34. Николай

Конечно, я покупаю и шубу, и сапоги, и сумочку. И платье. И свитер. И даже новый комплект постельного белья. И утюжок для волос, чего бы это ни значило.

Я даже позволяю ей выбрать зимнее пальто для меня. И костюм, потому что он «очень мне идёт». И рубашку с запонками. И галстук.

Сейчас я готов на всё, только бы с её лица не исчезало счастливое выражение лица. И нет, я не чувствую, будто она транжирит мои средства в своё удовольствие.

— Смотри, Николай, — тянет меня за руку Лёшка, — это же костюм Дарта Вейдера!

— Он самый, — мы оба замираем перед входом в магазин.

Кажется, Поля меня убьёт. Потому что Лёшка уже выбрал костюм на новогодний утренник, и я его поддерживаю. Но она благосклонно улыбается, и мы окунаемся в наш мир — чисто пацанский.

Где-то посреди этого безумия раздается весёлая трель телефонного звонка, и Поля достаёт из сумочки телефон.

На её лице вспыхивает виноватое выражение, и она поспешно отворачивается.

— Да? — Слышу я тихий голос. — Мне не удобно сейчас говорить. Что? — Она накручивает прядь волос на палец. — Нет. Нет. Нет. Ты понимаешь, что я не готова? Я просто не могу. Да, я свяжусь с тобой, как всё решится. Пока.

Она не смотрит на меня. Она просто уходит вглубь магазина. Словно её интересует косплей, и она вознамерилась найти самый подходящий наряд. А я… Я проглатываю сожаление и, подхватывая Лёшку на руки, нахожу консультанта, и мы подбираем наиполнейший костюм Дарта Вейдера. И Микеланджело из Черепашек Ниндзя.

Поля улыбается, глядя на Лёшку. Я улыбаюсь, глядя на Полю. Блядь. Где-то в этом мире произошёл разрыв шаблона. Как иначе объяснить этот невообразимый шторм в моей душе?

— Поехали домой? — Спрашивает она, и я киваю.

Мы ужинаем под завывание вьюги за окном. Под смех Лёшки. Под тихую, задумчивую улыбку Полины. Под скрип моего сердца.

Поля, Поля, что же ты делаешь? Рвёшь на части. Без единого шанса собраться воедино.

Между нашими тихими семейными вечерами, насыщенными трудовыми буднями и выходными, в которые Поля всё также незаметно покидает дом, а потом возвращается назад, страстная и воодушевлённая, проносится несколько недель. Пожалуй, меня, закоренелого холостяка, должно пугать такое положение вещей. Но не пугает.

В глубине моей полки в её шкафу давно лежит коробочка с кольцом, и я жду подходящего момента. Жду, когда Поля определится. Я хочу, чтобы между нами всё было честно. От и до. Пока же только в постели мы абсолютно откровенны.

Где-то посреди разрывающих меня на части мыслей появляются проблемы в головном офисе, требующие моего непосредственного присутствия.

Теперь наши рабочие будни проходят вдали друг от друга, и я воспринимаю это не иначе, чем подарок судьбы. Вдали от неё и мысли держать при себе проще. Например, те мысли, которые обуревают мой разум при встрече с сыном. С которым теперь я встречаюсь часто. С которым я хожу каждый день на обед. А мог бы с ней.

— Пап, давно не виделись, — с упрёком кидает сын.

Давно. Не предрасположен я к обсуждению личного. Не моё нынче. Не моё.

— Дела закрутили, Стас. — Отмахиваюсь я.

— Я полгода в Москве, а ты нас никак не представишь, — смеётся Стас. — Должен же я увидеть когда-нибудь твои дела?

— Скоро, Стас, — раздражённо отвечаю ему.

— Нелады в раю? — Моментально считывает он мой тон.

— Нет, у нас всё хорошо, — не распространяюсь я.

— Пап, ну новый год встретим вместе?

— Не знаю…

— Подумай, — кивает он. — Я не против.

— А у тебя как? — Перебарываю себя.

— Не так хорошо, как хотелось бы. Она не торопится развивать наши отношения. Пока на стадии конфетно-букетного периода, — он морщится. — Правда однажды сдалась под натиском моих поцелуев.

Он смеётся. Я чувствую потребность разбить что-нибудь. Например, его лицо. Трудно быть отцом и мужчиной. Трудно.

— Кажется, у неё кто-то есть, — говорит он доверительно. — Торопится вечно куда-то. Таится. Трубку не берёт. На сообщения не отвечает. Словно боится.

Трудно, блядь. От мужчины сейчас во мне куда больше, чем от отца.

— Так, может, и не стоит тогда? — Сурово спрашиваю, но сын лишь смеётся в ответ.

— Да ну, глупости, пап. Было бы что-то серьёзное, она бы давно меня отшила. Она не такая.

Сердце замирает на миг, но сегодня мне удаётся сдержать лицо. Так будет не всегда. Знаю. Но сегодня я на высоте. Только чувство такое, что упал на самую бездну. И нет мне спасения.

Спустя несколько дней я всё также торчу в центральном офисе. Звонок с фирмы застаёт врасплох. Поли сегодня нет, какая-то дезинсекция в детском саду, поэтому звонят мне. Напрямую.

— Николай Петрович, тут Жернов приехал. Договор хочет получить.

— Займите его на часок, скоро подъеду, — бросаю я в трубку.

День близится к завершению, и я рассчитываю быстренько закончить дела и рвануть к Поле.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Пап, уже уезжаешь? — Спрашивает Стас. — Я думал, получится провести время вместе.

Кидаю взгляд на часы.

— Мне нужно будет заехать кое-куда, а потом посидим где-нибудь.

— Окей, — тянет сын.

Дорога до фирмы не занимает много времени. Я отправляю Стаса к себе в кабинет, а сам иду в переговорную, где развлекают Жернова всеми силами.

— Хорошо, что вы приехали, — выдыхает главбух. — Он так бесился, что мне пришлось Полину вызвать.

Я мгновенно напрягаюсь.

— Полина здесь?

— Да, приехала минут десять назад. С сыном своим. В кабинет пошла договор искать.

В это мгновение меня больше не интересует ни Жернов, ни его договор.

Единственная мысль, которая травит мой разум, — Поля и Лёшка в кабинете. Там, куда я отправил Стаса.

Резко разворачиваюсь, не обращая внимание на слова, летящие в спину. Потом. Всё потом.

Поднимаюсь на нужный этаж бегом по лестнице. Врываюсь в кабинет.

Полина прижимает к себе Лёшку.

— Полина, ты что здесь делаешь? — Кричит Стас. — И что это за пацан?