24. Николай

Ну вот, почти и признался. Но с этим преждевременным признанием нужно сказать так много, а к этому я не готов. Страшно, что уж скрывать! Едва ли не впервые такое — любовь нечаянная. Никогда не планировал. Не готовился. Но она просто возникла.

Побороться придётся, знаю. На другое и не рассчитываю. И в этом особый интерес имеется. Огонёк. Перчинка. Пряность с коричным вкусом её поцелуев.

Всю дорогу до её дома я вынужден одёргивать себя. Во-первых, на заднем сидении беззаботно сидит Лёшка, во-вторых, я боюсь передавить. Чувствую, что много разнообразных мыслей в её голове. Почти все — не в мою пользу. Но и червячок сомнения имеется. Иначе её категоричный отказ уже давно бы прозвучал.

Я дам Полине время, но его не будет слишком много. В отношениях, как в бизнесе — нужно быть уверенным и наглым. Дашь слабину — может перемолоть в фарш. Поэтому женщинам долго думать вредно, их сомнения засасывают в водоворот, чувства они свои пытаются проверить. Непременно с другим мужиком.

А у меня от одной мысли, что Полины будет касаться какой-то гипотетический мужик, кровь кипит, да глаза кровью наливаются.

Я позволяю себе проводить их через двор до подъезда и не жду приглашения. Я не идиот, хоть на старости лет меня и ведёт не в ту степь, где я привык обитать.

— Полина, завтра к четырнадцати часам будьте, пожалуйста, готовы. Я заеду за вами.

— Что нужно взять из вещей? — Напрягается она.

— Характер мероприятия официальный. Думаю, уместно будет коктейльное платье, что-то лёгкое и нарядное, но не деловое. Купальник. Одежда для сна.

— Хорошо, — рассеянно кивает Полина. — До завтра.

— До завтра, Полина, Лёшка, — я подставляю мальцу руку для удара, и он радостно бьёт меня ладошкой.

А потом по традиции бросается меня обнимать.

Всю дорогу до дома я мысленно репетирую речь, но когда ворота отъезжают в сторону, я вижу сына, сидящего на ступенях в ожидании меня, и понимаю, что не могу вот так, сходу, объявить о своих чувствах к Полине. Знаю, что неправильно. И заведомо жалею об этом. Но широко улыбаюсь и сажусь рядом с ним.

— Извини, сын, много пришлось навёрстывать из-за отсутствия, — говорю ему. — Ещё и лифт в офисе сломался.

— Я всё понимаю, пап, — улыбается он в ответ. — Не маленький. Ты можешь не скрывать, что встречаешься со своей женщиной. Это же нормально, что ты соскучился. На то и отношения.

Серпом по яйцам. Надеюсь, Стас не обратил внимание на дрогнувшую руку.

— Какая она, пап? — Он поворачивается ко мне лицом. — Действительно особенная?

Я теряюсь на мгновение. Странно обсуждать с ним Полину. Но и хороший шанс начать с малого, начать открываться.

— Никогда не верил в любовь, а любовь с первого взгляда считал глупейшим вымыслом, — усмехаюсь я. — Но я влюбился в неё в то самое мгновение, когда впервые взглянул в её глаза. Она — удивительная. Красивая, конечно, но это тот случай, когда внешняя красота подсвечивается внутренним огоньком. Не оболочка, понимаешь? А прекрасная, цельная личность. Она младше меня, но рядом с ней я и сам будто моложе становлюсь. Стас, я хочу чтобы ты знал: я не планировал этого, никогда, но любовь ворвалась в моё сердце, и я бессилен перед ней.

— Пап, ну, конечно, я понимаю! Я уже давно взрослый, и ты не должен оставаться один. Жизнь так коротка! Нужно наслаждаться каждым моментом. Ты действительно молодец. Так держать!

Сейчас наши посиделки не похожи на то, что было раньше. Совершенно другой уровень отношений. В клинике мой сын действительно очень сильно изменился, возмужал, вырос. И мне жаль, что, даже несмотря на это, он вряд ли поймёт и примет ту единственную правду, которая у меня есть.

— Пап, а в баню-то пойдём? Я натопил, как раньше, с эвкалиптом и можжевельником…

***

Въезжая во двор Полины, я звоню ей и говорю, что можно выходить. И, пока у меня есть время, я думаю, что свадьба моего старинного приятеля, куда я везу Полину с Лёшкой, послужит мне ширмой для другого моего дела. В глубине моей дорожной сумки лежит набор для сбора биоанализа на определение ДНК-связей с подробной инструкцией. И одна проба уже взята.

Полина сдержанно уточняет о времени, которое необходимо будет провести в пути, и, услышав ответ, садится рядом с Лёшкой.

Всю дорогу я не могу сдерживаться, то и дело бросая взгляд в зеркало заднего вида. Воркующая парочка моих пассажиров вызывает у меня трепетную улыбку, а редкие встречи с глазами Полины, направленными на меня, заставляют сердце биться чаще.

К старинной усадьбе в глубинке Московской области, где мой приятель Александр Мельченко с размахом гуляет свою свадьбу, мы подъезжаем даже быстрее, чем я рассчитывал. Но так даже лучше — будет время без спешки переодеться и отдохнуть с дороги.

Администратор свадьбы показывает нам наши комнаты. Их две, но между ними общая уборная. Не то, чтобы я рассчитывал на приятные бонусы со своей маленькой стойкой принцессой, особенно, учитывая наличие с нами её сына, но знать о том, что нас разделяют всего две двери, приятно. Чертовски.

— Начало мероприятия в пять, — говорю Полине. — Можно не торопиться. Я займу душ минут на пятнадцать, потом уборная твоя.

Девушка смущённо краснеет и кивает мне.

— Спасибо, — тихо говорит она. — Только, Николай Петрович, вы не упомянули, куда мы приехали… Мне потребуется ежедневник? Чтобы вести записи?

— Полина, эти выходные мы не будем забивать работой, — отмахиваюсь я. — Это свадьба моего друга.

— Но… — Она удивляется, — зачем вы взяли нас?

— Потому что мне нужна пара для танцев, — усмехаюсь ей. — И потому что я хочу, чтобы моей парой была ты.

Она вспыхивает и входит в свою комнату. Через неплотно прикрытую дверь я слышу, как она строго говорит сыну: «Лёшка! Перестань скакать на кровати! И веди себя прилично! Мы на серьёзном мероприятии», и не могу сдержать улыбки.

Мне не требуется много времени на сборы, и я нетерпеливо жду Полину с Лёшкой. Когда время подходит, я легонько стучу в дверь их комнаты.

Дверь открывается, и я сражён. Кажется, даже забываю, как дышать. Господи, спасибо. Спасибо, что меня, грешника, привёл к этой женщине.

Потому что всё остальное перестаёт иметь для меня смысл. А мой мир начинает вращаться вокруг неё.

Мягкие локоны волос струятся по плечам. По хрупким и изящным обнажённым плечам. Платье-футляр без лямок плотно сидит на её груди и абсолютно не подразумевает ношения белья. Платье не вызывающее, не короткое, практически до колен, но это не важно. Потому что там, где заканчивается платье, начинаются стройные и бесконечные ноги с тонкими щиколотками, обутые в изящные лодочки.

— Великолепно выглядишь, — хрипло говорю ей, и она довольно улыбается.

— Лёшка, пора, — кричит она вглубь комнаты.

Внучок возникает передо мной, вызывая довольную ухмылку. Он как миниверсия меня. Наши костюмы одного оттенка серого, белые рубашки с той лишь разницей, что у него бабочка, а у меня — галстук.

Я с гордостью беру его за руки и подставляю локоть своей спутнице.

— И, Полина, чтобы тебя не удивила в случае чего ситуация: мой друг женится на девушке, которая младше его почти на двадцать лет, и раньше она была невестой его сына.

На мгновение хватка её руки усиливается, и Полина белеет, но быстро возвращает своё самообладание. Бросает на меня быстрый взгляд, облизывает губы и выдаёт слабую улыбку.

— Надеюсь, всё будет хорошо, — тихо говорит она, отстранённо, словно это не относится к ситуации в этом доме.

И я тоже надеюсь. Блядь.