‍​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌‍31. Полина

Я просто стою и смотрю в дверь, которая закрылась несколько минут назад. Хочется побежать за ним и заставить остаться. Предчувствие угрозы, нависшей над нашими отношениями, осязаемо. Кажется, ещё чуть-чуть и я ухвачу её за хвост кончиками пальцев.

— Мам, а мы тебя не ждали, сами гулять пошли, — говорит Лёшка.

— Вы у меня самые большие молодцы, — улыбаюсь сыну. — Кушать хочешь?

— Да, очень.

— Ну пойдём тогда мыть руки.

Лёжа в постели поздним вечером, всё никак не могу найти себе места. Сон не идёт. Даже Лёшка с трудом уснул без сказки от Николая. И мне пусто без его твёрдого тела и горячих рук.

Хочу позвонить ему, но сдерживаюсь. Открываю диалог и быстро отправляю всего одно слово, которое отражает всю суть: «Скучаю».

Сообщение остаётся непросмотренным даже через два часа, и я с сожалением закрываю глаза.

С утра меня будит уведомление о входящем сообщении, и я тороплюсь его открыть. От досады хочется плакать. Не он!

«Полина, я всё ещё жду нашей встречи», — пишет Стас, как и сотню раз до этого момента, и я набираю тот же ответ: «Мне нужно ещё немного времени. Извини». Я знаю, что будет дальше. «Я буду ждать», — снова оказываюсь права. И в сотый раз удаляю переписку.

Бакинский появляется ближе к пяти вечера, со своим безукоризненным видом и отличным настроением. А я выгляжу и чувствую себя отвратительно после бессонной ночи.

— Это что за новости, Поль? — Шепчет мне в макушку Николай, когда я прижимаюсь к нему всем телом и начинаю плакать.

— Я соскучилась, — шепчу ему в грудь. — Очень сильно.

— Девочка моя, — он заставляет меня поднять голову и нежно целует. — Я больше не оставлю тебя, хорошо?

И я расплываюсь в улыбке.

Позже, когда он разбирает вещи, которые привёз, как я подозреваю, из своей квартиры, и слушает стихотворение сына, выученное в сад, его телефон разрывается от трели входящего звонка.

— Да, — коротко отзывается он в трубку. — Да, Бакинский. Где? Вот чёрт, сейчас буду.

Он целует Лёшку и хвалит его. Подходит ко мне.

— Поль, мне отъехать нужно по делам. Не знаю, когда вернусь. — И прежде чем я успеваю задать вопрос, он на него отвечает. — Мой сын попал в ДТП, вроде ничего серьёзного, но я должен убедиться…

— Конечно, — я быстро целую его. — Я всё понимаю.

Мыслями он уже далеко, поэтому я не смею задерживать своего мужчину.

Он не звонит, не пишет и не приезжает. Я проваливаюсь в сон глубоко за полночь, так и не решившись узнать у Николая как дела.

Под утро он возвращается, обнимает меня холодными руками, целует изгиб шеи, и я изворачиваюсь в его руках.

— Всё в порядке?

— Да, Поль, — выдыхает он. — В порядке.

— Хорошо, — я целую его. — Я переживала за тебя, Николай.

Он удивлённо смотрит на меня.

— Это же твой сын, — пожимаю плечами. — Мне волнительно всё, что происходит в твоей жизни.

— Поль, — в его голосе столько эмоций, но он на секунду прикрывает глаза и лишь глубже целует меня. — Давай спать. Вставать через три часа.

Очередная рабочая неделя подходит к концу, и я заранее содрогаюсь от мысли, что снова оставлю Лёшку на Николая, чтобы заняться собой.

Почему-то мне стыдно признаться своему мужчине, что я хожу на консультации к психологу. Возможно, потому что я пока не готова к откровенному разговору, а упоминание о посещении психолога неминуемо вызовет вопрос о моих проблемах. По крайней мере, так считает мой врач.

Терапия мне помогает. Я даже не подозревала, как нуждаюсь в этой помощи, пока не попробовала. Вскрывать нарывы всегда больно, но после приходит освобождение. И я чувствую, что постепенно освобождаюсь от оков прошлого и по-настоящему готова принять будущее. Своё будущее с человеком, которого люблю. Или без него. Ведь я уже почти готова на откровенный разговор с ним. Но сначала мне нужно решиться на разговор с его сыном.

Ещё несколько сеансов терапии. Так я успокаиваю себя. Ещё немного, и я смогу. Расскажу Стасу, что люблю его отца, расскажу Николаю, что раньше я встречалась с его сыном. И будь что будет. Я почти готова.