47. Николай

Знаю, что Камилла. Кому ещё нужно соваться к чужому ребёнку и говорить весь этот бред? Я, конечно, всегда подозревал, что она не в себе, но не настолько же? Это же просто святотатство — сунуться к ребёнку и запудрить мозги гнусностями про его родителей!

Поэтому срываюсь глубоким вечером и еду по знакомому адресу. Только чтобы поставить зарвавшуюся бабу на место. Потому что я не дотерплю до утра. Мне необходимо посмотреть в её бесстыжие глаза, но уже твёрдо убеждён и без этого — это она, Камилла, стала причиной сегодняшнего взрыва в нашем доме.

И буквально в течение получаса получаю доказательство на свою электронную почту. Свежее видео прямо с камеры торгового центра.

Звоню в дверь. Просто прижимаю палец и не убираю, пока бывшая секретарша не открывает дверь. Плечом она прижимает к уху телефон, но, увидев меня, моментально говорит в трубку: «Я перезвоню», и кладёт телефон на комод.

— Николай Петрович? Вы зачем пришли?

— А ты не догадываешься? — Я подхожу ближе.

— Нет, — она удивлённо смотрит мне прямо в глаза.

— Я тебе сейчас скажу, Камилла. — Я открываю на телефоне скрин видеозаписи, которую мне скинули по дороге сюда. — Вот сюда смотри, мразь! Ну я же предупреждал тебя, Камилла. Просил — держись подальше от меня и моих близких, но ты же, блядь, не можешь!

— Ну гуляла я по торговому центру, поболтала немного с каким-то ребёнком, это теперь преступление? — Эта сучка ухмыляется мне прямо в лицо.

Не сдерживается. Сдаётся. И я не сдерживаюсь. Толкаю её к стене, и прижимаю предплечьем шею.

— Я же тебя убью за сына, ты понимаешь? — Глухо говорю ей. — Что же ты, сука, творишь? На самое больное давишь.

— Николай Петрович, мне больно, — хрипит она.

— Потерпишь, — я нажимаю сильнее. — Ты, блядь, о чём думала-то? Когда против меня попёрла? Я же тебя размажу, как таракана. В пыль сотру. Какого хера ты к моему сыну полезла, блядь?

Я на грани. И мне лучше уйти. Потому что грань размывается, и скоро совсем сотрётся.

— Я буду внимательно следить за каждым твои шагом, Камилла. И если замечу твой интерес к своей семье, то не скоро в лесочке найдут.

Я со злостью ударяю стену рядом с её головой.

— Ой, только не бейте, Николай Петрович! — Вопит эта полоумная.

— Заткнись, дура! Ты меня услышала. Хоть один косой взгляд в сторону моей семьи, придушу собственными руками!

Я ухожу, громко хлопнув дверью. Как в дерьмо окунулся. Как я не замечал, что эта девка такая мелочная, жадная и придурковатая? Почему периодически спал с ней?

Теперь, на фоне Поли, все мои прошлые похождения кажутся мне до пошлости прозаичными. Идиот, не иначе.

Я не могу сразу поехать к ней. Не в состоянии. Прохожу пару кварталов пешком, чтобы очистить разум, и только потом возвращаюсь к тачке и рулю домой.

Ещё из коридора слышу странные звуки. Сначала мне чудится, что это Лёшка плачет, но в кухне я нахожу Полю.

Блядь, каждый раз, когда она льёт слёзы из-за меня, моя душа раскалывается на части. И сейчас я виноват в её слезах. И в слезах Лёшки. Я расслабился, увлёкся своим тихим счастьем, даже не думал, что кто-то посмеет влезть в мои отношения. Снова моя беспечность сыграла против меня.

— Поль, ну ты чего? — Подхватываю её на руки и смотрю в зарёванное лицо. — Всё хорошо. Сказал же, скоро вернусь.

— Что… Что ты с ней сделал? — Всхлипывает она.

— Просто поговорил, ты чего? Думала, я бить её буду? — Я мягко смеюсь, но мне совсем не весело. Ещё никогда в жизни я не был так близко к тому, чтобы поднять руку на женщину. — Поль, всё хорошо. Больше никто не расстроит Лёшку пустословием, слышишь? Давай-ка, ты умоешься, и мы ляжем, ладно? Мне нужно будет завтра уладить некоторые дела, а вы дома оставайтесь, хорошо?

С самого утра у меня назначено две встречи, но голова забита другим. Знаю, что Поле не понравится моё решение, но я его не изменю. Так и нужно было поступить с самого начала наших отношений.

И я убеждаюсь в его правильности, когда на второй встрече мой собеседник вдруг хищно улыбается.

— Мы готовы пойти на подписание договора, но на наших условиях, — он пишет на салфетке сумму, в пять раз превышающую предмет договора. — Мы уступим контрольный пакет акций за такую сумму.

— Ваша шарашкина контора не стоит этих денег, — смеюсь я в ответ на предложение.

— А спокойствие вашей молодой супруги, Николай Петрович?

Я резко вскакиваю из-за стола и, не прощаясь, покидаю ресторан. Прощелыга просто не знает, в какой колодец плюнул.

— Костик, — коротко говорю я своему юристу, — запускаем процедуру банкротства «Кельмана».

— Вас понял, Николай Петрович. Считайте, что дело сделано.

Как меня всё это достало! Каждый ротозей считает, что превосходит меня умственно, считает, что может мне угрожать, шантажировать. Блядь, как меня всё это достало!

Хочется плюнуть на всё и поехать домой, но я себе такого не позволяю. Слишком много дел в конце года. И чем быстрее я всё закрою, тем скорее смогу увезти семью подальше от Москвы, затянутой серыми тучами, с её интригами и вечными проблемами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Старый я, что ли, становлюсь? Так и тянет выкупить какую-нибудь разбитую ферму в глубокой жопе России и заняться хозяйством. Лишь бы держать своё самое сокровенное подальше от этого грязного города.

Набираю ещё один номер.

— Как дела, Поль?

— Мы гуляем на детской площадке, Николай, — слышу недовольство в её голосе.

— Хорошо, молодцы. Я освобожусь часов в пять и сразу домой.

— Даже не делай вид, что ничего не происходит, — шипит она в трубку. — Зачем ты это сделал? Зачем?