52. Николай

Врач удовлетворённо кивает своим мыслям, осматривая Полю на кресле. Она молчаливо плачет и стискивает мою руку, а я позволяю ей это. Пусть хоть изорвёт в кровь своими ногтями, если это хотя бы ненадолго снимет её напряжение.

— Ничто не свидетельствует о выраженных действиях насильственного характера, — заключает врач. — Нет свежих следов проникновения, разрывов и микротрещин, синяков, также, на первый взгляд, отсутствуют остатки семенной жидкости и клетки эпителия. Сейчас я возьму несколько проб на анализы, но с вероятностью в 99 % посмею утверждать, что половой контакт был от трёх до пяти дней назад.

Полина судорожно выдыхает и сжимает мою руку, заглядывая мне в глаза.

— Что он говорит? — Требовательно спрашивает она у меня. — Что он говорит?

— Ничего не было, — выдыхаю я. — Он тебя не трогал.

И Поля облегчённо рыдает. Я и сам с облегчением расслабляюсь. Сложно поверить, насколько был напряжён в ожидании заключения врача. Я боялся, что ей нанесён вред. Что она долго не сможет оправиться.

— Всё хорошо, родная, — я целую её лоб. — Он не тронул тебя. Возможно, придётся немного попить витамины, чтобы восстановиться после того вещества в твоём бокале, но всё будет хорошо.

К сожалению, эта хорошая новость играет против меня. Нет основания для возбуждения уголовного дела против Стаса. Но это радует Полину, и я не могу не радоваться вместе с ней.

Поэтому планы меняются, и вместо отделения полиции я везу её в ближайшее отделение ЗАГС.

— Что ты делаешь? — Поля хватается за мою руку и тормозит.

— Делаю тебя своей женой, конечно. — Я тяну её на себя. — Ты против?

Она смотрит на меня во все глаза.

— Почему ты это делаешь?

— Поль, я люблю тебя. Ничего, никакие обстоятельства не изменят этого. Зачем тянуть? Штампы поставим сейчас. Документы Лёшке выправим. И если захочешь, потом отметим с размахом. С платьем, голубями, куклами на капоте, гостями, рестораном. Но сейчас я чувствую потребность в этом. Думаю, тебе тоже это нужно. Ты очень много значишь для меня, Поль. Моё будущее напрямую связано с тобой. Без тебя я не вижу своего будущего. Если у тебя есть хоть одно сомнение, скажи сейчас.

— Зачем ты возил меня в клинику? — Серьёзно спрашивает она.

— Чтобы позаботиться о тебе, конечно. — Я удивлённо смотрю на неё. — Я должен был удостовериться, что тебе не навредил наркотик, что нет сильных внутренних повреждений. Последнее, чего я хочу, — чтобы ты страдала или болела.

— Если бы он сказал… — Она запинается. — Что всё правда, что Стас и я… Что он меня…

— Мы были бы здесь, — я понимаю, чего она добивается. — Ничего не изменилось бы для меня. Просто нам пришлось бы заехать ещё в одно место. В полицию. Я бы хотел, чтобы ты написала заявление. Более того, я бы настаивал на этом. Но состава преступления нет. За наркоту я с него спрошу, как и за его юмор. Не сомневайся, он всё равно ответит за те долгие часы, которые ты провела в слезах. А теперь я спрошу у тебя ещё раз: есть ли у тебя хоть одно сомнение? Согласна ли ты стать моей женой прямо сейчас?

— Нет, — она улыбается. Почти как раньше. — У меня нет сомнений. Конечно, я согласна.

— Тогда ты окажешь мне большую честь, — я притягиваю её к себе для жадного поцелуя.

И пусть она отвечает нерешительно, но я знаю, что всё делаю правильно. Нечего ей ходить в любовницах. Моя она. Моя. Пусть все знают и остерегаются даже смотреть в её сторону.

Когда наутро мы выдвигаемся в сторону родительского дома, я впервые в жизни настолько незаморочен заботами и работой. Я везу свою жену. С ума сойти! И хотя моё сегодняшнее настроение омрачает, что Поля попросила немного повременить с интимной близостью — хочет дождаться анализов, чтобы знать наверняка, — я понимаю и принимаю её решение.

У неё звонит телефон, и она беспомощно смотрит на меня. Стас. Я киваю, чтобы она приняла вызов. Предусмотрительно Поля ставит звонок на громкую связь.

— Привет, шлюшка Полинка! — Гогочет сын в трубку. — Пакуешь чемоданы? Признательное выступление приготовила? Смотри только старика до инфаркта не доведи.

— Спасибо за беспокойство, сынок, — хмуро бросаю в ответ. — Я тебя предупреждал по поводу своей женщины?

— Пап? Она, что, тебе ничего не рассказала?

— Так вот, — игнорирую я его вопрос. — Предупреждал ведь, щенок! Ещё раз мою жену побеспокоишь, я тебя упеку. Уже не в клинику упеку, Стас. Сядешь ты надолго. Твоё счастье, паскуда, что ты её тронуть не посмел. Иначе я бы тебя за свою жену сам лично за яйца подвесил с крыши центрального офиса.

— За какую жену, пап? — Он смеётся. — За шлюху, которая, пока ты в обезьяннике сидел, с сыном твоим развлекалась?

— На твоё счастье, — повторяю я, — ты не посмел тронуть мою жену. Ещё раз сунешься к ней, размажу как таракана. Ты меня услышал, Стас.

Я сбрасываю вызов и глубоко вдыхаю кислород. Поля снова давится слезами. Я сворачиваю на обочину и притягиваю её к себе.

— Перестань, пожалуйста. Ты должна постараться взять себя в руки, иначе Лёшка испугается.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Я хотела, чтобы мы были счастливы, — шепчет она. — Почему это так сложно? Так больно? Словно мы виноваты в том, что любим друг друга! Словно мы должны расплачиваться за это!

Её крик срывается на хриплый шёпот, а потом она совсем затихает.

— Возможно, тебе стоит возобновить работу с психологом, — осторожно предлагаю ей, и она послушно кивает. — Ты пережила сильный стресс, Поль. Всё в порядке, правда. Я всё понимаю. Тебе просто нужна небольшая передышка. Посидишь дома, займёшься своими нервами, а я улажу после праздников некоторые моменты, и мы все вместе слетаем куда-нибудь отдохнуть, договорились?

Она снова кивает. Мне не нравится её состояние. Вероятнее всего, это последствие приёма наркотических веществ плюс сильный стресс. Нужно будет понаблюдать за ней несколько недель, потому что меня пугает перспектива, во что может вылиться это происшествие.

В оставшиеся дни, проведённые у моих родителей, Поля берёт себя в руки и становится прежней. Почти. В глубине её синих глаз таится страх. Иногда она вскидывает взгляд в поисках меня, а когда находит, немного расслабляется. Иногда она начинает рыдать во сне, и я успокаиваю её, пока она снова не засыпает. И она совсем не подпускает меня к себе. К своему телу. Не позволяет касаться. Неохотно отвечает на мои поцелуи. Это не то, чего ждёт свежеиспечённый муж, но добро пожаловать в нашу жизнь, блядь.

Я не могу сказать, что мучаюсь от отсутствия секса. Нет. Поля предусмотрительно распаляет меня руками и удовлетворяет своим ртом. Но после она вежливо и твёрдо отказывается от продолжения. Когда я невыносимо хочу продолжать!

Сначала дело в ожидании анализов. И вот мы наконец снова приходим в кабинет врача. Вот у нас на руках имеется все бумаги, и в них чёрным по белому написано, что всё чисто. Никаких проблем. Никаких следов. Поля смущённо просит врача сделать ещё один анализ, и он кивает, никак не комментируя её желание.

А вечером Поля беззвучно опускается на колени, но мне невыносимо больше держаться на этих условиях.

Я тяну её за руки вверх и раздеваю. Но с досадой останавливаюсь, когда вижу на её лице слёзы.

— Блядь! — Я торопливо одеваюсь и протягиваю ей сорочку. — Хватит терзать себя и меня! Довольно, Поль. Что с тобой происходит?

Она молчит. Она молчит, даже когда я ухожу, хлопнув дверью. Чёртов ублюдок надломил что-то в моей девочке. И мне пора его за это наказать.

Я еду в сторону загородного дома, но раздаётся звонок.

— Да?

— Прости, — ревёт Поля в трубку. — Вернись ко мне! Я прошу тебя!

И, конечно, я разворачиваюсь и еду домой.

— Ещё пару дней, — шепчет она, устраиваясь рядом со мной в постели. — Пожалуйста! Ещё один анализ, чтобы я была уверена…

— Поль, он не трогал тебя, слышишь? Просто больная шутка больного человека. Чего ты боишься?

— У меня задержка, — тихий голос моей жены отзывается острой болью внутри меня. — Я должна знать наверняка, понимаешь?

— Понимаю, Поль, — я крепко прижимаю к себе её тело. — Всё будет хорошо, родная. Не переживай.

Масштаб моей личной катастрофы достигает невообразимых размеров. Я с трудом дожидаюсь, пока её дыхание выравнивается и она засыпает, целую её лоб и отправляюсь на поиски своего сына.