27. Николай

После утреннего разговора в наших отношениях наметился прогресс. Полина ведёт себя более раскованно в компании моих друзей и их жён, и я с гордостью обозначаю её статус в моей жизни, пусть пока не вслух, но поведением.

На второй день задержались самые близкие, поэтому ни у кого не возникает ненужных мыслей как-то задеть Полину неловким высказыванием.

Она лишь немного напрягается, когда речь заходит о Стасе, но изо всех сил старается не подать виду. Краснеет немного, глаза отводит в сторону, но лишь теснее жмётся к моему плечу и быстро целует сына, сидящего на её коленях. И я понимаю, что дискомфорт ей приносит тайна, которую она, по её мнению, хранит от меня. Но готова ли она сама к разговору?

К сожалению, к разговору я и сам не готов, да и времени нет. Стоит нам вернуться, как меня подхватывает водоворот проблем на новой фирме, Лёшка сваливается с температурой, и Полина, соответственно, уходит на больничный. Мне и правда неудобно беспокоить её по каждому вопросу, но она единственный человек, который знает всё — от того, где в кабинете лежат скрепки, и до того, почему не сошёлся баланс три года назад.

А вечерами я навещаю их в уютной небольшой, но зато трёхкомнатной квартирке недалеко от офиса. Полина каждый раз суетится, кормит меня вкусной домашней едой и одёргивает свой халат, будто стесняясь своего внешнего вида. Но это абсолютно бесполезное занятие. По-домашнему милая и очаровательная, она ещё глубже проникает в самый центр моего сердца, которое сейчас кажется мне невообразимо огромным.

Она выглядит уставшей и измученной, и я отправляю её принять ванну, чтобы непременно в удовольствие, с пенкой и уточками, масками и кремами. Она благодарно улыбается и оставляет меня наедине с Лёшкой.

— Николай, — серьёзно говорит мальчонка, — а ты маму мою любишь что ли?

— А ты умеешь хранить секреты? — Усмехаюсь я.

— Конечно, — кивает он и закрывает рот на воображаемый замочек, а ключ доверительно протягивает мне.

Я не могу не включиться в игру и подхватываю ключик, убирая во внутренний карман пиджака, наклоняюсь к мальчонке и целую пока ещё горячий лобик. Мой маленький мальчик мечтает о счастье для своей мамы, и последнее чего я хочу, это разочаровывать мальца.

— Люблю. Очень сильно. — Шепчу ему на ухо свой секрет. — И мамочку люблю, и тебя.

Его глаза сияют, он ложится мне на грудь, и я продолжаю читать сказку, пока его дыхание не выравнивается и он не засыпает.

Видимо, я и сам задремал рядом с Лёшкой, потому что просыпаюсь от того, что мне на ноги ложится плед.

— Прости, — шепчет Полина и прикрывает рот рукой. — Не хотела тебя разбудить. Вы так сладко спали.

— Да ну, всё равно пора ехать, поздно уже. — Отмахиваюсь я.

Мы выходим из детской, и Полина нерешительно топчется на месте.

— Останешься? — Нервно выдыхает она. — Я, конечно, понимаю, что у меня не так просторно и комфортно, как ты, должно быть, привык, но…

— Полина, — улыбаюсь я. — Я мужик простой, поднимался в девяностые. Деньги есть, да, немало, почти все в деле крутятся. А у тебя мило и уютно, настоящий дом, куда хочется возвращаться после тяжёлого рабочего дня. И ты — та самая, к которой хочется возвращаться после тяжёлого рабочего дня.

Преодолеваю расстояние между нами, стираю слёзы, скопившиеся в уголках синих глаз.

— Веди. Спать ляжем. — Она удивлённо вскидывает брови. — Сегодня просто спать. Устал я без тебя, Поля. Бедлам на работе.

Некоторое время мы обсуждаем рабочие вопросы, но я вижу, что Полина витает мыслями где-то далеко. Притягиваю её к себе на грудь и вдыхаю запах её чистого тела.

— Николай, — решается она. — Я поговорить хочу. Серьёзно.

— Давай поговорим.

Она переворачивается на живот, поднимается на локтях и заглядывает в моё лицо. Если честно, для разговора она выбрала не самое удачное время, место и позу. В глубоком декольте её ночной сорочки отчётливо видно полушария груди, ложбинка между ними так и тянет пробежаться по ней языком. Я в плотных брифах уже не помещаюсь, да и не привык я вести деловые переговоры в одних трусах. Тем более, в постели с оппонентом. Но если она хочет поговорить, мы поговорим. И, надеюсь, сможем пойти дальше.

— Случалось ли в твоей жизни что-то постыдное? — Неожиданно спрашивает она. — Чем ты не гордишься? Чего ты хотел бы изменить?

— Слишком много таких моментов, — честно признаюсь я. — Я не святой. Всякое бывало. Тебя что-то беспокоит?

— Да, беспокоит, — она закусывает губу. — Как ты считаешь, если бы я, гипотетически, встретила Лёшкиного отца, было бы правильно рассказать ему о сыне? Даже несмотря на то, что он меня обидел? Потому что мне кажется, что я поступаю нечестно по отношению к ним обоим.

Я продолжаю мягко улыбаться, хотя в душе и мыслях полный кавардак. Я в смятении. Потому что я знал, в глубине души я знал, что так оно и будет. Стоило Стасу замаячить на горизонте, о чём Полина узнала на свадьбе, как она начала задумываться о нём. Конечно, их связывали отношения, а я… Просто воспользовался ею и всучил конверт с деньгами, которые, судя по всему, она потратила именно на эту квартиру.

— Я думаю, Полина, ты не по адресу. — Сохраняя лицо, отвечаю ей. — Пойми меня правильно, я — мужчина, и я ревную тебя и сына к гипотетическому кретину, который уже однажды тебя подвёл. Если бы я, гипотетически, вздумал всерьёз ответить тебе на заданный вопрос, я бы сказал «нет». Ни к чему ворошить прошлое, если оно причиняет тебе боль. Живи настоящим, если оно тебя устраивает. Но я не имею такого права, Поля. Это только тебе решать, стоит ли ему знать правду о сыне или нет.

— Ты прав, — выдыхает она. — Ни к чему ворошить прошлое. Ведь я безумно счастлива прямо сейчас, рядом с тобой.

Она сжимается комочком в изгибе моей руки, и я поглаживаю её спину, пока не проваливаюсь в сон.

После этого разговора всё словно приходит к балансу. Наши рабочие и личные отношения, мои отношения с Лёшкой. Даже дела на фирме идут в гору.

И хотя я нечасто бываю дома, нечасто провожу время с сыном, но он держится молодцом и работает не покладая рук и с пониманием относится к моим обстоятельствам. Наконец я испытываю желание поговорить с ним откровенно. Прошло уже несколько месяцев, и я готов идти дальше, готов сделать Поле предложение. А чего тянуть? Ведь нам так хорошо втроём.

В одну из суббот сентября после традиционной прогулки с катаниями на пони, сладкой ватой и аттракционами в парке, я высаживаю Полину с Лёшкой возле дома и набираю номер Стаса.

— Сынок, проведём вечер вместе? В бане?

— Конечно, — радуется он, и я вздыхаю. Мало времени уделяю ему, скучает. — Я затоплю. Скоро будешь?

Бросаю взгляд на часы.

— Часа через два.

— Хорошо, пап.

Всю дорогу прокручиваю в голове свою откровенную исповедь и надеюсь, что всё пройдёт гладко.

Сразу понимаю по глазам Стаса, что у него тоже есть для меня новости. Решаю, что стоит побыть хорошим отцом, прежде чем вызвать возможную обиду.

— Так-так-так, — протягиваю я. — Взгляд у тебя такой, словно случилось что-то особенное.

Улыбаюсь в ответ на его счастливую улыбку.

— Да, пап. Представляешь, я встретил Полину. — Видимо, моя улыбка гаснет. — Ну ту Полину, помнишь?

— Помню, — сразу становлюсь серьёзным.

— Мы столкнулись случайно в магазине, пап. — Продолжает Стас, не обращая внимания на выражение моего лица. — Она кажется счастливой. Хотя замуж так и не вышла. Мне показалось, что она не держит на меня зла. Держалась так… Дружелюбно. Улыбалась. Блин, я и забыл, какая она красавица.

Красавица, да. Моя красавица. И счастливая, потому что я рядом. Но я молча глотаю горечь этой неожиданной новости.

— И представляешь, пап, она сказала, что с радостью сходит куда-нибудь со мной. — Добивает меня сын. — Кажется, я и не переставал её любить! Надеюсь, у меня получится вернуть её.

Надеюсь, нет. Блядь.