стоит, свободно облокотившись на ресепшен. Фривольно общается с девушкой в униформе отеля. Миловидная шатенка, что заселяла меня в номер, во всю кокетничает с «клиентом», то и дело поправляя свои шелковистые волосы. Томно прикрывает глазки, распаляясь широкой белоснежной улыбкой. Посылает в его сторону многозначительные взгляды. Наблюдаю со стороны, усмехаясь увиденному. Машинально вспоминаю анекдот про капитана дальнего плавания, у которого в каждом порту по любимой жене, при этом каждая уверена, что она для него единственная.

Отвлеклась. Продолжаем изучать повадки самца данного вида. Он не уступает девушке в манере обольщения. Сопровождает разговор активной жестикуляцией. Поддерживает её интерес какой-то забавной историей, вызывая тем самым звонкий заливистый смех. Щеки администратора уже порядком горят. Глаза сияют. Губки периодически сексуально закусываются. Взгляд, обращённый на мужчину напротив, полон нескрываемого обожания. А прядка волос то и дело накручивается на тонкий пальчик, увенчанный сверкающим маникюром. В общем, если по Фрейду: бери меня прямо здесь и сейчас, я сделаю всё, чтобы ты пришёл в восторг и убедился, будто искал меня столь долгий период своей осознанной жизни.

— Не помешаю? — уточняю спокойно подходя ближе.

Чужие любовные похождения утомляют и навевают тоску, когда на кону стоит что-то большее. В моем случае — деловой ужин, (на котором я должна представить себя, а не тратить время в пустом ожидании, пока мой куратор не наиграется в практикование своей безупречности).

— Альбиночка, прошу меня извинить, — протягивает с лукавой улыбкой наставник, плавно скользя взглядом по изгибам моего тела. Удлинённое трикотажное платье даёт волю для разгула фантазии, а глубокое декольте, в данном случае, срабатывает как «контрольный в голову».

Удивлённо вскидывает бровь, отворачиваясь с заметным прищуром. Переводит взгляд на слегка покрасневшую девушку.

— Увидимся? — тихо уточняет она, несмело протягивая в его сторону визитку отеля с заветными цифрами собственного номера, что нанесен поверх тисненной бумаги быстрым, размашистым почерком.

— Как только я буду свободен, — вещает куратор дьявольским тоном, из которого, сняв розовые очки, проще простого понять: скорее нет, чем да, ну, или возможно, если не предвидится чего-то более стоящего.

— Обещать — не значит жениться, — парирую сухо, направляясь с ним к выходу.

— Как прагматично, — комментирует озорным смешком. — Есть сомнения, что я влюбился с первого взгляда?

— Девочку жалко, — заключаю нейтрально, пропуская мимо ушей бессвязные комментарии. — Не надо большого умения для того, чтобы клеить тех, кто и сам готов обмануться.

Останавливаюсь серьёзно всматриваясь в его смеющиеся глаза. За всем внешним спокойствием в них всё-таки плещутся маленькие, яркие огоньки тихой ярости. Следовательно, моя тактика частично сработала. Лучшая атака — нападение. Именно оно в следующий раз должно заставить задуматься оппонента, а имеет ли смысл бесить меня и выводить из себя? Не все хищники имеют грозный оскал. Моя работа — это моя территория. А к «своему» я не подпускаю лишних людей.

— Ваша проблема в том, что не можете найти себе ровню? — уточняю бесстрастно. — Или желание добиться поголовного обожания — это проработка неких детских травм?

— Детка, лучше бы ты вжилась в заявленный образ, а не примеряла на себя маску доморощенного психолога, — язвит с широкой улыбкой, поблескивая сталью в глазах. — Первое у тебя получается более убедительно.

— Александр, — мягко заключаю в ответ. — Оказывается вас тоже можно вывести из себя и стрессоустойчивость так же не является сильным качеством вашей многогранной личности. Что ж, два минуса в математике дают плюс. Однако в характеристике знак не меняют.

— Это с какой стороны посмотреть. Мы восхищаемся людьми за силу, но любим их за слабости, которые они не бояться нам показать, — парирует со звучным смешком. — Так, что копайтесь вдоволь, мадмуазель. В вашей биографии тоже не сплошные радужные пятна.

— Спасибо. Ограничусь для анализа вводными данными, — вывожу менее едко. — Так куда мы едем? И кто из увиденных ранее будет присутствовать?

— Наслаждайтесь моментом, — отмахивается плавным жестом руки, перед тем как пропустить меня вперёд в крутящиеся двери. — Отдыхайте, пока есть возможность. Пусть всё остальное будет сюрпризом.

***

Небольшие старинные домики в ряд. Вымощенная пешеходная дорожка. Множество фонарей, освещающих улицу.

По сравнению с Москвой, здесь практически тихо. Необычно. Уютно. Немного зябко от влажности. При этом слишком свежо.

Наша прогулка уже занимает добрый десяток минут и пока мой сопровождающий не спешит признаваться где находится конечная точка маршрута. Он «привычно» ведёт экскурсию, то и дело, обращая, мой взгляд на одно или другое здание. Рассказывает смешные случаи из жизни, заставившие увлечься изучением истории той или иной части города. В большинстве своём я выступаю в роли слушателя. Лишь иногда задаю уточняющие вопросы, то и дело замирая напротив красивого вида. Приходится признать, он не торопит. Позволяет впитать в себя настроение города, его ритм, статику, его запахи. Останавливаясь, в конце концов, у порога небольшого ресторана, накрывает волной разочарования. Я не настолько голодна для того, чтобы завершить увлекательную прогулку. И мне уже не хочется поддерживать изнурительные «светские разговоры», держать лицо с нисходящей улыбкой. А хочется остаться здесь. На тихой улочке. Наедине с самой собой. Взять кофе на вынос. Занять место на пустующей лавочке. «Залипнуть» взглядом в прекрасный вид и ощутить гармонию, и единство.

Мой кавалер регистрирует наш приход. Называет свою фамилию при подтверждении брони. Большой стол, к которому нас подводят, расположен у окна открывающего всё тот же прекрасный вид. И лишь один момент портит картину: этот стол накрыт на девять персон, при этом, он остаётся безжизненно пуст.

— Что-то не так? — уточняю, ища подвох. — Мы слишком рано или же наоборот?

— Пятничный вечер, — пожимает плечами. — Я бронировал стол за неделю. В итоге после заседания у всех нашлись неотложные дела. Кто-то решил остаться с семьёй, а кто-то прикрыться работой, чтобы провести время с любовницей. Поэтому в выборе места не ограничиваю. Кухня здесь шедевральна. Изменившиеся планы начальства не стоят того, чтобы отказаться от посещения данного заведения.

— Тогда позвольте мне сесть во главе стола, а вас попрошу занять место напротив. Лишние разговоры мешают по достоинству оценить достоинства гастрономии, — недовольно язвлю в ответ.

— Конечно, — благосклонно отодвигает стул, помогая занять выбранное место. Каждый жест сопровождается тихой, ненавязчивой улыбкой. Кроткий голос убаюкивает спокойствием, в такт классической музыке, что играет на постаменте небольшой «живой» оркестр. По телу машинально пробегает волна недоверия. Внутренние сигналы буквально взрываются криком «не ведись!»

Смена линии поведения спутника далеко не настраивает на должную благосклонность к его персоне. Наоборот, лишь усиливает подозрительность. Заставляет присматриваться к любым изменениям мимики, действий, заставляет подмечать всё в мелочах. Сразу же отказываюсь от спиртного, не ища ложных аргументов в свой выбор. Плавно цокает языком, не пускаясь в дискуссии. Проговаривая манерно и скупо:

— Позволите мне сделать заказ?

— Конечно, — соглашаюсь, отвлекаясь на телефон. И только в этот момент на губах возникает простая улыбка. Ни наигранная, ни натянутая, как все предыдущие за этот вечер. Извиняюсь. Привстаю, под сканирующий взгляд моего собеседника. На ходу нажимаю «ответ», устремляясь в сторону выхода. Его звонки можно сравнить с необходимым «перекуром» среди всех важных дел. Хотя нет. С глотком чистого воздуха. С ударной дозой гормона счастья, которую добровольно вливаешь в кровь, зная, как долго после этого мучает «отходняк». И всё же повторяешь. Вновь и вновь. Надеясь, что подобные ощущения никогда не угаснут.

Возвращаюсь спустя десяток минут. Жизнь играет красками и, на мгновения, перестает казаться излишне пресной.

— Приятно наблюдать в женщине разительные перемены, — комментирует мой наставник, неспешно потягивая янтарный напиток, разбавленный кубиками льда, что так и бьются изнутри о стеклянный бокал.

_ Не люблю людей, которые слишком часто меняют маски, — констатирую, усаживаясь напротив. — Вы можете придерживаться одной линии поведения? Иначе моё мировосприятие начинает крениться в полный раздрай.

— Чем я опять вам не угодил? — уточняет с нескрываемой усмешкой, проникающей в голос. — Изо всех сил пытаюсь быть милым и проницательным. Неужели такой девушке как вы более привычный скупой, приказной тон?

— От последнего хотя бы знаешь, что ожидать. Если вы не против, давайте вести разговоры исключительно по делу.

— Хорошо, — неспешно допивает бокал, монотонно зачитывая список предстоящих встреч и событий завтрашнего дня.

— Я могу попросить вас раздобыть один пропуск на мероприятие? — спохватываюсь, протягивая задумчиво. — Для меня очень важно присутствие этого человека.

— Услуга за услугу, — подмигивает в ответ и я невольно напрягаюсь в ожидании продолжения. — С меня пропуск, с вас краткое, но убедительное досье на всех сотрудников офисов, о которых можете хоть что-то сказать.

— Я не очень понимаю…, — выдыхаю смешком.

— Видите ли, в родном городе порой становится тесно. Да и ритм жизни давит медлительностью, которую я давно перерос. Необходимо двигаться вперёд, поэтому по окончанию мы с вами улетаем вместе. Вы, надеюсь, с победой, ну, а я к покорению новых вершин. На место, которое уже ждёт.

— В новом офисе остались подходящие незакрытые должности? — хмурюсь, рассматривая его блистательную улыбку.

— Место не проблема, когда за тобой стоят влиятельные люди, желающие продвинуть вперёд.

— Ясно, — закусываю губы, пытаясь мысленно произвести необходимые рокировки. Кандидатов на вылет полно. И не понятно, кого именно сместят, угождая очередному начальству.

— Анжелика, расслабьтесь. Насладитесь едой. Я не требую от вас всю подноготную сотрудников. Её я позже нарою сам. Мне нужно лишь непредвзятое мнение со стороны. Небольшой начало очередной картотеки.

— А если я откажусь? — уточняю бесстрастно, впиваясь взглядом в смеющиеся глаза.

— Я найду того, кому прикажу это сделать. Того, кто сольёт намного больше полезной информации о всей неприятной изнанке. В том числе и о вас. Но, примите за данность мою благосклонность. Именно вас я прошу это сделать и, заметьте, не требую многого, взамен на свою помощь, и полное дальнейшее сопровождение.

— У меня есть время подумать? — уточняю, стараясь держаться под взглядом глубоких, изнуряющих глаз.

— Конечно, — парирует, распаляясь улыбкой. — Вы просили не отвлекать вас от еды? Сейчас для этого самое время. Не спешите. Наслаждайтесь моментом. Я подожду ответа до того, как мы откажемся с вами на улице.

— Вы умеете испортить аппетит, — язвлю с лёгкой ухмылкой, что искривляет губы, словно непроизвольная судорога.

— И жизнь тоже, — соглашается тихо. — Надеюсь, до этого не дойдет, но предупрежден, значит…, — обновляет бокал, плавно откидываясь на спинку кресла. — Мы никуда не спешим, — напоминает ехидно. — Однако, на моей стороне играть проще. Думайте.

***

— Ближайший мост разведут через полчаса, — комментирует мой спутник, едва мы оказываемся на улице. — Советую прогуляться в сторону набережной. Это весьма увлекательное зрелище.

— Я не против пройтись, — заявляю открыто, стараясь держаться свободно, а не скатываться перед ним в лебезящий тон.

— Заодно и поговорим по пути, — поддакивает, вытаскивая из пачки последнюю сигарету. Задумчиво крутит её меж пальцев, отвлекаясь на экран мобильного: — Пожалуй, я включу диктофон.

— Компромат? — хмыкаю сухо.

— Что вы, — кривится в ответ. — Исключительно для личного пользования. Не люблю упускать важные детали, а голова сейчас забита абсолютно иными вещами.

— Я не стану говорить нечто порочащее окружающих, — заявляю резонно, натыкаясь на его очередной недовольный смешок. — Поделюсь своим мнением. Взглядом со стороны. Если вас это устраивает, то я выполню часть своего соглашения. Ну, а намеренно топить всех — поищите для подобного действия кого-то другого. Для меня это слишком сложно.

— Сложно, — выдыхает, с чувством ломая сигарету меж пальцев. Слегка наклоняется вперёд, глубоко вдыхая аромат табака, что растирает подушечками, освобождая помол от бумаги. — Сложно — это бросить курить имея с никотином длительные, взаимно удовлетворяющие отношения. Когда сигарета не просто атрибут некой ситуации, а непосредственная приятная пауза перед началом трудного дня, или же ритуал перед решением какой-то сложной задачи. Момент уединения с собой. В котором нет ничего лишнего. Только ты и лёгкая горечь дыма, наполняющего лёгкие медленным ядом, которым не прочь ещё, и ещё затянуться…, — продолжает серьезно и, одновременно, с долей мечтательности. — Ни первый раз бросаю. К концу третьих суток психологическая зависимость настолько сильно давит на виски, что организму необходимо срочно добавлять объёмную физическую нагрузку. Так что, мадмуазель, борьба с пагубными привычками — вот, что действительно сложно, а не разговор, о котором я вас сейчас попросил.

Выкидывает сломанную сигарету в ближайшую урну, протягивая менее спокойно:

— Алкоголь раздражает рецепторы. Сейчас я просто безумно хочу курить. И с этим необходимо что-то делать, а не стоять на месте, переминаясь с ноги на ногу. Какая физическая активность вас больше приобщает: длительная прогулка по городу или качественный и изнуряющий секс? Или и то, и другое? В таком случае необходимо поскорее определиться с последовательностью.

— Включайте диктофон, — фыркаю, отчеканивая шаг в сторону.

— Ну наконец-то она на что-то решилась! — хмыкает, театрально «благодаря небеса за подобное чудо».

Опережает меня на добрых полметра, подхватывает под локоть, усмиряя шаг. Буквально убаюкивая бархатным голосом (держа в зоне видимости телефон, на котором мелькают секунды):

— Анжелика, позвольте поговорить с вами о высшем звене руководства вашего, а так же нового офиса. Дайте, пожалуйста, небольшую характеристику каждому знакомому вам сотруднику. Начинаем с верхов и спускаемся к представителям более низких должностей. Попрошу особенно выделить сильные стороны ваших коллег, а так же отметить бросающиеся в глаза слабости. Всё, что вы скажете далее ни коим образом не будет использовано против вас, так как, даже детальная видеозапись абсолютно ничто в суде, без письменного разрешение на сбор данных, заверенного вашей красивой подписью. Поэтому, повторно прошу, отнеситесь к этому разговору серьезно и выдайте мне то, что я хочу услышать.

Ухмыляюсь в ответ, стараясь держать эмоции под контролем и не сболтнуть лишнего. Монотонно зачитываю мысленный список, перебирая перед глазами всплывающие образы коллег. Мои характеристики не обладают особой чувственностью и эмоциональностью. При этом они честны и всеобъемлющи. (В общем и целом они направлены на важные мелочи характера и повеления каждого потенциального претендента на вылет. На то, в чём действительно необходимо обратить внимание, чтобы раскрыть потенциал того или иного сотрудника. А ещё мной указано то, что всегда остаётся за кадром: краткий список ежедневных привычек, на автомате отмечаемых мной день за днём, что любит один и что не любит другой, от чего в общении с тем или иным следует воздержаться, а какие темы стоит развить…).

— Своеобразная подача информации, — хмыкает спутник, ставя телефон на паузу. — А ведь вы могли бы слить неугодных и, тем самым, урвать себе более привлекательный кусок пирога во время предстоящей дележки. Такой вариант развития событий вы не рассматривали?

— Быть причиной чьих-то неудач — слишком тяжёлая ноша. Боюсь, не осилить, — улыбаюсь, смотря в сторону реки. Разведенный мост поистине завораживает. Казалось бы, что в этом такого? А я стою, мечтательно смотрю вперёд. Представляя рядом с собой другого спутника, который наверняка, оценил бы этот вид не меньше, чем я.

— А как же утверждение, что дорогу осилит идущий? — настраивает на неприятный лад мой куратор, убивая весь сказочный флер, витающий в воздухе.

— В этой фразе нет уточнения, что идти необходимо по головам, — отмахиваюсь, не желая встречаться глазами.

— Так путь короче, — заявляет резонно. Хотя и с усмешкой, что просачивается в бархатный голос.

— Мой путь приятнее. Он стабилен. И за все эти годы у меня не появилось желания с него свернуть, — пожимаю плечами, всё же оборачиваясь к своему спутнику. — Ваш, как мне кажется, перестанет быть привлекательным практически сразу, как только вы добиваетесь очередной цели. Так чей же в конечном счёте выглядит более привлекательным, м?

***

Макс. Это имя давно стало для меня нарицательным. И случается «оно» всегда со мной слишком неожиданно. Точно человек, носящий его, имеет некую сверх способность появляться из ниоткуда, уходить в никуда. От последнего щемит сердце, однако такое умение числится за ним тоже.

Эта встреча не стала исключением. Периодическое отслеживание движение стрелок на циферблате не помогло. Я всё же проглядела нужный временной период и появление Макса. Встретилась глазами раньше, чем взгляд в очередной раз упал на часы. Растягиваю губы в знак приветствия, ища более короткий путь, позволяющий оказаться рядом.

Обилие незнакомых людей вокруг. Мы находимся в широком холле, что ведёт к основному залу. И сейчас здесь, в период ожидания начала мероприятия и общего сбора, для дорогих гостей уготован лёгкий безалкогольный фуршет. Помещение, с каждой минутой становится всё теснее от вновь прибывших, а монотонный, усиливающийся гул от разговоров вокруг, вовсе не расслабляет.

— Я сейчас, — бросаю наставнику, не удосужившись вдаваться в лишние объяснения. Широко улыбаясь, устремляюсь вперёд. Ведомая единственным желанием: вдохнуть запах, наполняющий успокоением, оказаться в объятиях того, перед кем сегодня намерена выступать. Отрешившись от мира вокруг. Сосредоточиться только на нём и, лишь ему представлять, презентовать проделанную работу. Потому, что только лишь ему я способна подать свою идею в лучшем виде и, кажется, из всех присутствующих, именно он один способен оценить её по заслугам.

— Привет, — шепчу нежно, обрамляя руками колючие щеки. Оставляю на его губах невесомый поцелуй. Удовлетворенно прикрываю глаза, наконец-то размеренно выдыхая. Слышу его ответное приветствие, наряду со спокойным дыханием. Прижимаюсь ближе, уже не желая отдаляться или куда уходить. Повторяю краткий поцелуй ещё раз, уточняя с улыбкой: — У тебя не возникло каких-то проблем?

— С пропуском? — слегка одергивает в сторону плотный пластик, висящий на плотной плетёной нити. — Стоило только произнести фамилию и передо мной, как по волшебству открылись все двери. Осмелюсь спросить, чего это тебе стоило?

— Разговора по душам, — заявляю посредственно. — Кажется мой наставник решил занять место в верхушке правления и активно ищет союзников для акта свержения действующего руководства.

— Дрянная идея в этом участвовать, — заключает серьёзно, крепче прижимая к себе. — Новая метла как правило…

— Знаю, — перебиваю, с присущей нервозностью. — Да и мой начальник, по сравнению с этим типом, сущее золото.

— Лик, ты нас представишь? Кажется, мне стоит немного прояснить ситуацию, — заключает резонно, возвращаясь взглядом к моим глазам, вместо созерцания картинки, творящейся за моей спиной.

— Макс, давай не сейчас. До начала всего десять минут и мне необходимо сосредоточиться на прогоне, а не давать куратору повод обсуждать со мной что-то личное, помимо работы, — прошу тихо, поглаживая его щеку подушечками пальцев. — Мне, итак, тяжело находиться рядом с этим человеком. Он словно испытывает меня на прочность каждую секунду, и я не хочу ещё больше накалять это состояние.

Задержавшись большим пальцем у края его губ нежно оставляю на них поцелуй, стараясь больше не позволять на публике слишком многого. — Сегодня программа рассчитана до десяти. После можно посидеть где-нибудь и всё обсудить. Через два часа перерыв. Я, как и всегда, надеюсь увидеть тебя в центре зала.

— Иди и не задумывайся о лишнем, — выводит размеренно, однако напряжённость витает в словах. — Я верю в тебя.

— Мне? — уточняю с улыбкой.

— Безоговорочно, — кивает в ответ. — Это более всеобъемлющее понятие. А ему нет. И мне бы очень хотелось, чтобы этот тип держался от тебя как можно дальше.

Звучное открытие дверей за спиной. Нарастающая приветственная музыка.

— До встречи, — нежно прохожусь ладонью по коже, оказываясь свободной от прежнего крепкого захвата.

— В центре зала, — выводит привычно и я киваю в ответ. В очередной раз расставаясь, для того чтобы после ощутить радость встречи.

***

Жеребьевка. Мне выпадает число, которое далеко не каждый считает счастливым. Однако, это только порядковый номер, не так ли?

Отбросив суеверия, улыбаюсь ведущему, встречаясь глазами со своим «единственным» зрителем, сидящем в первом ряду бокового сектора. Плавно киваю, в ответ на его улыбку и спокойный взгляд, безмолвно заверяющий о том, что всё идёт так как надо.

Претендентов тридцать. Я почти в середине прогона. Есть время собраться с духом, осмотреться, увидеть ошибки предыдущих ораторов. Тринадцать отличное число. Удобное. Как ни крути. Отчасти магическое. И, пусть многие относятся к нему с опаской. Я же, пожалуй, остановлюсь на мысли, что оно должно принести мне удачу.

Последние нравоучения организатора все конкурсанты, (включая меня), дружно слушают «в пол уха». Параллельно пытаясь проследить за тем, как начинается выступление первого участника. Именно по нему станут оценивать остальных и, как правило, именно его сольют, выставив не самые высокие баллы. Или наоборот — поставят максимум. Но такое случается редко, (разве, что он сможет покорить всех членов жюри, показав верх совершенства).

— Хождение по залу возбраняется правилами. Уходя со сцены, вы должны остаться за ней до окончания первой части, а так же не отвлекать инвесторов своим присутствием во время второй, — монотонно зачитывает распределитель, показывая всем видом, насколько эта часть «обучения» ему опостыла. — Всё движение в зале сводится к минимуму. После жеребьевки нельзя мельтешить перед глазами «важных людей» и заявлять о себе после прогона на сцене. Это воспринимается как давление и может привести к дисквалификации. Лишь в перерыве, заявленном как «антракт», участникам позволительно прогуляться в холл, но всё общение с инвесторами остаётся так же непозволительным.

Один из организаторов обводит толпу непробиваемым взглядом, пресекая желание задать уточняющие вопросы.

— Если всё понятно, — завершает распределитель с большим довольством, — Готовьтесь. И не пропустите свой выход.

— Достаточно жёсткие правила, — комментирую в сторону своего наставника. Попутно осматриваясь вокруг. В основное время, в нашем распоряжении за сценой несколько широких гримерок, рассчитанных на десять-пятнадцать персон, невидимая зона, где можно подсмотреть действующее выступление, а так же небольшой коридор с удачно вписавшимся в него столиком с безалкогольными напитками, едой и добротной кофе машиной.

— Сущий ад, для тех, кто имеет вредные привычки, — подтрунивает напряжённо куратор. — Отсутствие курилок — что-то типа проверки на стрессоустойчивость. Охранники постоянно обходят периметр, отлавливая и штрафуя нарушителей. В итоге половина претендентов на победу, просто сливается с конкурса. Не вытягивают свой выход под это моральное издевательство.

— Им следовало бы убрать из зоны комфорта ещё и возможность выпить кофе, — плавно пожимаю плечами, на данный момент, не видя причин для собственной паники. — В таком случае и я оказалась бы в зоне риска.

— Эспрессо? — уточняет с лукавой ухмылкой.

— Двойной, пожалуйста, — соглашаюсь, попутно осматривая конкурентов. — Времени впереди ещё слишком много.

— Не хочется провести его более плодотворно? — подначивает с мальчишеским задором, преподнося мне дымящийся, бодрящий напиток. — Может, немного пошалить? — произносит с улыбкой, заставляя нахмуриться, а после и вовсе приподнять в удивлении вверх брови. — Подправить кому-нибудь костюм перед выступлением, запереть кого-то прям перед выходом, ну или на крайний случай кого соблазнить заручившись лишним поручительством?

— Я думала, мы играем честно, — процеживаю сквозь зубы, заранее отвергая подобную линию поведения.

— Уф, какая же скучная и правильная…, — растягивает недовольно, куратор, отпивая щедрый глоток из своей чашки. — Детка, ты хоть когда-то позволяешь себе повеселиться или постоянно поддерживаешь амплуа девочки-отличницы, которой чужды обыденные радости жизни?

— Мне кажется у нас разные понятия о веселье, — замечаю без тени довольствия, желая свернуть неприятный диалог.

— Да-да, наверное, — с издевательской улыбкой качает головой, точно китайский болванчик. — Кстати, завтра вечеринка и все участники, не зависимо от конечного результата, приглашены в паре со своим куратором. Единственное, до оглашения результатов, никто не знает о месте проведения этой party. Но, присутствовать на ней так же важно, как и пробиться в финал. Так что настраивайся, дорогуша, на то, что свою правильность и воспитание стоит оставить в отеле, если ты действительно решила поиметь от этого мероприятия все сопутствующие дивиденды.

— У меня уже сводит зубы от предвкушения, — кривлюсь в ответ, не утруждая себя на то, чтобы выдавливать пустую улыбку. — Слышала сказания «о нечто подобном» от бывших участников, но, если честно, надеялась пропустить этот пункт программы.

— У меня были серьезные сомнения на твой счет, — фыркает, скользя по мне сверху вниз коробящим, масляным взглядом. — Но вечерний образ слегка их развеял и я позволил себе подтвердить наше присутствие, в надежде, что из этого что-то да выгорит. — Ухмыляется, вновь играючи меняя тон на более самоуверенно-дерзкий. — В этом году здесь много новых инвесторов, а лишних знакомств, как известно, не бывает. Благоприятных — тем более.

— Мне позволено взять на эту часть праздника своего сопровождающего, имеющего действующий пропуск? — уточняю пытаясь представить, как объяснить Максу необходимость присутствия в этом бедламе.

— К счастью нет. Иначе там было бы просто не протолкнуться, — растягивает губы в улыбке мой собеседник. — Пропуск — это безлимит на посещение всех залов, возможность занимать места в первых рядах, присутствовать на всех презентациях, а так же посещать фуршет, фотосессии и прочие плюшки предоставленные организаторами. Однако, финальная вечеринка — это закрытое мероприятия. На ней нет места лишним. Это круг для общения участников, наставников и непосредственно всех инвесторов. Там заключаются такие контракты, о которых тут могут лишь намекнуть или высказаться в шутку! А самое интересное, что не побывав там воочию, никто и понятия не имеет о том, что творится на той вечеринке. Фото, видеосъёмка — запрещены. Журналисты — не допускаются. Состав участников — проверяется трижды. Телефоны и все устройства связи — остаются в «гардеробе». Зато, уходя из этого места, ты имеешь в остатке: нереальные впечатления, новые связи, знакомства, и, конечно эмоции. Они там шкалят не по-детски. Поэтому расположение всегда, до последнего, держится в строжайшем секрете. Сообщение с адресом я получу в закрытом чате за то время, чтобы успеть организовать для вас, мадмуазель, достойную карету и доставить со всеми почестями на ежегодный балл.

— Надеюсь в двенадцать она превратиться в тыкву и можно будет сбежать, — хмыкаю, допивая остывший кофе.

— Я бы на это не надеялся, — заверяет с улыбкой, ловко откидывая свой стаканчик в урну. — Ну, а сейчас, прошу пройти со мной к закулисью сцены. Хотелось бы обсудить с вами детали выступления предшественников.

— Конкурентов, — поправляю серьёзно.

— Сомневаюсь, — бахвалится неподдельным довольством. — Повторите перед залом своё вчерашнее выступление и вы в финале. Остальное — вопрос везения и номера в жеребьёвке. Но я бы, на вашем месте, расслабился и настроился на победу. И вышел спокойно, расслабленно. Будто уже, итак, выиграл.

На каждое краткое выступление затрачивается от шести до восьми минут. Большее не разрешено по регламенту. Пройдешь в финал — сделаешь полный прогон. Нет? Был ли смысл отнимать у дорогих гостей бесценное время?

Если вдуматься — посыл верный. Однако, никто из мира «великих и удачных» даже понятия не имеет, чего на самом деле стоят для претендентов эти заветные шесть минут…

В крайние полчаса наши разговоры с наставником носят исключительно деловой характер. Подобная смена линии поведения не может не радовать. Мы от и до прорабатываем каждое выступление. Делаем ставки. Подмечаем детали и прорабатываем недочёты. Стараемся просчитать как избежать в дальнейшем подобного промаха или провала. Мы жёстко судим других, чтобы стать лучше самим. Подобная тактика тоже порой напрягает, но, только, зная все слабости своего противника можно обойти его на финише.

В кратких перерывах выдыхаю, отрешаюсь от данности. Отправляю очередное сообщение Максу, считывая ответ с лёгкой полуулыбкой.

Люблю его. И ни одни трудности в мире не способны собой затмить эту мысль.

— Моя мама преподаватель классической английской литературы — непонятно к чему, вставляет репликой мой куратор. Прищуриваюсь, пытаясь отследить логическую цепочку. То, что мы обсуждали до паузы никак не вяжется с полученной информацией и не объясняет её наличие. — Отец — так же представитель питерской интеллигенции. Мои родители, смею поспорить, так же как и ваши, старались вложить в воспитание единственного ребенка только лучшее, — усмехается, совершая некий театральный поклон, заставляющий проследить за ним оценивающим взглядом буквально сверху донизу. — Отсюда моя взращенная галантность и ваше многостороннее развитие.

Фыркаю, уточняя устало:

— С чего вы взяли, что я являюсь единственным ребенком в семье?

— Исключительно подмечая детали вашего поведения и наблюдая за многогранностью вашей личности, — протягивает с широкой улыбкой. — Ну и, конечно же, после вчерашнего вечера я навел справки. И, в вашей биографии, меня до сих пор смущает один спорный момент… Примерные девочки не отступают от плана, четко следуя каждому пункту по завету общественности: сватовство, замужество, а уж после дети, семья. Как так получилось, что, имея папу профессора, маму учителя, окончив школу с золотой, а институт с красным, дорожка завела не туда и я не замечаю на вашем пальце обручального кольца?

— Видимо в моем воспитании сделали упор не на то и, в итоге, в нем появилась значительная прореха, — язвительно улыбаюсь в ответ. — А вообще, моя личная жизнь никого здесь не касается, не так ли?

— Обожаю подобную англосакскую формулировку вопроса, — улыбается шире. — Ты вроде конкретно и не послал человека, но после уточняешь, не сильно ли он на это обиделся. Кстати, про это я и говорю, собирая по крупицам вашу характеристику. Мне импонирует ваше чувство собственного достоинства, однако, настолько ли в действительности оно для вас значимо?

Выдерживаю паузу и глубокий взгляд, прожигающий меня точно рентгеном. Телефон вибрирует в руке и я машинально дёргаюсь от испуга, моментально вызывая на лице моего собеседника снисходительную улыбку.

— Соберите все эмоции разом и излейте на них, — одобрительно подмигивает куратор, в очередной раз выводя меня из состояния равновесия. — Готовность пару минут. Надеюсь увидеть максимум. Терпеть не могу разочаровываться в красивых девушках.

Ослепляющий свет. Один. Два. Три. Шесть минут, ради которых я готовилась и работала крайнюю половину года.

Глаза Макса, ведущие словно маяк. Аккуратно и тихо. По самому краю. Едва сдерживаю себя в желании, чтобы не послать в его сторону воздушный поцелуй. Как бы я не переживала о его приезде, именно сейчас, благодаря ему, приходит успокаивающее осознание, что на самом деле это далеко не наказание, а настоящее чудо и большая удача. Без этого человека в зале всё стало бы не то. Без его поддержки я бы не чувствовала себя спокойно. В частности, без него меня вообще не было бы в этой профессии. Не было бы меня. Такой. Которая готова благодарить за всё это большим, чем простое «спасибо».

Ухожу. Не стирая с губ довольной улыбки.

Кулисы. Притушенный свет и ощутимое нервное напряжение. Моментально убираю улыбку, попадая под смеющийся взгляд наставника. Он игриво хлопает в ладоши, одновременно, с напыщенной учтивостью, выразительно цитируя классика:

— Любовь слепа и нас лишает глаз.

Не вижу я того, что вижу ясно.

Я видел красоту, но каждый раз

Понять не мог, что дурно, что прекрасно.

Устало качаю головой, не оценив по заслугам разыгрываемого спектакля. То, что он доволен мной — свершившийся факт. Оценили ли мой выход те, кто правят сегодняшним балом? Спустя время увидим. Если да — меня ждёт финал. Если нет — терять уже нечего.

Отворачиваюсь от всех, уходя подальше от сцены. Набираю знакомый номер, проговаривая неспешно:

— Как ты смотришь на то, чтобы забрать меня отсюда на ближайшие полтора-два часа? Торчать за сценой столь долгое время просто невыносимо. Я тут. Ты там. Свой лимит терпения на сегодня я уже выбрала.

— Буду ждать в перерыве у выхода, — мягко парирует в ответ. — Тебе действительно нет смысла оставаться там и чего-то ждать. Беда, они пропали не меньше, чем я. После такого выступления любой проголосует за то, чтобы увидеть твой выход в полном объёме!

— Это всё было для тебя, — проговариваю с лёгким смущением, ощущая как кровь приливает к щекам. И всё же улыбаюсь, слыша в ответ не поддающееся сомнению:

— Несколько раз успел пожалеть о том, что являюсь здесь не единственным зрителем.

***

Придорожное кафе, где мы заняли столик, расположилось в квартале от выставочного центра. Одновременно близко, чтобы вернуться назад и далеко, чтобы не чувствовать давления, и суеты.

Потягивая кофе из бумажного стаканчика, сижу, облокотившись на плечо Макса. Расслабленно прикрыв глаза, поглаживаю свободной рукой его пальцы, то и дело выводя на ладони очертание линии жизни.

— Я до сих пор не могу поверить в то, что ты здесь. Это кажется настолько сюрреалистическим. И самое страшное, Макс, — признаюсь честно, — я абсолютно не знаю что с тобой делать и как себя с тобой вести.

— Просто позволь себе быть, — парирует мягко, прижимая меня к себе. — Так, как хочется. Сейчас. И не склоняй себя насильно к чему-то. Это заранее провальная идея. Мы с тобой потеряли столько времени, что и за год всего не наверстать.

— То есть нам надо спешить? — уточняю взволнованно. — Или наоборот? Я не очень понимаю. С момента нашего знакомства я прожила с тобой в мечтах столько жизней, что кажется уже запуталась в том, что действительно было, а чего нет…, — усмехаюсь кривясь. — Не воспринимай меня сумасшедшей, однако, чем реальнее я сейчас убеждаюсь в том, что ты действительно здесь, тем сильнее боюсь запороть и эту «попытку» начать всё сначала. А она обязана стать последней и увенчаться успехом.

— Каждый влюбленный безумен, но не каждый безумный влюблен, — мягко целует в ответ, поглаживая по волосам. — Лик, я сам кручу — верчу ребус, пытаясь добраться до сути, чем искупить своё отсутствие в твоей жизни и заполнить очередной неминуемый отъезд.

— Сколько у нас времени? — перебиваю опустошенно. Темы о встречах без расставания не возникают, в нашей истории так и подавно. Эмоции рядом с ним напоминают качели. Вот только был взлет и ощущение бесконечного счастья, как вдруг падаешь вниз пребывая в прострации.

— Времени мало, — отзывается тихо. — Послезавтра вечером мне назначили вылет. В остатке две ночи. И возвращение назад после завершения контракта.

Закусываю губы, останавливая его ладонь. Вбираю в свою, крепко сжимая кулак. Это какая-то безысходность. У тебя вроде всё есть и, одновременно, ты ничего не имеешь.

— В общем, как сказала София, — продолжает серьезно, — «лучше бы не бередил душу и не появлялся бы на пороге до момента настоящей встречи».

— Она очень за тебя переживает, — поддакиваю с грустной улыбкой.

— Считаешь она права? — уточняет резонно. — Тебе тоже было бы проще если бы этих дней не было?

— Нет, — кривлюсь неуверенно. — Хотя возможно. Не знаю, Макс, — выдавливаю из себя извинительно. — Нет. Всё же, нет. Мне не было бы проще. Однако, я полный профан в построении отношений. За меня этим всегда занимался Верховцев. Поэтому, пожалуйста, не требуй от меня сейчас многого. Я обязательно всему научусь. Только не уверена, что сейчас. Сразу. Было бы проще, если бы всё шло своим чередом.

— Я остановился в двух кварталах от тебя. Поблизости всё было выкуплено ещё за месяц. Но мосты между нами не разведут, так что расстояние в этом смысле совсем не помеха.

— Зря, — смеюсь в ответ. — В этом случае у тебя был бы веский повод остаться.

— Лишить возможности выбора — так себе оправдание добродетели, — хмыкает в ответ. — Я знал на что шёл. Ты изначально обозначила, что эти дни у тебя не будет свободного времени.

— Спасибо. Я пытаюсь его найти, — приподнимаюсь вверх, нежно касаясь его губ.

— Вижу, но оно то и дело утекает сквозь пальцы.

Смотрю на часы, что по привычке заставляют меня спешить жить. Стрелки на циферблате отсчитали уже более часа с момента нашего отсутствия в зале. Следовательно, отправляться в обратный путь действительно нужно. Однако, как же не хочется!

— Ты правда считаешь, что у нас всё получится? — уточняю с надеждой, что вопреки всему ещё теплится в сердце.

— Беда, я убежден в одном: если ни с тобой, то ни с кем. Просто не вижу никого другого рядом по жизни.

— Звучит как обещание, — протягиваю с улыбкой.

— Скорее как предложение, — парирует мягко, лёгким движением рук, фиксируя на моём пальце кольцо, что секунду назад ещё было скрыто в его кармане.

— Макс, у меня дочь, — процеживаю невнятно, пытаясь прийти в себя. Ощутимо сглатываю, упираясь взглядом в золотой ободок, удерживающий по центру, на возвышении, сверкающий камушек.

— В моем возрасте, бояться детей как-то глупо, — по привычке спокойно пожимает плечами, вызывая на губах непроизвольную улыбку.

— А Димка? — вставляю безжизненно. — Он же…

— Сомневаюсь, что осчастливлю его своим присутствием рядом. Но тебе не кажется, что с некоторыми вещами, происходящими в твоей жизни, ему просто придется когда-то смириться?

— Наверное, — заключаю неопределенно, с трудом отводя глаза от кольца.

— Не обещай, если не готова, — останавливает на полуслове, продолжая с улыбкой. — Оно мне выжигало карман. Необходимо было наконец-то водрузить его на законное место.

— Давай сделаем всё правильно? — прошу тихо, туша в глубине души излишки эмоций, что грозят разгореться и затмить собой остатки рациональности.

— Хочешь устроить официальный ужин, получить благословение от родителей и обещание не сметь приближаться к тебе вплоть до свадьбы? — уточняет с мягким смешком. Плавно проводит подушечками пальцев по шее волнистую линию, под которой моментально возгорается кожа, а дыхание в ответ заметно тяжелеет. — Последнее у меня отлично получится. Виза аннулируется в ту же секунду, как сойду с трапа самолёта на землю.

— Макс, я боюсь, что… Попросту не смогу тебя отпустить, — шепчу извинительно, ощущая, как под его взглядом алеют щеки. — Ты уедешь. Мне необходимо жить, ни работать. Я ещё не оформляла Алиске паспорт, да и Димка не подпишет разрешение на выезд, а пара дней, на которые я, возможно, смогу уехать сама — очередная капля в море…

— Зато насколько ценна эта капля бывает в пустыне, — изрекает философски с лёгким прищуром.

— Не хочу тебя на чуть-чуть, — пеняю на судьбу, закусывая от обиды губы. — Хочу наконец-то позволить себе поверить в то, что ты со мной навсегда.

— Как ты смотришь на то, чтобы улететь в воскресенье с утра? Мой рейс в десять. Сократив время на менее важное, можно вполне успеть до отлёта провести час-полтора в компании родителей.

— Успеешь? — уточняю несмело, а частичка меня уже лелеет надежду на то, чтобы сделать всё действительно «как надо». По-взрослому. Не импульсивно. Принять взвешенное решение, в котором будешь уверен до конца своей жизни. И благословение родителей на подобный шаг кажется чем-то особенно важным. Сакральным. Мне бы очень хотелось получить его… Кажется именно оно способно наконец-то направить жизнь в нужное русло.

— Если очень сильно постараться — можно успеть за это время обогнуть землю, — подбадривает, смеривая взглядом часы.

— Считаешь я перегибаю? — настаиваю, не находя подтверждения в его глазах. — Возможно это глупо, но я хочу, чтобы…

— Всё было серьёзно, — заключает спокойно.

— Да, наверное, — усмехаюсь неловко.

— Мне встать на одно колено? — подначивает, слегка вытягивая вперёд мою руку. Пропуская сквозь себя искусственный свет, камень начинает играть призывными переливами.

— Опустим эту формальность, — произношу задумчиво глядя на одну из граней, где удалось поймать взглядом яркого «зайчика» в обилии переливов.

— Это кольцо красивее чем первое? — уточняю, пытаясь представить, что ношу его со значением не первый год после свадьбы.

— Оно твоё, — заверяет со знанием дела. — Более лаконичное и правильное. Прежнее, так же как и проект дома, над которым я трудился — было не тем. Возможно менее значимым или же не ко времени. Проект нашего дома ты обозначишь мне сама.

— У меня нет опыта и необходимых знаний в этом деле, — улыбаюсь, пытаясь опротестовать возложенную на себя миссию.

— У меня тоже полное отсутствие опыта в исполнении твоих желаний, — поддакивает с улыбкой, указывая на время. Оно неизбежно бежит вперёд, заставляя вернуться в зал и окунуться в работу, для которой, собственно, я и нахожусь в этом городе. Хотя сейчас, она кажется чем-то не столь важным и даже посредственным. — Однако, осмелюсь заявить, что быстро обучаем и давно не прочь пробовать что-то новое.

— Макс, я давно разучилась мечтать, — поджимаю губы, обнимая его в последний раз перед тем, как подняться и вернуться в суету, после спокойствия этого места.

— Говорят, вдвоём это получается проще.

— Обязательно надо проверить, — соглашаюсь в ответ.

— Где бы тебе хотелось отпраздновать сегодняшнюю победу? — уточняет луково и я непроизвольно улыбаюсь, хотя и направляюсь к нежеланному выходу.

— Без разницы, — вывожу ровно. — Главное вместе.

***

— Очень своевременное появление. Я уже собирался звонить, — бросает недовольно куратор, прослеживая тяжёлым взглядом моё приближение. — Между прочим, здесь было несколько эпизодов, на которые следовало бы акцентировать ваше внимание и поучиться у данных личностей выгодной само подаче.

— Совсем недавно вы уверяли, что у нас отсутствуют конкуренты, — парирую с широкой улыбкой, припоминая чужую гиперуверенность, что сейчас кренится с заметным надломом.

— Я отснял для вас всё, что посчитал важным, — парирует язвительно, окидывая меня двусмысленным взглядом. Фыркает, останавливая взгляд на моей руке. — Вижу и вы времени зря не теряли. Неплохо разыгранная партия. Правду говорят, в тихом омуте…

— Спасибо, — благодарю сухо, не вдаваясь в дальнейшие дискуссии. В одно движение прячу под левой правую руку и, в компании конкурентов, продолжаю слушать ведущего. Он размеренно и своенравно оглашает фамилии финалистов этого вечера. Тех, кто сегодня занимает места на сцене для очередной жеребьевки, а уже завтра представит свой полный прогон в надежде потягаться с остальными за супер финал.

— Вот этот, — перетягивает на себя внимание куратор, указывая на парня, что шествует мимо, занимая свободное место на сцене. — И девчонка за ним. Пожалуйста, включись в работу и откинь подальше свою романтическую фигню, — вставляет резко, едва я увожу взгляд в сторону отслеживая мобильный. — Как видишь, вызывают в разнобой. Щекочут нервы.

Ещё двое выходят на сцену. Итого собран десяток. Осталось пять. И сердце начинает стучать в ином ритме, а взгляд сканировать из оставшегося большинства именно тех на кого я бы сама вполне могла сделать ставки.

— Веститская, — слышу фоном и этого достаточно для широкой улыбки. Тринадцатая? Именно под этим номером меня вызывают вновь, чтобы натянуть до предела и, одновременно, расслабить изнеможенные нервы? Выдыхаю, совершая лёгкий поклон. Ещё немного и официальную часть на сегодня можно считать законченной. Подведения итогов, разговоры с начальством, напутствия и прочее. Максимум через пару часов я буду свободна. Обязательные мероприятия завтра уже с десяти, следовательно, "до" необходим макияж, прическа… Во сколько я могу позволить себе лечь спать сегодня, без риска снижения завтрашней продуктивности?

Макс. Эти глаза напротив заставляют забыть обо всем на свете. Отпраздновать с ним первую победу? Чем черт не шутит? Разве что без алкоголя. Когда подобная возможность остаться вдвоём нам выпадет следующий раз? Придется пренебречь сном и сосредоточиться на более важном.

Заключительная часть мероприятия переходит в фуршет. Там поздравляют финалистов, ведут светские беседы со спонсорами, попутно собираются кучками, проводя «пятиминутки» экспресс совещаний с разбором полетов сегодняшнего дня и построением планов на завтра.

— Я могу позволить себе уйти отдыхать? — уловив возможность, приторно ласково уточняю у куратора, который с видимым довольствием обхаживает уже не первого значимого инвестора.

— В течении получаса, — отмахивается, глядя на часы, перевалившие двадцать два ноль-ноль. — Или у вас на вечер ещё какие-то планы?

— Хотелось бы поужинать в тишине и спокойствии, — заявляю, широко улыбаясь, в ответ на его искаженную гримасу.

— Я бы советовал вам сегодня воздержаться от совместных ужинов. Уж слишком они, знаете ли, энергозатратны. Но кто я такой, чтобы объяснять вам очевидные вещи?

Снисходительно киваю в знак благодарности, получая напоследок менее эмоциональное напутствие:

— Вниз по улице отличный тихий ресторанчик. По прямой два перекрестка, после направо. Я наберу, если возникнут какие-то вопросы. А они могут возникнуть.

— Надеюсь, это потерпит до утра, — заключаю с улыбкой, поспешно откланиваясь.

— Я бы не стал на это надеяться, — хмыкает сухо. — Пока работа не завершена — она не завершена. Так что будьте на связи.

— Так точно, — обязуюсь, тут же забывая о своих словах. Подхватываю под руку Макса, шепча заговорщически тихо:

— Если мы достигнем выхода в ближайшее пару минут, то ещё успеем спасти остаток этого вечера.

Ответная улыбка заставляет ускориться и мы довольно выдыхаем, лишь оказавшись в пяти минутах быстрой ходьбы от зала презентаций.

— Кажется надо было свернуть пораньше, — пожимаю плечами, с улыбкой оглядываясь назад. — Здесь слишком узкие улочки, а он говорил про второй перекресток.

— Вернёмся? — слышится со стороны озадаченное. Макс стоит, сканируя взглядом хитросплетение улиц, жестом указывая необходимый угол их преломления.

— Нет, — категорически заявляю в ответ. — Я почему-то не хочу, чтобы он знал где я нахожусь. И вообще, знаешь, жду, не дождусь, когда вдохну свободно, оказавшись полностью от него независимой. Вон, то местечко впереди ещё открыто и вывеска выглядит вполне мило. Заглянем?

— Конечно, а после вызову такси. Отсюда до отеля близко по прямой, но в темноте, в этих лабиринтах мы запросто заплутаем.

Макс галантно распахивает предо мной рельефную дверь, позволяя первой погрузиться в абсолютно иное пространство. Атмосфера вокруг, пропитанная пряными запахами и расслабляющей музыкой, заставляет забыть о понятии времени и надобности быть, чувствовать, думать о чем-то другом. Она благоволит к противоположному — раствориться в моменте. Пьянит. Расслабляет. Разжигает желание продолжить вечер чем-то ещё.

Небольшой столик на двоих. Слишком маленькое пространство, чтобы ненароком не коснуться друг друга каждые пять, десять? Или двадцать секунд. Очень узко. И слишком большое расстояние до других столов. Точно каждый из них свой отделенный мир, не пересекающийся ни с чем более. Тихие разговоры, буквально на ушко. Касаясь дыханием кожи друг друга. Это самое неблагодарное место из всех, что возможно выбрать, в желании держать друг друга на расстоянии! И самое лучшее, чтобы начать дышать в унисон. Пропуская потоками тока по коже обоюдно возросшее желание.

Без двадцать двенадцать. Столики начинают пустеть. Официант вежливо уточняет необходимо ли нам что-то ещё, попутно уточняя, что заведение работает до последнего гостя.

— Такси, — прошу улыбаясь. И буквально через пять минут моя просьба оказывается исполненной. До контрольной точки десять минут, а моя внутренняя уже давно пройдена. И плевать на все убеждения и ворчание скептика о правильности и морали, о том что следует делать, и о том, что не надо. Темнота вокруг и отсутствие света в салоне делают своё дело: вместо того, чтобы прилично усесться в обнимку и дождаться прибытия, я бесстыдно льну ближе, забираясь на мужские колени.

— Останешься сегодня со мной? — шепчу, обнимая колючие щеки руками. Целую. Сбивая дыхание. Ощущая ладони на своей пояснице.

— Уверена? Тебе завтра рано вставать, — порываясь не дать далеко разойтись, призывает прислушаться к голосу разума, да только тяжесть дыхания и его накал противоречат тому спокойствию, что он пытается создать вокруг.

— Я возьму качеством сна, а не его количеством, — замечаю с улыбкой, позволяя себе долгий и мучительно сладостный поцелуй. Из коллекции тех, за который продать душу и того мало. О таком грезишь на яву, а не просто мечтаешь.

— На месте, — подкашливая поправляет шофёр. Смущённо облизываю губы, возвращаясь с колен на сидение. Рефлексивно одергиваюсь, выходя из машины, слыша вдогонку очередное напутствие в виде «хорошего вечера».

— Третий этаж, — выдавливаю из себя тихо, ненароком облизывая горящие губы. Смотрю только вперёд. Точно школьница пряча улыбку от посторонних людей, явно догадывающихся о причине её появления. Иду к лифту, плотно сжимая мужскую ладонь. Светящаяся кнопка на панели управления. Раздвижные двери. Стоило только войти…

Не успеваю толком выдохнуть или же наоборот набрать воздух в попытке улыбнуться, оказываясь зажатой в плотный кокон из рук, как в стальные тиски.

— Люблю тебя, — вылетает смеясь, а пальцы проникают под полы пиджака, ослабевая галстук и пытаясь управиться с мелкими пуговицами на рубашке.

— И я тебя люблю, — выводит с неестественной хрипотцой, преображающей знакомый голос.

Целую. Готовая избавиться от лишних атрибутов одежды прямо здесь. Не удосужившись выйти из лифта и уж тем более завернуть за угол к двери своего номера. Целую. Наслаждаясь каждой миллисекундой процесса. Ощущая чем-то забавным и милым, как и на мне становится заметно свободная одежда.

Пищащий сигнал о прибытии. С упоением приоткрываю глаза, выводя информационное:

— За угол направо.

Неспешные шаги вперед, без попытки придать себе более пристойный вид. Плавная остановка у стены, не доходя и метра до поворота. Отдышавшись вытягиваю из кармана магнитный ключ, сообщая на выдохе:

— Ещё четыре двери.

Не отвлекаясь от главного, небольшими шагами, в обнимку минуем поворот. Упираясь в угол, что позволяет взять ещё небольшой перерыв перед прохождением финишного отрезка. Льну ближе. Позволяя впитать в себя всё: и горечь кожи, и колкость щетины, и запах. Насыщенный. Пропитанный излишней сладостью, от которой так и хочется проветрить всё вокруг или как минимум куда-нибудь увернуться. Закашлявшись, поворачиваюсь в сторону лишней составляющей моей сложившейся в идеале картинки. Руки буквально опускаются вниз, а тело начинает изрядно знобить, созерцая препятствие, явившееся в ночи на пороге моего номера.

— Салют, — изрекает расположившийся по турецки, на полу, Александр. Выпускает вверх струю полупрозрачного сладкого дыма, протягивая посредственно. — Боялся пропустить вас в фойе. Пришлось занять выжидающую позицию.

— Осмелюсь спросить, что вы здесь делаете? — бросаю резонно, пока Макс обходит меня со стороны и закрывая спиной от этого развалившегося поперек коридора болвана, ловко приводит мою одежду в исходный вид. Жаль только с внутренним состоянием и настроем так быстро не справиться.

— Когда работа не закончена — она не закончена, — выводит недовольно наставник. — Я просил вас быть на связи, но у вас нашлось более увлекательное занятие.

— Прошу меня…, — начинаю достаточно громко, осекаясь под взглядом Макса, призывающего к смирению.

— Что вы, не надо просить и умолять, — слащаво язвит куратор. — Это же моя работа и я обязан помогать всем чем смогу ради достижения нашей общей цели!

Встаёт, театрально отряхивая штаны.

— Жду через пять минут в конференц-зале.

Подходит ближе, поравнявшись с Максом плечами.

— Ей вставать в семь. Выбирайте: она либо станет хорошей женой, либо настоящим профессионалом. Оба варианта за одну ночь не осилить.

— Александр, — шикаю ему в след.

— Пять минут, — вторит в ответ. — На этом лимит моего ожидания на сегодня будет исчерпан.

***

Вдох. Выдох. Попытка сложить губы в улыбку маломальски заканчивается успехом. Чувство стыда не досаждает. Чувство вины купируется крепкими мужскими объятиями. Из их плена не хочется вырваться. Значение слова «свобода» обретает горькое послевкусие и его нестерпимо хочется запить чем-то более сладким. Например, начинающимся со слов «я с тобой…»

— Хочешь, чтобы я его послала? — протягиваю с ярой обидой, уткнувшись носом в широкую грудь. Ощущая на своей спине нежные, успокаивающие прикосновения, заставляющие отрешиться от неприглядной действительности на краткие секунды.

— Хочу, чтобы ты завершила дела, — ровно выдает Макс. — Я буду завтра с утра и никуда от тебя не денусь. У тебя действительно хорошие шансы. В этом он прав. Так что сделай всё что необходимо и не заставляй меня жалеть о том, что я сейчас ухожу.

— Я бы многое отдала за то, чтобы ты остался.

— Я бы тоже, — соглашается с мягким прищуром. — Однако, время и расстояние не всегда являются карателем. Возможно это для чего-то и надо.

Подносит мою ладонь тыльной стороной губам, слегка касаясь безымянного пальца, что украшен кольцом. По всему телу моментально пробегает волна внезапной дрожи. Накатывает с такой силой, что, кажется, проходя сквозь меня, передается ему.

— Пара — это не двое. Это две личности, которым хорошо вместе. У каждого должно быть любимое дело. Отдушина. И я никогда не поставлю себя выше того, что тебе нужно, — произносит лаконично, вещая спокойствием.

— Как и я себя выше твоих интересов, — подытоживаю без тени улыбки. — Тебе не кажется, что благодаря этому кредо мы до сих пор и не были вместе?

— Пора становиться эгоистами и, не задумываясь о завтра, жить текущим моментом? — уточняет Макс с лёгким смешком, что болезненно отзывается в сердце.

— Возможно это пойдет нам только на пользу? — соглашаюсь, закусывая опухшие губы.

— Но не сегодня, — подытоживает серьёзно.

— Увы, не сегодня, — монотонно соглашаюсь в ответ. — Проводишь?

— И, если захочешь, встречу завтра с утра.

— Как жаль, что не всем нашим желаниям суждено сбыться, — протягиваю с тоскливой улыбкой, выбираясь «на волю» из тёплых объятий.

— Ты главное начинай мечтать, — уверяет, сохраняя привычное, непробиваемое спокойствие. И мне действительно хочется ему верить, ведь… — Впереди ещё много возможностей, — завершает, словно считывая мои мысли. Ответная улыбка на губах становится нежной и искренней.

***

В этот раз, мы заходим в лифт целомудренно держась за руки. Толи из-за пережитого стресса, то ли из-за резкого скачка в крови дозы адреналина, на всё тело обрушился шквал усталости. Тяжело даже представить, что за минуты «до» видели эти стены. Сейчас же вокруг главенствует моральный «отходняк»: время предстает тянущейся субстанцией, напоминая собой омерзительный слайм, что вот-вот разорвётся на части и останется противной слизью в обеих руках, лифт замедляет движение в тысячу раз и, кажется, мы ни в жизнь не достигнем указанной точки, ну, а музыка в душной кабине и вовсе отдает минором, действуя на слух раздражающе, в противовес своему истинному значению.

Остановка. Выдыхаю, заблаговременно, до открытия дверей, разворачиваясь на каблуках. Прикладываю указательный палец к его губам, с тихой просьбой молчать. Нежным касанием, целую уголки губ и, разрывая сплетение пальцев, ухожу прочь по коридору, что ведёт к конференц-залу.

Сложно переступать через себя и свои желания, но ещё сложнее в них разобраться. Позади слишком долгий путь к цели. К тому, чтобы оказаться здесь. Показать себя. И слишком эфемерная, недосягаемая возможность быть с Максом. Путь, растянувшийся по годам ещё дольше… Что перевесит по своей важности, поставь оба обстоятельства на чаши весов? Чему, на данный момент, стоит отдать предпочтение? И как, без потерь, в этом во всем разобраться…?

Возможно, если бы каждый из нас знал, что ждёт впереди, мы бы откладывали в сторону все дела. Не суетились попусту и отдавались любви более пылко и страстно. Но, человек предлагает, а Бог… Не так ли?

***

— Ну наконец-то, — заявляет куратор, не оборачиваясь. — Рад, что вы всё же почтили меня своим присутствием.

Помешивает в бокале лёд круговым движением руки, проверяя на свет крепость напитка. Проектор дублирует сегодняшние прогоны. На экране отображается миловидный темноволосый парень. Один из тех, кто своей внешностью и целеустремлённостью «зацепил на себе взгляд». (Остался в памяти таком же самоуверенным, как и сидящий напротив наставник. Отчасти, наигранно искренний. «Фонтанирующий» сплошным позитивом.)

— Чем я могу быть полезной в столь поздний час? — уточняю посредственно, следя за сменяющейся на экране картинкой.

— Вот бесит он меня, — процеживает, плотнее сжимая пальцы у основания бокала. — Цепляет за живое, сукин сын. Вытаскивает эмоции наружу, — игнорируя мой вопрос, комментирует со злостью «начальник». — Я нутром чувствую: с ним не всё так просто.

— Как точно подмечено. Мне он тоже напоминает одного не очень приятного типа, с которым приходится иметь дело, — вставляю язвительно, повторяя свой вопрос спустя очередную недолгую паузу.

Проектор поставлен на паузу. Лёд истошно бьётся о толстые стенки стекла. Тяжёлое мужское дыхание колышет воздух. Режет слух, напрягая во мне каждый нерв. И, одновременно, точно усмиряет истинные эмоции своего обладателя, спрятанные под стальной броней от лишнего взгляда.

Находиться рядом, в молчании, становится трудно. Кажется, я уже, (отчасти), готова извиниться за этот невольный выпад. Однако, буря утихает сама по себе. По истечении пары долгих минут, вокруг расстилается плотное, физически ощутимое равнодушие. Страсти улеглись. Будто ничего и не было.

— Я здесь единственный блюститель порядка, а вы моя подопечная, — протягивает нарочито ласково, разводя руки в стороны, будто этот жест что-либо объясняет. — На разборе полетов обязательно найдут причину по которой что-то пошло не так. Я не хочу брать на себя ответственность за то, что в некий момент допустил в вашем отношении досадное послабление.

— Это я уже поняла, — соглашаюсь, не решаясь перечить. — Моя личная жизнь никак не вписывается в столь жёсткий график.

— Естественно, — издевается, рисуя из себя образ «порядочного гражданина». — До вечера воскресенья за вас, и всё что происходит вокруг, отвечаю я. Всё что после — уже не в моей компетенции и не поддается отчёту.

— Хорошо, — киваю с приклеенной, усталой улыбкой. — Теперь мне можно идти? Или есть что-то ещё?

— Несколько спорных моментов, а так же два выступления, анализ которых позволит взять фору и выйти вперёд, — отчеканивает вполне серьёзно, приобретая более профессиональный вид и наконец заканчивая «играть на публику».

Включает проектор, запуская новый видеоряд.

— Налить? — уточняет, указывая на мини-бар в котором виднеются початыми несколько изящных бутылок.

— Благодарю, я не пью, — отмахиваюсь излюбленной фразой, без тени раздумий.

— Да ладно, — скептически фыркает куратор в ответ.

— Не умею, — чеканю бесстрастно, сосредотачивая внимание на экране. — Предпочитаю проживать эмоции на трезвую голову.

— Зря, — заключает серьёзно, обновляя бокал. — Порой необходимо отключать голову и отдаваться на волю инстинктам. Иногда из этого даже выходит что-то стоящее.

— Александр, этим вечером вы противоречите сам себе, — усмехаюсь криво, замечая как куратор в недопонимании вскидывает брови, сосредоточенно морща лоб. — Хотя бы тем, что я сейчас здесь и не позволяю себе повиноваться инстинктам, — комментирую менее радостно, на что мой наставник начинает по-мальчишески дерзко смеяться.

— Отнюдь, мадмуазель, — проговаривает после с улыбкой, не забывая блеснуть напоследок ярким звериным оскалом. — Когда-нибудь вы это поймёте. Возможно не сейчас. Главное, чтобы осознание пришло не слишком поздно. Иначе переиграть будет уже невозможно.

Нервно сглатываю, ощущая угрозу в его словах. Досматриваю прогон в тишине. Стараясь лишний раз не пересекаться и взглядом. Душно. Тесно. С родни лёгкому приступу клаустрофобии. Однако давящим элементом здесь оказывается не минимальный метраж, а соседство с определенным типом, что завладел своей «аурой» всё пространство. Приоткрыть окно, не привлекая к себе внимания, невозможно. Поэтому, я просто позволяю этому состоянию быть. Морально утопаю в нём, всё больше желая уйти и лечь спать. Что он там говорил, работа ещё не закончена? Быстрей бы уже. Закрыть глаза. Открыть. И вот оно светлое завтра…

***

— Привет. Как вы там? — уточняю устало, едва перешагивая порог номера, что тонет во мраке.

— М-м, Кусь, — задумчиво сладостно протягивает Верховцев, вместо ответа на поставленный мною вопрос. — Не ожидал звонка от тебя в столь поздний час. В доме все спят и только я один привычно страдаю бессонницей. Ты же переживаешь по этому поводу, поэтому и звонишь, правда? Признаюсь честно, я польщён твоей заботой о моём ментальном здоровье, — ершиться, мягко подтрунивая. И хотелось бы отметить про себя, что на деле у них всё хорошо, да, только, Верховцев далеко не расслаблен.

— Дим, с дочерью всё хорошо? — произношу неспешно, пытаясь выровнять дыхание от негативных картин, то и дело мелькающих перед глазами. Резко хлопаю по выключателю на стене и только при ярком свете, «избавившись от всех страшных монстров, что обитают в темноте», обретаю возможность спокойно дышать, нормально слышать и слушать.

Димка с десяток минут рассказывает о том, как в родительском доме принимают законную наследницу. Разбавляет монолог шутками и казусными историями, однако, мне совсем не хочется смеяться. Это моя дочь. И чем ближе к ней его окружение, тем дальше могу стать я. Это мысль мешает услышать многое, но позволяет сконцентрироваться на малом. Остановить взгляд на кольце, непривычно застолбившем за собой безымянный палец.

— Как поживает твой ненаглядный? — вырывает из рассуждений Верховцев. — Насколько я понимаю, в святая святых он сегодня не был допущен, иначе сейчас наша аудиенция не состоялась бы.

Выдыхаю вместо ответа. Прикрывая глаза под знакомый голос, умеющий быть убеждающим.

— Нет, ты не подумай, Кусь, я не ревную. Честно. Просто за вечер перечистил и дважды смазал всё оружие в доме, за что в кой-то веке получил от отца большое человеческое спасибо.

— Это дорогого стоит, — замечаю без тени иронии, пытаясь свести разговор к мирному прощанию, без перехода на личности.

— Ты ему не ответила, — фыркает Верховцев, с тенью улыбки, просачивающейся в повеселевший голос.

— Не понимаю у чему ты клонишь, — вставляю отрешённо, застывая взглядом на мерцающем камне, что являет собой больше, чем обыденная суть.

— Родная, ты умная девочка и не станешь тянуть с разрешением этой ситуации, но и торопиться с ней тоже не станешь, — поддакивает с усмешкой Верховцев. — Я готов тебе проиграть, зная, что ставка окупится, а воздушные замки всего лишь бесследно растают. Стоит ли обманываться тем, что этого не произойдёт?

— Доброй ночи, Дим. Поцелуй от меня дочь утром, — настаиваю, обрывая поздний звонок.

На тумбе у кровати рекламные листовки, карандаш и пара листков для записи. Беру один из них, в надежде отвлечься. Когда-то карандаш более ловко и беспрепятственно ходил по бумаге. Сейчас рука уже не набита. Большинство моих эскизов выполняется внутри той или иной программы. И всё же, я стараюсь передать то, как чувствую. То, чего возможно, в действительности, хотела. Небольшой, отрешенный от мира участок. Вода. Берег реки, или же… Не суть. Несколько резких штрихов для графического обозначения. Небольшой двух этажный дом с встроенным гаражом, лестницей, выходящей в сад и витиеватыми перилами.

Поджимаю под себя ноги, устраиваясь более удобно. Фасад вроде закончен. Остаётся представить сердце этого дома. И там не хочется рисовать расположение комнат. Не хочется задумываться над интерьером. А… Хочется как в детстве прописать негласную истину: мама, папа и я. Три составляющих. Возможно больше. Ещё можно добавить собаку… Но суть не меняет? Это всё объединено одним словом, которое должно быть, чувствоваться, расти в этом доме. Семья. И, не важно сколько там будет комнат. Выделится ли отдельно гардеробная или добавится лишний санузел. Это всё так суетно… В доме должна быть душа. Любовь. Тепло и уют. Макс это знает. Остальное абсолютно не важно.

***

Элегантный галстук, кричащего оттенка «бордо, темные солнцезащитные очки, добротный стакан кофе на вынос, удерживаемый в руке, широкая улыбка.

Человек напротив никуда не торопится. Не испытывает мук совести по поводу своего опоздания. Да и вообще, выглядит тем, кто не знакомым с понятием «чувство вины». От него веет уверенностью. Стойкостью. Привычным бахвальством. Злоупотреблением полномочий и наплевательским отношением ко всему что происходит вокруг. И нет аргумента, способного изменить его точку зрения или же, заставить меня в ответ с должным уважением относиться к нему.

Взираю на этого прожигателя жизни со всем недовольством, успевшим скопиться внутри за истекший час непрерывного нервного ожидания. Финал. На кону полгода моей работы, а он ведёт себя так, будто неспешно прогуливается по набережной лениво созерцая красоты вокруг!

— Уже и не надеялась, — комментирую сухо, сглаживая эмоции, бушующие внутри. Теснюсь в сторону выхода на сцену, наблюдая за происходящим вокруг из толпы таких же мандражирующих коллег. Наставник ловко прошмыгивает вперёд, оказываясь рядом.

— Это ты зря, — ухмыляется, салютуя высоким бумажным стаканом. — Я, в отличие от некоторых, давно успел доказать, что не зря ем свой хлеб. Да и запиваю его щедрой порцией виски тоже.

— Конечно, прошу прощения, — парирую с лёгкой издёвкой. — Спасибо, что вообще заявились сюда и успели проснуться до моего выхода

— Детка, я ещё даже и не ложился, — проговаривает снисходительно ласково, одаривая лукавым взглядом из-под приспущенных очков.

Звучно ухмыляется, прослеживая изменение моей мимики, соответствующей резкой работе мысли и анализу окружающей ситуации. Наверняка в этот момент я хмурюсь. Задумчиво поджимаю губы, визуально не справляясь с напором эмоций. Злюсь. И истошно пытаюсь сосредоточиться на работе вместо прослушивания «приторных речей» этого балабола. Он, видите ли работает! Я здесь так, с самого утра для него место сторожу!

— Польщён за столь высокую оценку моей физической формы, — протягивает сладко, вбирая мою руку в свою. В полу поклоне прикладывается губами к тыльной стороне ладони, проделывая этот жест столь гармонично и плавно, что я не успеваю его даже опротестовать. Или заметить смену эмоций. Разве что, изумлённо распахиваю глаза, слыша продолжение хвалебной бравады: — Давно не практиковал секс длинной в целую ночь, так что не могу подтвердить или опровергнуть свою способность к подобному марафону в данный момент. Прошлой ночью, мадмуазель, я, знаете ли, работал. И результат моих трудов непременно сыграет вам на руку. Так что, уже вполне можете начинать меня за это благодарить. И, да, кстати, не поздно так же признаться в том, что за эти дни я всё же успел вас очаровать своей природной притягательностью и обходительностью.

— Пожалуй, воздержусь, — пшикаю нервно, вытягивая ладонь из чужого захвата.

— Что ж, — парирует куратор с неизменной улыбкой в ответ. Напоминая ей чеширского кота, в своём лениво-пофигистическом амплуа всемогущества. — В данный момент хватило бы лишь благодарности. Далее цена возрастёт. Задумайтесь. Всегда выгоднее сразу соглашаться с сильнейшим. Конечно, если вам есть что терять и вы ведёте честную игру.

— Сашенька, — привлекает внимание платиновая блондинка в дорогом элегантном костюме, приближаясь со стороны. Фривольным движением пальцев проводит по щеке моего начальника, мимолетно касаясь его губ. — Поздравляю, — протягивает наигранно сладко. А сама, того и гляди готова выколоть ему глаза своими наманикюренными пальчиками. — Твоя работа, как всегда, безупречна, однако, ты не мог не заметить, что презентация твоей девочки на порядок ниже, чем у моего парня? Стоит ли оставаться до конца, чтобы принимать поражение? Может, привычно, займешь себя кем-то более стоящим?

— Чем-то, Надюш, — протягивает наставник с усталой улыбкой.

— Да-да, кем-то, я так и сказала, — повторяет девушка, модельной внешности, превращая улыбку в хищный оскал. В этот момент её внешний облик совсем не тянет наподобие эталона. Он отталкивает, заставляя скривиться. Вызывает желание убраться подальше от радиуса в котором всё вокруг станет забрызгано желчью. И я стараюсь внять интуиции.

Сверлю куратора призывным взглядом, объясняя, буквально на пальцах, о необходимости ретироваться и выпить расслабляющий кофе. Кивок в ответ происходит уже после того, как зрительный контакт остаётся потерян, но, в то же время, окончание перепалки доносится до меня достаточно членораздельно:

— Милая, на твоём месте я бы постеснялся говорить всем кого именно ты здесь представляешь. Ни к чему. Испортишь репутацию. А ты её взращивала годами. В итоге вместо успешной, бесчувственной сучки все увидят профана не способного различить работу истинного гения от начисто слизанного плагиата.

Пытаю кофемашину, зажимая определенную комбинацию кнопок, для того, чтобы сварить экстра крепкий напиток. Перепалка коллег сходит на нет, и мне не хочется утруждать себя углублением в дальнейший анализ минувшей дискуссии. Отношения этих двоих никого не касаются. Да и вообще не несут под собой ничего важного. Кому какая разница с того, кто с кем спит? Сейчас на кону стоит более важное, требующее тщательной подготовки и размышления.

Мой выход буквально через десять минут. Сосредоточиться. Распрямить плечи. Выдохнуть.

— Учись на чужих ошибках, чтобы не совершать свои, — философски изрекает подошедший сбоку куратор. — Секс и работа — вещи не совместимые.

Отпивает щедрый глоток, разряжаясь улыбкой. Эту перемену эмоций слишком сложно отследить и ещё труднее понять, что творится в чужой голове: человек рассуждает серьезно или же привычно стебётся, навязывая окружающим игру по своим правилам?

Слегка щелкает подушечкой пальца по кончику моего носа, произнося с заметным весельем:

— Ладно, так и быть. Если очень хочется, то можно. А сейчас готовность минута. И на выход.

***

— Второе место — самый поганый результат, — комментирует наставник с несвойственным для него безразличием.

Правда не выспался и ввиду экономии энергии организм оставил включенными лишь жизненно необходимые функции? Где сарказм? Бравады о том, что это моя вина, а он сделал всё возможное? В ответ, пустой взгляд созерцает выход на сцену той самой девицы, что с утра успела «сцепиться с ним языком». — И вот ты почти первая. Но чуток не хватило для выхода на пьедестал. Его занял тот, что лучше тебя. Не факт. Кто-то решил…, — разводит губы в ехидной улыбке, приподнимая вверх очередной бумажный стакан. Зловеще повышает голос, призывая к вниманию подобием тоста: — Да полетят головы с плеч, за подобный проступок!

— Меня пугают люди, которых я не понимаю, — выдавливаю из себя с подобием снисходительной улыбки. И всё же отодвигаюсь от наставника, визуально увеличивая дистанцию. В руке зажат телефон, что раскален от общения с Максом на протяжении этого дня. С утра до вечера на расстоянии. И нет возможности выйти в зал. Излишние перемещения запрещены сюда. А короткие сообщения и обилие смайлов не способны вместить в себя всё эмоции. Они лишь растрачивают по крупицам время, которого нет и уменьшают заряд батареи.

— Ещё минуту, — выдает призывно куратор, шагая ко мне. Панибратски приобнимает свободной рукой, притягивая к себе. Невольно съеживаюсь, обращаясь в слух.

— Прошу вашего внимания, — со всей серьёзностью заявляет ведущий. Обращается в зал, а не по отношению к двум людям, что долгое время ютятся на краю сцены. — Ввиду вновь открывшихся обстоятельств нам придется снять с участия в конкурсе выигрышную заявку. Судя по анонимному анализу, достоверность которого подтверждает наши эксперты и техническая поддержка, этот проект является копией призера прошлых лет и подлежит дисквалификации.

— Я же говорил: головы с плеч! — подтрунивает смеясь куратор, «чмокая» меня куда-то в висок. — Теперь эту парочку и близко не подпустят к дележке пирога, а штрафные санкции и прочие радости будут им обеспечены. Эй, ты победила! Не рада?

— Двоякое чувство, — поясняю на его взгляд, сверлящий меня с ощутимым укором. Глаза хотя и смеются, но на дне присутствует отблеск разочарования. Видимо свою партию я разыграла ее совсем убедительно. — Спасибо, — произношу тихо.

— Бла-бла-бла, — усмехается в ответ. — Ну уж нет. Я предупреждал, что благодарить и неустанно повторять как тебе со мной повезло надо было сразу. Не для того я даже не прилёг этой ночью. Теперь одного слова мало, — лукаво улыбается, постукивая указательным пальцем посередине своей щеки.

— Не-е-т, — протягиваю беспрекословно. — Опустив всё минусы нашего сотрудничества я составлю о работе с вами самый хвалебный отчёт, но ни о каких физических контактах речь не пойдёт.

— Как же скучно, — фыркает в ответ, плавно утягивая меня за собой на сцену, после объявления ведущего о «коронации» нового победителя.

— Кто третий год подряд побеждает всех и вся? — не унимается тихим шепотом, сквозь ослепительную улыбку петь себе дифирамбы наставник. — Я конечно же, кто ж ещё. Благодаря кому ты всё же стоишь на сцене? Тоже, вроде как, благодаря мне.

— Я отражу это в своем отчёте, — бросаю, не глядя, в сторону.

— Улыбайся и не куксись, — пресекает с меньшим азартом. — Это не только всех раздражает, но и приносит ощутимую прибыль компании, а мне дивиденды. И вообще, звёздочка ты моя ясная, постарайся сегодня сверкать. Этот вечер — единственное время, что придется меня терпеть. Сделай уж вид, что подобное соседство приносит тебе хоть какое-то удовольствие.