‍​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌‍26. Николай

Я тихо стою в дверях уборной и смотрю, как Полина баюкает сына. Милая, домашняя картина, от которой в душе становится тепло. Полина не строит из себя ту, кем не является. Заботливая мать, покрывающая поцелуями детское лицо, добрая девочка, оказывающая поддержку нуждающемуся в ней. Я видел её объятия с Алей сразу после того, как Саня, сын Александра, покинул зал, коротко пожав руку отцу.

И сюда я её привёз, чтобы эгоистично показать — так бывает. В этом нет ничего смертельного. Отцы женятся на бывших девушках своих сыновей.

И мне бы уйти в комнату, оставить её без стороннего внимания, не подглядывать, затаившись, но я не могу себя заставить. После её дара, после её принятия, нить, связывающая меня по рукам и ногам, оборвалась. Полина — моя женщина!

Знаю, что будет непросто. Но будет. А это главное.

Девушка беззвучно поднимается с кровати и на цыпочках идёт в сторону двери. И я раскрываю свои объятия, чтобы подхватить её.

Наши поцелуи лишают возможности дышать. Я ласкаю стройное тело, скольжу ладонью под короткую хлопковую рубашечку её пижамы и накрываю грудь с упругим соском. Полина ахает мне в рот и жмётся теснее. Скольжу ладонью другой руки под шортики и сжимаю ягодицу.

Не в силах терпеть я отрываю её от пола и несу в свою кровать, нетерпеливо стаскиваю пижаму и осматриваю с головы до ног.

Зрелище меня завораживает.

— Ты очень красивая, Полина!

Она смущённо прикрывает глаза. Длинные ресницы отбрасывают изогнутые тени на скулы. Пухлые губы дрожат от сдерживаемой улыбки. Как долго я грезил об этом моменте?

Стаскиваю рубашку через голову и становлюсь коленями между её ног. В её глазах нет сомнений. Всё честно, открыто и искренне. В отношении её желания, конечно. Ситуация у нас не простая, но я уверен, что мы справимся. Но нам нужно время. Мы всё решим.

Накрываю её губы поцелуем, мягко исследую её рот, углубляясь постепенно. Дыхание девушки неровное, а я и вовсе забываю делать вдохи. И вроде не юнец, а состояние словно первый раз с женщиной наедине остался. Возможно, так и есть, потому что ещё ни одну женщину я не желал до такой степени.

Пальцы концентрируются на острых вершинах груди — тянут, скручивают, растирают, высекая стоны из её груди. Целую ямку над ключицей и сразу опускаюсь к ниже. Её соски идеально ощущаются на моём языке, как и её пальцы, запутавшиеся в моих волосах, царапающие кожу головы.

Спускаюсь ниже и шумно выдыхаю на влажную пульсирующую плоть. Стон удовольствия, несдержанный и пьянящий, разрывает ночную тишину, стоит мне коснуться кончиком языка чувствительных складок. А большего согласия мне и надо: я обхватываю бёдра руками и притягиваю девушку к себе, накрывая жадным ртом самое сокровенное.

Полина самозабвенно отдаётся удовольствию, без остатка, раздаривая себя. Сладкая пытка — смотреть на неё и не быть в ней. Я горю, отчаянно желая приблизить её первый оргазм. Который наступает, стоит мне приласкать пальцами тугие соски.

Её глаза заволокла дымка, тяжёлое сбивчивое дыхание срывается с губ сквозь довольную улыбку, и она тянется ко мне руками. Исполняю её желание. Накрываю её тело своим. Разгорячённая кожа к коже. Мы сплетаемся в замысловатый узел. Образуем фигуру. Цельную и правильную.

И в этот миг я врываюсь в неё, одним толчком бёдер наполняя на всю длину. Полина скрещивает ноги на моей спине, обхватывает лицо ладонями и притягивает к своему, нежно касается губами моих губ и стонет прямо в мой рот: «Дааа, пожалуйста, Николай». И я уже не вижу окружающего мира. Во всей вселенной есть только я и она, и оба мы лавируем на краю бездны, хватаясь за руки и бросаясь в неё.

В первые минуты пробуждения я целую макушку спящей Полины и глажу кончиками пальцев её лицо. Не решаясь прервать её сон, я покидаю её. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять — наконец она расслабилась, отпустила заботы и тревоги, и лучшее, что я могу ей дать — выспаться после насыщенной ночи.

Быстро принимаю душ и располагаюсь в соседней комнате. Когда Лёшка проснётся, он не должен испугаться, что остался один. А ещё… Я, конечно, чувствую, что поступаю неправильно, но вот он мой шанс собрать данные для анализа. Что я и делаю в форме игры перед чисткой зубов.

Мы успеваем позавтракать и прогуляться, возвращаемся в номер как раз в тот момент, когда из двери ванной с горящими от страха глазами вылетает Полина. При виде нас она заметно расслабляется, но всё ещё напряжена.

— Всё в порядке? — Тихо спрашиваю у неё.

— Да, спасибо, Николай Петрович. — Я морщусь от её отстранённого тона. — За Лёшку переживала.

— Поля, ты же знаешь, что я не брошу его на произвол судьбы?

Она внимательно смотрит на меня.

— Это ничего не значит…

Чёрт, я, конечно, подозреваю, что она не лучшего обо мне мнения, но это больно.

— Поля, а ну иди сюда, — я притягиваю сопротивляющуюся девушку к себе и обнимаю за плечи. — Отставить все сомнения. Слышишь? Я думал, мы вчера всё решили, нет? Ты — моя женщина. Я — твой мужчина. Твой ребёнок — это часть тебя, я не могу в одну секунду исправить ваше прошлое и заменить ему отца, но если ты позволишь, я сделаю это со временем.

Лёшка не обращает на нас внимания, поглощённый мультиком, и я позволяю себе короткий поцелуй.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Поля, мои намерения серьёзны, и я готов ждать, сколько потребуется. Мне нравишься ты, я в восторге от Лёшки, а ему нравлюсь я, и я верю, что мы можем стать настоящей семьёй. Всё в твоих руках.

— Мне нужно время, — шепчет она. — Подумать.

— Сколько угодно, но не слишком долго, — шучу я. — Всё-таки мне почти сорок пять.

И наконец она расслабляется и смеётся.