19. Николай

Я теряюсь во времени рядом с этой девушкой. Она — моя патология. Открытая рана. Зудит и чешется. Она — мой наркотик. Постоянно хочется получить новую дозу. Такими темпами мне потребуется своя палата в Швейцарии.

Мы успеваем обсудить Лёшкины занятия, и я не могу не напроситься на его первую игру. Внучок-футболист. Это здорово! Я могу вложиться в его спортивное образование. Найду толкового тренера, на лето отправлю в Англию с футбольный лагерь. Чёрт, да я уже вижу всё его будущее! Успешное будущее футболиста Бакинского. Хотя он даже не носит мою фамилию.

Мы успеваем обсудить столько всего! Распланировать расписание на ближайшие пару месяцев, и я успешно обхожу стороной моменты, когда мне необходимо время для наблюдения и обучения своего сына.

— Я прошу прощения, сад закрывается менее, чем через полчаса. Я должна бежать. — Неожиданно говорит мне Полина.

Я пока не готов расстаться с ней, поэтому использую любую возможность.

— Я вас подвезу, — безапелляционно заявляю девушке.

— Мне не удобно обременять вас, Николай Петрович. — Она смущена.

— Полина, я настаиваю.

Она не спорит. Это очень хороший знак. Несмотря на все сложности, на меня снисходит умиротворение. Ещё бы поцеловать её пухлые губки!..

— Готовы? — Улыбаюсь ей.

— Да, идёмте.

Кроме сладкого аромата её тела, лёгкого шлейфа духов, покачивающих от соблазнительной походки округлых бёдер, длинных стройных ног, прыгающих в такт шагов волос, я ничего вокруг не замечаю.

Полина нервно нажимает на кнопку первого этажа, но происходит нечто непредвиденное: лифт, едва тронувшись, замирает где-то между этажами, и мы оказываемся в абсолютной темноте.

Полина уже близка к панике, к сожалению, я бессилен в этой ситуации. Коробка лифта глушит сигналы, а кнопки на панели не реагируют на нажатия.

Воздух вокруг накалён до предела и пахнет ею. Меня дурманит этот аромат. Аромат её тела, её близости. Опрометчиво барабаню по двери, пытаясь создать шум, привлечь внимание к нашему отчаянному положению. Но делаю лишь хуже. Лифт дрожит, срывается вниз, что заставляет Полину с отчаянием прижаться ко мне. Она что-то шепчет. С трудом разбираю её бессвязную речь.

— Полина, всё хорошо. — Я обнимаю её руками. — Мы не умрём. Лёшка не останется один. Всё в порядке. Мы больше не падаем.

Полина часто дышит и стискивает своими пальцами мои руки. Ей страшно, и мне тоже не по себе.

Лифт снова дрожит, снова срывается вниз, снова замирает.

Полина сжимается от ужаса. Бедная девочка! Хотел бы я забрать её страх, облегчить её состояние!

— Полина, всё будет хорошо, — твёрдо говорю девушке, но она мелко качает головой. Отрицательно.

— Не будет, — с надрывом говорит она.

Я знаю один способ отвлечь её, избавить её от негативных мыслей. И я склоняю голову к её лицу. Она так близко, что я слышу её прерывистые вдохи и торопливые выдохи.

Лифт упрямо двигается вниз. Взбрыкивает. Замирает.

Полина вздрагивает всем телом, и я не хочу больше видеть её страдания. Я не верю, что мы разобьёмся, что погибнем, но я знаю, что Полина сейчас неспособна здраво мыслить. Ей страшно, а я могу скрасить эти мучительные минуты ожидания нашего спасения.

Накрываю её губы поцелуем, и она послушно раскрывает рот, впуская мой язык. Она сладка на вкус. Пряная сладость с запахом корицы. Пьянящая конфетка с ликёрной начинкой. Её приторный вкус ударяет сразу в голову, вызывая головокружительное покалывание во всех частях тела. Чувствую, как мгновенно напрягается моя плоть.

Я вжимаю её стройное тело в металлическую стенку лифта, обхватываю роскошные упругие ягодицы ладонями и приподнимаю Полину выше, устраивая её напротив раскалённого твёрдого, как камень, жезла.

Девушка смущённо ёрзает по пульсирующей длине, и мне мучительно хочется нырнуть в потаённую глубину её тела.

Я распахиваю её рубашку и утробно рычу при виде набухших сосков сквозь тонкое кружево. Ласкаю эти твёрдые ягоды прямо сквозь ткань, заставляя девушку громко стонать, выгибаясь мне навстречу.

— Полина, девочка моя, — стону я сквозь сжатые зубы и несдержанно рву трусики под её строгой юбкой.

Когда мои пальцы с лёгкостью проскальзывают в тесную влажную дырочку, Полина всхлипывает и подаётся всем телом вперёд. Я срываю молнию на брюках, не в силах совладать с рвущейся похотью, что вмиг поглотила всё моё сознание, стягиваю брюки вместе с бельём и резким движением бёдер врезаюсь в тесную влажность по самое основание.

Тонкие пальцы с аккуратными ноготками запутываются в моих волосах, царапая кожу. Всё её тело напрягается в моих руках, грудь вздымается от частых вздохов и чувственных стонов в такт моих быстрых проникающих толчков. Полина дрожит, внутри неё становится так тесно, что член распирает от желания взорваться, выплеснуть дурное семя.

— Даааа! Пожалуйста, — наконец слышу я освобождающий крик девушки, — пожалуйста, Николай, даааа!

Ощущаю её пульсацию и понимаю, что больше не могу сдерживаться ни одного мгновения, и шумно опустошаюсь в её тесное лоно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Покрываю поцелуями её лицо и шею, пытаясь успокоить дыхание. Лоб девушки покрыт испариной, а по моему лицу струится пот. Я усмехаюсь, и жадно целую её обмякшие губы.

И если бы не шум снаружи, я бы вышел в захватывающий второй раунд, но мы слышим стук и чей-то голос извне кричит: «Есть застрявшие?»

Нехотя отрываюсь от Полины, покидаю её горячее маленькое тело и, не отводя взгляда от её затуманенных счастливой дымкой глаз, отвечаю: «Нам требуется помощь!».

А потом я надеваю брюки, помогаю Полине привести в порядок одежду и притягиваю её к своей груди. Она покорно стоит в моих объятиях некоторое время, а потом поднимает лицо вверх и заглядывает в мои глаза.

— Николай Петрович, спасибо за то, что не дали мне свихнуться от страха, но нам не стоило… совершать эту ошибку.