‍​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌‍32. Николай

Моего запала хватает на пять баров или семь сотен граммов вискаря.

Когда тело охватывает долгожданное онемение, а мозги отключаются, я ловлю такси и еду домой. Лишь увидев знакомый двор, понимаю, что домом считаю квартиру Полины, и прошу отвезти своё пьяное тело по другому адресу. Потому что слишком хочется остаться именно по этому адресу, а делать этого категорически нельзя. Не помню, почему именно, но нельзя.

В квартире сразу прохожу в ту самую спальню и валюсь на кровать прямо в одежде. Давно не пил. И начинать не стоило. Но так хорошо отключить все эти мысли, все эти чувства.

Просыпаюсь ближе к полудню с адской головной болью. Эйфория притупленного сознания кончилась, и реальность со всей дури врезается поддых. Телефон разряжен. Я ставлю его на зарядник и иду в душ, долго стою под горячими струями, пытаясь прийти в себя.

Наливаю кофе и включаю телефон. И сразу на экране загорается значок. Непрочитанное сообщение. Поля.

«Скучаю».

Отправлено в три двадцать две.

Сволочь ты, Бакинский. Сволочь.

Видела же она по моему состоянию, что дело дрянь. Всю ночь не спала, накручивала себя.

И нужно бы позвонить, успокоить, но похмельный синдром пока не отпускает.

В течение нескольких часов прихожу в себя и еду на такси обратно. К Поле. К Лёшке. Домой.

Тёплый приём и неожиданные слёзы обескураживают. Заставляют крепко сомневаться в себе. А этого я не люблю. Самокопанием заниматься не люблю. Вкручивать. Переиначивать. Возраст уже не тот. А эта девчонка вот так запросто выворачивает меня наизнанку и заставляет сомневаться.

Тихий вечер уже близится к завершению, и я грежу о теле, закутанном в уютный халат. Мне остаётся такая малость — искупать и уложить Лёшку, но внезапный звонок из больницы нарушает мои планы.

Стас разбился на тачке. Ничего конкретного по телефону сообщить не могут, и сердце не на месте.

Мчусь через весь город. В приёмном покое больницы мне называют номер палаты и обещают, что врач подойдёт в ближайшее время.

В палате Стас лежит один. Он и облако перегара вокруг. Сощуриваю глаза, и он отворачивается при виде меня.

— Уже сообщили? — Усмехается он.

— Конечно, ты ведь мой сын. Сам расскажешь, что случилось?

— Выпил немного… с друзьями в клубе.

— Какого чёрта за руль сел?

— Пап, да я всего кружку пива всадил, чтоб сидеть не скучно было. Видимо, давно не пил, вот и накрыло.

— Зацепил кого?

— Нет, недалеко от клуба уехал. В столб влетел. Несильно. Головой тюкнулся, да вывих правой руки.

Подходит врач, говорит практически ту же информацию о состоянии здоровья моего сына, рекомендует остаться на пару дней в больнице, но сын отказывается. Я могу его понять — всё-таки он провёл в клинике лучшие годы своей жизни. Не оправдываю его поведение, ни в коем случае. Но конкретно это понять могу. А потому везу его домой, а потом заезжаю в управление, чтобы узнать, что грозит моему сыну.

В управлении толковые ребята. Сразу понимают примерный размер моего кошелька и предлагают решить полюбовно, но я с этим в отношении Стаса завязал. А посему придётся ему ближайшие полгода пожить без прав. На мой взгляд, наказание смешное.

Домой я вваливаюсь под утро. Грешным делом даже подумываю не беспокоить Полю, но в последний момент рулю именно на её адрес. Обещал же не оставлять. А слово своё привык держать.

Своим появлением бужу спящую красавицу. Очень жаль, потому что вторая бессонная ночь подряд никому не идёт на пользу, особенно ей.

Полина поворачивается ко мне.

— Всё в порядке? — Тихо спрашивает.

Хочу разглядеть двойной смысл в её вопросе, да не получается.

— Да, Поль, — выдыхаю в ответ. — В порядке.

— Хорошо, — она быстро целует меня. — Я переживала за тебя, Николай.

Смотрю на неё, силясь постигнуть посыл этой простой и правильной фразы.

— Это же твой сын, — пожимает плечами. — Мне волнительно всё, что происходит в твоей жизни.

И никакого тайного умысла. Просто ей волнительно всё, что происходит в моей жизни. Возможно, она ещё и не определилась, но наши отношения реальны. Мы реальны. И от этого никуда не убежишь. Я и себя истязаю только по одной простой причине — мне волнительно всё, что происходит в её жизни.

— Поль, — я тебя люблю. Но не хочу давить своим признанием. Так много сказать хочу, но держу в себе. Не пришло пока время. — Давай спать. Вставать через три часа.

Безумные выходные подходят к концу, и я рад окунуться в более привычную среду. В мире финансов и бизнес-проектов мне куда легче. И хотя почти всю неделю я решаю головную боль своего головного офиса, мне приятно сидеть именно здесь — через стенку от Полины.

Она приносит чай раз в два часа и разминает мои затёкшие плечи.

— Совсем завал? — Шепчет она мне на ухо.

— Да, — потягиваюсь в кресле. — Опять без обеда, но ты не жди меня, Поль. Я перебьюсь, а тебе голодать не нужно.

— Хорошо, тогда так и сделаю, — кивает она.

Вижу по её виду, что-то сказать хочет. Решается долго.

— Ты в субботу будешь занят? — Нерешительно спрашивает она, и я проглатываю ком ревности.

— С Лёшкой посидеть?

— Мне, право слово, неудобно, но… — Она отводит взгляд, и я не хочу её мучить.

— Поль, ну какое неудобство? Мы прекрасно проведём время вместе, не сомневайся.

— Спасибо, ты лучший! — Она импульсивно обнимает меня и целует.

Кстати, впервые это происходит в кабинете. Заставляет меня думать о других вещах, которые я хотел бы сделать с ней в кабинете. На этом самом столе, например. Но, кажется, я отвлёкся от сути переживаний: Поля снова уходит в субботу. Одна.

— Иди, Поль, — я шлёпаю её по ягодице, — поешь. Голодная, наверно.

— Иду-иду, — смеётся она.

В эту субботу Полина выходит в тёплой спортивной одежде. Странно, мне казалось, что девушки её возраста одеваются на тайные свидания несколько иначе.

Она с сожалением смотрит на меня, словно не хочет уходить, но всё же хмурится и уходит, напоследок даря мне сладкий поцелуй.

— Ну что, Лёшка, киношка и кафешка или музей и парк? — Нарочито весело спрашиваю я у притихшего мальца.

— Киношка и кафешка! — Кричит он и бежит собираться.

Хороший выбор. Я почти расслаблен. Почти не думаю, где, а главное, с кем сейчас Полина. Позволяю себе снова быть понимающим и терпеливым. Поверить, что всё образуется.

Почти, потому что где-то на середине мультфильма раздаётся звонок от Стаса, и я снимаю трубку.

— Пап, а ты дома?

— Нет.

— А будешь сегодня?

— Нет.

— Окей, — говорит сын, заглушая звуки с экрана, — а то я тут с девушкой неподалёку, зайдём погреться.

Его смех ещё долго проигрывается в моей голове. Больше я не слышу ничего. Только грязный смех, намекающий на то, каким именно образом мой сын будет согреваться с девушкой.

И словно мне мало, телефон оживает в руке от входящего сообщения.

«Надеюсь, вы не скучаете, мои любимые котятки? — Пишет Полина. — Прости, сегодня мне придётся немного задержаться».