59. Николай

Я пожимаю руку, прощаясь с собеседником. После плодотворной встречи я в отличном расположении духа: Дубинин, бывший генеральный директор «Кельмана», наконец отправляется под суд. Туда ему и дорога. Набираю Полине, чтобы узнать, как она себя чувствует, но она скидывает звонок. Наверно, отдыхает.

Уже на парковке перед своим центральным офисом мне чудится в толпе фигура моей жены. В спортивном костюме она бежит в сторону главного входа, придерживая живот рукой. Снова набираю, но она опять скидывает.

Я не вижу машину с водителем, поэтому расслабляюсь. Если бы что-то случилось, со мной связались бы. Да и Поля позвонила, невзирая на встречу.

Первый звонок поступает, когда я собираюсь входить в стеклянные двери. Звонит Степан Григорьев.

С ним мы знакомы несколько лет: у его беременной жены диагностировали рак, он обратился в мой фонд, и я оплатил её лечение заграницей. Хороший мужик. Правильный. С удивлением я узнал, что он работает в офисе фирмы, которая попала в зону моих интересов. Можно сказать, что он спровоцировал моё окончательное решение прибрать к рукам эту фирму. Благодаря ему я встретил свою жену.

— Да, Стёпа. Случилось чего?

— Николай Петрович, привет! — Я усмехаюсь в ответ. — Мне жена твоя звонила. С полчаса назад. Помощи просила. Сразу не позвонил, извини. Щиток заискрил, не до телефона стало.

— Полина? В лифте застряла? — Почему-то сразу вспоминается наше маленькое приключение.

— Не, хотела выйти из офисного центра, минуя главный вход. Думаю, разберёшься, что к чему?

— Да. Спасибо, что поставил в известность! — Напрягаюсь я и тут же набираю другой номер. — Дима! Какого чёрта у вас произошло?

— Полина пропала. Прямо из кабинета. — Я игнорирую нарушение субординации с его стороны. — Мы просматриваем записи с камер.

— Как так получилось, что моя беременная жена испарилась из офиса? — Закипаю я.

— Она забыла сумку в машине, я спустился… А когда вернулся, её уже не было.

— То есть, — повышаю голос, — ты хочешь сказать, что беременная девчонка обвела вокруг пальца двух профессиональных амбалов и ушла из офисного здания, минуя главный вход?

— Да, — сокрушённо подтверждает он.

— И почему же, в этом случае, я узнаю это от не от тебя?

— Мы отслеживали маршрут, Николай Петрович.

— Отследили?

— Да, судя по всему, Полина направилась в ваш центральный офис.

— Я здесь, начинаю искать, а вы выезжайте. Немедленно!

Я взбешён. Профессионалы, твою мать! Упустили Полину. Позволили уйти. Да и она хороша! Что за приключения?

Иду сразу на охрану.

— Все записи с камер за последние полчаса. Живо!

Зашла. Минут семь-десять назад. Не ошибся, значит. Она в спортивном костюме. Взгляд отрешённый, больной. Бледная. Пугающе сосредоточенная. Что опять-то, блядь?

— Её найди, — показываю на экран. — В здании она. Куда пошла?

Охранник смотрит на меня непонимающе.

— Жену мою по камерам найди, — взрываюсь я. — Что, блядь, не понятно в моей просьбе?

Он начинает прокручивать записи, и я понимаю, почему она здесь. Почему сбежала. Почему не позвонила.

Здесь Стас. Стас, который ведёт за руку перепуганного ребёнка. Нашего Лёшку.

— Что это за камера? Где?

— На последнем этаже. В сторону лестницы на крышу идут.

— Блядь! Полицию вызывай и собери парней покрепче. К выходу на крышу. Пока не дам отмашку, никому не высовываться! Ясно?

— Конечно, Николай Петрович.

Я надеюсь, что ясно. Потому что не могу больше терять время на указания. Я устремляюсь к лифту, который тащится слишком медленно. Размашистыми шагами направляюсь через коридор последнего этажа в самый конец. К лестнице.

Кто-то подходит ко мне с документацией, но выражение моего лица отбривает любую попытку меня остановить.

Я выхожу на тёмную лестницу. Быстро преодолеваю несколько ступенек. Открываю дверь. И вот я на крыше.

Здесь, на высоте семнадцати этажей, пронизывающий насквозь ветер. Но Поля, что стоит передо мной, спиной ко мне, трясётся не из-за ветра. Она отчаянно рыдает. Завывает. Я-то знаю, как это с ней бывает.

Оцениваю ситуацию: Стас крепко держит нашего сына. Стоит на самом краю. Одной ногой за ограждением. Лёшка, побелевший от ужаса, уже не плачет. Мелко трясётся. Смотрит на меня с надеждой.

Ветер шумит в ушах. Доносит отчаянные всхлипы моей жены. В то время, как я пытаюсь оправдать надежды своего маленького сынишки.

На долгие годы этот момент застынет в моей памяти. Не сотрётся. Не забудется. Любое событие, хорошее или плохое, будет отсылаться сюда. На крышу офисного здания, где не осталось больше ничего, кроме долбанной семейной драмы и ветра отчаянных надежд.