29. Полина

Стас внимательно осматривает меня с головы до ног.

— Здравствуй, Полина.

— Здравствуй, Стас.

— Как ты? — Нерешительно спрашивает он.

— Прекрасно. Живу, работаю. Как сам?

— Недавно вернулся, — он отводит взгляд, — из клиники. На работу устроился.

— Рада, что ты поправился, — чёрт! Как я должна себя вести?

— Я тоже, Полина. Столько времени прошло, ты, наверно, замуж вышла?

— Нет, я не замужем, — невольно бросаю взгляд на платье. — Пока не встретила того самого.

Я смеюсь. Смех выходит истерический, непроизвольный. Встретила, блин. Твоего отца и встретила. Того самого, под которого ты, скотина, меня подложил.

Я смотрю на Стаса. Вроде бы близкий мне человек был. А, нет. Не чувствую ничего. Даже не ёкнуло. Даже обиды нет. Реальное счастье всё собой перекрывает. Настоящая любовь всё перемелет. Но почему-то чувствую потребность открыться перед ним. Знаю, что не честно оставлять такое для Николая. Знаю, что сама должна. Поэтому стою перед ним. Поэтому не ухожу.

— Я боялся, что ты… не оправишься, — он подходит ближе. — Не сможешь. Я так виноват перед тобой.

— Стас, — голос звенит. — Я в порядке. Но я не готова обсуждать то, что произошло. Не здесь. Не так.

— Понимаю. — Кивает он. — Ты отлично выглядишь.

— Спасибо, ты тоже. — В сумке звонит телефон.

Я отвечаю, не глядя.

— Поль, я освободился. Ты как?

— Ищу выход из торгового центра.

— Лёшку забираю?

— Да, спасибо.

— Будем ждать тебя дома, родная.

Тепло разливается внутри от этих простых слов. Понимаю, что улыбка предательски расползается по моему лицу, но сдержать её — выше моих сил.

Стас смотрит с интересом, и я убираю телефон в сумочку.

— Общаешься с кем-нибудь из наших? — Спрашивает он.

— Нет, но встречалась с Тасей и Женькой. Они поженились, у них сын родился.

— Это здорово, Полинка! — Стас проникновенно смотрит в мои глаза. — Хотел бы я тоже иметь сына.

Кажется, я задыхаюсь. Иначе почему мои лёгкие горят? Успокойся, Поля, тише, тише. Это просто дежурная, ничего не значащая фраза. Но почему так больно?

Возможно, потому что я шесть лет тлела на углях собственного ада, а теперь в моей жизни возникли оба мужчины? Кто из них отец? Да и есть ли мне до этого дело? Разве я не решила всё для себя?

— Уверена, что однажды ты встретишь ту самую девушку, и она подарит тебе сына. — Улыбаюсь я.

Улыбаюсь, потому что решила. Да, решила. Точно. У моего сына есть отец. И мне плевать, кто победил в той гонке сперматозоидов.

— Мне нужно идти, Стас. Дела, — я неоднозначно киваю в сторону выхода.

— Может, ты позволишь подвезти тебя до дома? — Он идёт рядом со мной.

Слишком близко. Плечом я ощущаю тепло его тела. Рецепторы улавливают знакомый запах, перемежённый с тонкими нотками цитруса и сандала. Автоматически прислушиваюсь к своим ощущениям. Ничего. Ничего я не испытываю к нему. Лишь лёгкую досаду, что мне придётся быть откровенной перед ним в своих чувствах, чтобы защитить наши с Николаем отношения.

— Спасибо, Стас. Не стоит, — он сжимает губы.

Да уж! Вот это задачка! А мне ещё рассказывать ему об отношениях с его же родным отцом! Я закатываю глаза.

— Сейчас пробки, а я действительно тороплюсь. — Объясняю ему. — Но буду признательна, если подкинешь до метро.

— Конечно, Полина, — облегчённо выдыхает он.

В машине я то и дело бросаю взгляды на его профиль. Нелегко ему, должно быть, вот так, сразу, стать взрослым. Всё-таки шесть лет в клинике — это огромный срок.

— Где работаешь? — Разрываю гнетущую тишину.

— У отца на фирме, — отвечает он и виновато смотрит на меня. — Пока постигаю, обычный манагер.

— Ясно. — Вот и всё, тема исчерпала себя сама.

И пока я думаю, чего бы ещё спросить у Стаса, он решает во что бы то ни стало поговорить об отце.

— Я думал, никогда его не прощу, — он снова смотрит виновато. — За то, что он сделал. С тобой. Я же все эти годы только и думал, блядь, ну зачем мой отец так поступил? Да только недавно понял — он так поступил, потому что мог. И проблема на самом деле не в этом.

— А в чём? — Усмехаюсь я, хотя мне совсем не смешно.

— Он так поступил, потому что я позволил, Полина. — Он смотрит открыто.

Действительно, я не оценивала ситуацию с такого ракурса.

— Мне жаль, что я не защитил тебя. — Продолжает он. — Отец… Он не желал тебе зла. На самом деле нет. И ты, если злишься, то злись на меня. Я один во всём виноват.

— Всё в прошлом. — Торопливо говорю ему, завидев знак метро. — Я давно отпустила эту историю. Я живу дальше. Настоящим. И тебе пора, Стас. Живи, слышишь?

— Слышу, — шепчет он, паркуясь. Я берусь за ручку дверцы. — Могу ли я пригласить тебя куда-нибудь?

От неожиданности я замираю и медленно поворачиваюсь к нему. Я должна сказать ему. Но не здесь же?

— Хорошо, Стас. Я дам тебе знать, когда у меня получится.

Мы обмениваемся номерами телефонов, и я почти чувствую себя предательницей.

На эскалаторе это мерзкое чувство поглощает всё моё тело, и я даю волю слезам. Почему бороться за собственное счастье подчас невыносимо трудно?