40. Полина

Я наконец попала на море. Так давно об этом мечтала, но всё чего-то не получалось, не было то денег, то времени. А теперь моя мечта сбылась. Ещё одна.

Меня качает на волнах. Я думаю, что уснула на надувном матрасе. Помнится, недавно я разглядывала один в магазине — огромный, ярко-розовый, в виде фламинго. Стояла, смотрела на это резиновое чудо и мечтала, что окажусь на море. Лягу меж раскинутых крыльев и поплыву на волнах.

Море волнуется всё сильнее. И мне уже не нравится так сильно, как несколько минут назад. Солнце обжигает меня. И вдруг я врезаюсь в твёрдую горячую скалу. От силы удара мне практически нечем дышать. Кислород покидает ненадолго мои лёгкие. Я хочу раскрыть глаза, но у меня не выходит.

А потом меня снова подхватывает в свои лапы штормующее море и уносит дальше от берега, чтобы снова швырнуть меня о камень.

— Поля, — врывается в моё сознание голос Бакинского. — Поля, девочка моя, я так тебя люблю! — И я цепенею от ужаса.

Я не на море. Теперь я точно это знаю. Мне снится какой-то опасный, коварный, лживый сон. Потому что сегодняшняя реальность наваливается на меня со всей дури и оглушает. Заставляет лёгкие гореть в агонии. Заставляет сердце изнывать от боли. Заставляет меня заходиться в рыданиях, и я вою белугой.

— Тише, тише, Поля, — он прижимает меня к своей груди, покрывает мою голову поцелуями, быстрыми и твёрдыми. — Не плачь, всё хорошо. Слышишь? Всё обязательно будет хорошо. Я тебя люблю, Поль, люблю. И сына нашего люблю. Слышишь? Лёшку люблю, Поль. Не надо плакать, Поль, слышишь?

Я ощупываю мужское тело рядом с собой и неуверенно раскрываю глаза. Николай внимательно смотрит на меня. Мягко и… с сожалением.

— Ты пришёл?! — Хриплым шёпотом спрашиваю я.

Должно быть я просто сплю. Иначе почему он здесь? Пытаюсь подавить зевок, и он становится серьёзным.

— Таблетки, Поля, — мужчина неопределённо кивает головой в сторону, — сколько ты приняла?

— Мне было так… больно… Плохо… — Шепчу я, — последняя оставалась в упаковке. Я приняла… Только чтобы заснуть. Чтобы не думать… Чтобы не ждать… напрасно.

Слёзы снова душат меня. Николай встаёт со мной на руках и идёт в спальню. Укладывает меня под одеяло и норовит отойти, но я цепляюсь мёртвой хваткой в его руку.

— Не уходи, — охриплый от слёз голос звучит грубо. — Не уходи, пожалуйста. Пожалуйста, только не сегодня.

— Я никуда не уйду, Поль, — устало говорит он. — Разденусь и лягу.

И я из последних сил приподнимаюсь на локтях и безотрывно слежу, как он передвигается по комнате, бросая на меня быстрые взгляды.

Мне кажется, что я проваливаюсь в сон в тот самый момент, когда Николай ложится рядом и сгребает моё тело в охапку, притягивая к себе.

Утром я просыпаюсь разбитая. Нехотя приоткрываю один глаз, бросаю взгляд на часы и чертыхаюсь.

— Блин, блин, блин! — Стону я, потому что время почти двенадцать.

— Мамочка, ты сказала плохое слово, — тихо говорит Лёшка у меня за спиной.

— Блин — это еда, сынок, — возражает ему Бакинский, и я окончательно просыпаюсь.

Разворачиваюсь и натыкаюсь на смеющийся взгляд любимых глаз. Николай с Лёшкой в обнимку лежат у стены и смотрят на меня.

— Доброе утро, красавица. — Мужчина тянется ко мне и медленно целует. — Мы тебя заждались.

— Я проспала работу, — улыбаюсь я ему.

— Я тоже. — Усмехается он. — И решил в честь такого дела не вести Лёшку в садик.

— Это вы здорово придумали, — я тянусь к телефону, — нужно позвонить…

— Поль, я позвонил воспитателю ещё в восемь, — перебивает Николай. — Лёшка, а ну-ка давай неси маме завтрак! Справишься?

— Замётано, пап! — Радостно кричит Лёшка, и я зажмуриваюсь, не веря в реальность происходящего.

Слышу топот детских ножек по полу, ощущаю движение воздуха рядом с моим лицом, чувствую невесомый поцелуй на губах.

— Поль, а, Поль, — тихо говорит Бакинский с улыбкой в голосе. — Выйдешь за меня?

Мне в руки ложится бархатистая коробочка. От неожиданности я распахиваю глаза и натыкаюсь на взгляд Николая.

— Я… — Слёзы готовы пролиться снова из моих глупых глаз.

— Не торопись, — мягко перебивает он. — У тебя есть всё моё время. Я буду ждать.

— Мамочка, — в спальню входит Лёшка с подносом. — Мы с папой тебе такой завтрак приготовили!

Я перевожу взгляд на поднос, где на тарелке кучкой лежат кривоватые оладушки, по форме отдалённо напоминающие сердечки, с сахарной пудрой и подтаявшей ежевикой, сок от которой растёкся в разные стороны, в высоком стакане, заменяющем вазу, стоит одинокая красная роза, в чашке — остывший чай.

Горло перехватывает спазмом, становится трудно дышать. Чем я заслужила всё это? Когда успела отмолить своё счастье?

Я не могу сейчас произнести и слова, я не хочу обсуждать то, что произошло вчера, но я хочу, чтобы он знал — я люблю его, у меня нет ни единого сомнения. Поэтому, пока я смотрю прямо в его глаза, пока громадные капли слёз катятся по моим щекам, я открываю коробочку дрожащими руками и, не глядя, надеваю кольцо, пришедшееся точно по размеру, на безымянный палец правой руки.