Глава 12

Теплый морской бриз приятно холодил лицо. Голубое чистое небо ослепляло своей яркостью, а солнце ласково целовало ее щеки, открытые руки, шею… Доносился вкусный запах южных цветов и тихое жужжание трудолюбивых пчел, собирающих мед. Под босыми ногами рассыпался белый, мягкий, идеальный – песчинка к песчинке песок. Хелен стояла прямо у кромки бирюзового моря, вдыхала его аромат, наслаждалась солнцем и думала о том, какой счастливой она была. Она обернулась назад и встретила взгляд любимых, карих глаз, светившихся любовью и восхищением.

– Ты счастлива, моя сицилийская роза?

Хелен молча кивнула и протянула ему ладонь.

Но он оставался сидеть на песке и смотреть на нее.

– Только подумай, что нас ждало такое великое счастье, – тихо сказала она, опуская руку. – Только ты и я… – Она заметила краем глаза молодую женщину с длинными, развивающимися на ветру черными волосами, которая стояла далеко и близко одновременно. – Кто она? – обеспокоенно спросила Хелен. Ее глаза широко раскрылись.

– Она? – Рафаэле бросил на таинственную женщину ленивый взгляд. – Ее больше нет.

– Что? – не поняла Хелен, не отрывая взгляда от женщины. Ее волосы и белое, похожее на ночную сорочку платье придавало ей жуткий вид. Ее глаза – пустые, бесцветные смотрели прямо на Хелен.

Вдруг к незнакомке подошли два ребенка. Это были два мальчика, и они тоже были одеты в белое. Их глаза были такими же безжизненными и бледными, как у женщины. Они взяли ее за руки, и теперь все трое смотрели на Хелен, безмолвно, пристально… И это заставило Хелен задрожать от холода и страха.

– Рафаэле! Кто они? – с тревогой спросила Хелен.

– Я убил их. Они мертвы и больше не будут стоять на пути к нашему счастью, – с улыбкой ответил ее возлюбленный.

– Это твоя жена! И твои дети! – ахнула Хелен. – Зачем… Зачем ты убил их? Разве в тебе нет ни капли любви или жалости к ним?

– Ты хотела этого, и я подчинился твоему приказу.

– Нет… Я никогда не желала этого! – Хелен отступила назад и по щиколотку оказалась в теплой воде моря… Но море больше не было бирюзовым – оно стало кроваво-красным, и запах соли сменился сильным запахом ржавчины.

– Я убил их, чтобы быть с тобой, – сказал Рафаэле.

Он поднялся на ноги и направился к Хелен. Та в ужасе попятилась назад, споткнулась, упала в море крови и начала тонуть. Она закричала, но из ее горда не вырвалось ни звука…

– Он убил нас из-за тебя! – вдруг услышала она детский шепот в своем разуме. – Мы мертвы, и он может дать тебе то, что обещал: брак, дом и семью! Но ты вышла замуж, и наша смерть стала бессмысленной…

– Нет! Это не моя вина! – хотела было прокричать Хелен, но ее рот был залит кровью, и она чувствовала ее вкус – густой, странный и обжигающий…

– Нет! – Хелен резко села в кровати. Она глубоко дышала. Частый, громкий стук сердца стучал в ее висках. Глаза были широко распахнуты и наполнены ужасом. Ее тело было покрыто мурашками.

– Хелен? Вы в порядке?

Спокойный мужской голос, прозвучавший со стороны, прямо рядом с ней, заставил Хелен вскрикнуть и вскочить с кровати. В комнате было темно – окна были наглухо закрыты тяжелыми гардинами, но Хелен поспешно подбежала к окну, с силой оттянула гардины в стороны и зажмурилась от яркого утреннего света, который тотчас наполнил собой спальню.

– О, Боже! Это вы! Это всего лишь вы! – громко пробормотала она, увидев лежащего на большой кровати Бьорна-Магнэ. Ее муж полулежал, приподнявшись на локтях, и, с прищуренными глазами смотрел на Хелен. Его длинные ноги и нижняя часть туловища были скрыты под одеялом, но мускулистый торс был открыт взгляду жены, и она смотрела на него с тревогой и неприкрытым удивлением, словно спрашивая, что он делает в ее кровати, и что произошло этой ночью.

– Да, это всего лишь я. Вы ожидали в вашей постели кого-то другого? – усмехнулся Бьорн-Магнэ. Он приподнялся еще выше и облокотился спиной на подушки.

– Нет, нет! – поспешно воскликнула Хелен. – Мне приснился очень страшный сон… – Она вдруг увидела улыбку и блестящие глаза мужа и поняла, что стоит перед ним абсолютно нагая… И не только перед ним, а перед окном! Ее могут увидеть слуги! – Боже мой, как неловко! – пролепетала она, кинулась к своему свадебному платью, аккуратно висевшему на спинке кресла, и, как могла, прикрылась им от пристального взгляда супруга.

«Как болит между ног… Он лишил меня девственности!» – вдруг осознала она, чувствуя, как ноет ее тело при каждом движении. И эта мысль заставила ее забыть о сне, Рафаэле, о мертвецах, и вспомнить о том, как смело и неистово она встретила свою первую брачную ночь с почти незнакомым ей мужчиной.

– Доброе утро, моя дорогая супруга, – приветливо сказал Бьорн-Мангэ, сложив руки за головой и принимая позу истинного хозяина этой спальни. В его движениях было что-то хищное, а его расслабленная поза придавала ему вид собственника и заставила Хелен отступить едва ли ни к самой двери.

Хелен была так сконфужена, что желала просто сбежать отсюда, от него, пусть бы и голой, пусть бы и в коридор, полный зевак, но она трезво понимала, что эта роскошь была ей недоступна: он – ее муж, и, пусть он не ушел ночью, как она на то рассчитывала, а остался, он имеет полное право быть здесь, лежать в этой кровати и смотреть на нее… И все же… Ей было невероятно неловко стоять перед его взором голой… Точнее, прикрываясь одним лишь платьем.

«Он так смотрит на меня… Конечно! После того, что я вытворяла вчера, он считает меня мерзкой похотливой распутницей!» – с отчаянием подумала Хелен, не зная, ответить ли ему вежливо или истерично попросить его покинуть ее сейчас и немедленно!

– Доброе утро, мистер Нордстранд… – все же, выбрала сказать Хелен.

– Вы можете называть меня просто Бьорн или Магнэ, как вам больше нравится, – склонив голову набок, решительно прервал ее муж.

– Доброе утро, Бьорн-Магнэ! Разрешите ли вы мне называть вас так? – послушно сказала Хелен, хотя сама она предпочла бы всю жизнь называть его «мистером Нордстрандом», и чтобы он называл ее «миссис Нордстранд», а не просто «Хелен», как какую-нибудь горничную.

– Конечно, Хелен, как вы того пожелаете. Как вы себя чувствуете? – спросил Бьорн.

– Я? – Хелен смотрела на супруга и не знала, что на это ответить.

«Разве он не понимает того, что я никогда ранее не стояла голой ни перед одним мужчиной? Неужели ему совершенно равнодушен этот факт и мои чувства? Он словно нарочно издевается надо мной!» – недовольно подумала Хелен, прижимая к себе платье.

– Я чувствую себя очень странно, сэр! Я никогда раньше не была с мужчиной, и вы смущаете меня до глубины души! – честно выпалила Хелен. – Не могли бы вы отвернуться, чтобы я могла накинуть на себя хоть какую-то одежду?

Бьорн-Магнэ понимающе усмехнулся.

– Думаю, мне пора приступить к моим обязанностям хозяина дома. – Он откинул от себя одеяло и поднялся с кровати, представ перед Хелен во всей своей нагой красе. Заметив, что его жена опустила взгляд на пол, словно не желая или стыдясь смотреть на него, он коротко рассмеялся: – Ради Бога, Хелен, вы ведь уже видели все это, так почему вы отводите взгляд? Вы не находите меня привлекательным?

– Я… Почему-же, сэр… Нахожу! – не смея взглянуть на мужа, коротко ответила Хелен.

– Прекрасно, потому что вы увидите и почувствуете все это еще не раз, – довольно отозвался Бьорн-Магнэ и принялся натягивать на себя брюки.

– Когда, сэр? – спросила Хелен, надеясь, что он даст ей время привыкнуть у ее новой роли хозяйки поместья, и уж потом настаивать на исполнении супружеского долга.

В голосе Хелен прозвучала такая нескрытая тревога, что ее муж понял: пока с нее хватит. Все-таки, до этой ночи она была неискушенной девственницей, и то, чем они занимались ночью, пугало ее… Но Бьорн-Магнэ был доволен: Хелен оказалась прекрасной женой, именно такой, о которой он мечтал. Этой ночью она унесла его в Рай.

– Не сегодня, – ответил он, надел рубашку и с улыбкой добавил: – Но должен заметить, вы очень удивили меня, Хелен.

«Да! Удивила! Своим распутным поведением!» – поняла Хелен и пристально взглянула на мужа – благо, он уже был почти одет.

– Мне ужасно стыдно, сэр… Прошу, простите меня… – начала оправдываться она, помня пламя, пылающее в ее теле этой ночью, ее смелые поцелуи, ее просьбы… Приличная девушка никогда не будет вести себя так… Неподобающе леди!

– Вы извиняетесь за то, что занимались со мной любовью? Вы испытываете стыд за это? – уточнил Бьорн-Магнэ, поднимая с пола жилет, а затем фрак и туфли.

– Я извиняюсь за то, что делала это с такой дикостью и страстью… – поморщилась Хелен. – Порядочная женщина умеет держать в узде свои желания… А мои желания, сэр… Они были просто дикими! Мне стыдно за это!

Бьорн-Магнэ удивленно взглянул на жену и приподнял бровь.

– Дикие желания? Хелен, я ваш муж, и если вы всегда стаете такой дикой после вина, то я прошу вас – наслаждайтесь им вволю.

– Это больше не повториться! – с чувством пообещала Хелен, уверенная в том, что он жестоко шутит над ней.

– И еще я должен заметить, что вы прекрасно целуетесь, моя дорогая супруга, – словно не слыша ее, с кривой ухмылкой сказал Бьорн-Магнэ. – Вы, должно быть, целовали мужчину и до меня.

Хелен почувствовала себя такой грязной и отталкивающей, будто ее толкнули в большую бочку с навозом…

Как он понял? Догадался? Или же Рафаэле был хорошим учителем и научил ее искусству настоящего, страстного поцелуя? Ведь они целовались, и не раз… Даже довольно часто… При каждой их встрече.

– Как вы смеете? – фальшиво возмутилась она, желая защитить свою репутацию. – Я порядочная, благородна леди! И ваши обвинения ранят меня! – Но взгляд ее мужа был таким спокойным и немного хитрым, что она решила сдаться: – Хорошо, я признаюсь! Я действительно… Я правда имею некий опыт поцелуев с мужчиной… – Ее щеки горели, пальцы впились в платье. – Всего несколько раз… – солгала она. – Но ничего более… Никогда… Я не позволяла ему…

– Я знаю, – перебил он ее твердым, спокойным тоном. Он улыбнулся, но в его улыбке не было осуждения. – Вчера ночью вы пришли ко мне чистой, как Дева Мария. Не волнуйтесь, Хелен, я не осуждаю и не презираю вас за то, что вы пару раз поцеловались с каким-то мужчиной до меня. Я и сам имею опыт поцелуев с другими женщинами, и не только поцелуев. – Он увидел, что Хелен нахмурилась и, словно решив оправдаться перед ней, добавил: – В мои молодые годы я был порядочным ловеласом. Но это в прошлом. Последние пять лет я не имел близости ни с одной женщиной – меня слишком занимала моя работа и мои корабли. Запомните, Хелен: мне неинтересно ваше прошлое – меня волнует лишь ваше будущее со мной. Мы пообещали друг другу верность и будем хранить ее, правда?

– Конечно, сэр, – тихо сказала на это Хелен: признание супруга вызвало в ней самое настоящее отвращение. – И все же я обещаю, что больше не буду пить более двух бокалов вина.

– Хелен, не терзайте себя так. Этой ночью я тоже был нетрезв. – Бьорн-Магнэ направился к двери, заставив жену поспешно спрятаться в угол.

Слова мужа заставили сердце Хелен сжаться от боли: она забыла… Она посмела забыть!

– Значит, вы нарочно напились? Вино помогло вам лечь со мной в постель? – громко, с отчаянием прошептала она. Ее глаза наполнились слезами.

Как она посмела забыть о том, что похожа на загорелую крестьянку! Как она позабыла о том, что ее кожа была темной, а волосы на руках и ногах – черными и заметными?

– Что? – прищурился Бьорн-Магнэ, кинув на нее непонимающий взгляд.

– Вы бы никогда не занялись со мной любовью трезвым! – пролепетала Хелен, желая провалиться сквозь землю.

– Вы странная женщина, – усмехнулся ее муж, открывая дверь и более не смотря на нее. – Позовите вашу камеристку – пусть приведет вас в порядок. Нас ждет завтрак с нашими дорогими гостями. – Он вышел из покоев и уверенно закрыл за собой дверь.

Хелен медленно подошла к кровати и села на самый ее край. Она все еще прижимала к себе свадебное, теперь безнадежно смятое платье, и ее тело дрожало мелкой дрожью.

Сон с Рафаэле и его мертвой семьей был ужасен. Но еще ужаснее оказалась реальность – ее муж взял ее девственность, будучи пьяным, а это значило одно – он солгал, когда назвал ее красивой. Он лжет на каждом шагу, с каждым своим вздохом…

«Цыганка! С огромным выменем!» – пронесся в ее голове полный отвращения голос мистера Бранвелла – ее первого жениха.

Хелен спрятала лицо в складках своего платья и бессильно, тихо закричала.

Но за завтраком, одетая в скромное, утреннее платье и скрыв волосы под легким утренним чепцом из батиста, украшенном оборками, Хелен играла роль хозяйки просто идеально. Все гости (кроме детей Вивиан) и слуги прекрасно знали, что это означает: мисс Валент стала миссис Нордстранд. Брачная ночь была консумирована. К счастью, никто не задал ни одного острого или неприятного вопроса, и переход из девичества в замужнюю женщину оказался для Хелен довольно гладким и тихим. Единственное, что невольно напомнила ей о прошедшей ночи с мужем, была боль, все еще присутствующая в ее теле, но она улыбалась и старалась не обращать на нее внимания.

Завтрак прошел торжественно и дружелюбно, но сердце Хелен упало, когда Вивиан и ее супруг заявили о том, что после обеда намерены уехать – дети тоскуют по своим игрушкам и пони, сказали они. Но еще глубже новоиспеченную хозяйку поместья ранило то, что домой решительно пожелал вернуться ее отец: Брайстед-Манор нуждается в своем хозяине, и мистеру Валенту предстоит разобраться со всеми накопившимися за время его отсутствия делами

– Как только все будет налажено, все счета оплачены и все документы разобраны, я подожду возвращения твоей матери из Лондона, и мы тотчас навестим тебя и твоего супруга, – горячо пообещал мистер Валент, прощаясь со своей дочерью. В его глазах блестели слезы боли расставания… Его Хелен, которая всегда была рядом с ним, теперь принадлежала другому мужчине… Но мистер Валент доверял своему зятю и считал, что вскоре молодожены найдут общие интересы, и, возможно, скоро зачнут ребенка, который уже на всю жизнь свяжет их вместе неразрываемой цепью.

– Позаботьтесь о ней, мой дорогой зять. И прошу, помните: Брайстед-Манор всегда ждет вас с распростертыми объятьями, – вежливо сказал мистер Валент мужу дочери, а затем в последний раз потрепал Хелен по щеке, сел в карету и пустился в долгий путь домой, забирая с собой всех слуг Валентов, в том числе и Нэнси.

Вивиан и ее семья уехали еще раньше, и теперь Хелен смотрела вслед карете отца с испугом в груди и повлажневшими глазами – совершенно одна в этом новом для нее доме. Одна наедине с новой ролью и ответственностью.

Хелен молча взглянула на Бьорна-Магнэ, стоящего рядом: он выглядел спокойным – он купил себе английскую жену-девственницу и остался доволен покупкой.

Одна, наедине с мужчиной, которого знала всего третий день и который имел над ней всесильную власть.