Глава 14

– Боюсь, с нашими нарядами, нас примут довольно холодно, – тихо сказала Хелен, внимательно окинув взглядом своего супруга, но все же восхитившись тому, каким красивым мужчиной он был.

Английский камердинер хозяина дома, нанятый для того, чтобы мистер Нордстранд выглядел по-английски и со вкусом, наконец-то смог выполнить свои обязанности, и был рад этому. Обычно Бьорн-Магнэ расхаживал по дому и поместью в своем «домашнем, непринужденном» виде, но в этот день ему требовалось предстать перед местным обществом, и у него не было права ошибиться. Поэтому сегодня новоприбывший норвежский буржуа был одет элегантно, в идеально сидящую, дорогую, но в то же время несколько старомодную и скромную одежду, говорившую о том, что он обладает богатством, но не кричит о нем на каждом углу. Этот наряд выбрал сам мистер Нордстранд: он имел богатый опыт общения со всеми слоями общества, как в Норвегии, так и в Англии, и знал, где схитрить и быть скромным, а где блистать умом и юмором.

– Вы выглядите просто прекрасно, Хелен, – коротко бросил Бьорн-Магнэ, тоже оценив внешность и наряд жены. И он остался доволен: наряд Хелен был некричащим, богатым, но не нарядным. В нем чувствовалась некоторая торжественность, но не переступала «добрую английскую сдержанность».

Хелен знала, как одеваться в церковь, ведь она не пропускала ни одной службы (только по болезни, и последние две недели – по причине легкомыслия ее супруга). Она знала, что церковь была сценой, на которой прихожане, особенно богатые и знатные, имели возможность, молча, одними лишь своими нарядами, рассказать о себе, своем богатстве, статусе и крови. Благодаря этому знанию Хелен была довольна своим нарядом и довольна нарядом своего мужа. Бьорн-Магнэ был так красив, что от него сложно было отвести взгляд… Красив, элегантен, скромен…

– Вы тоже, сэр. Этот наряд вам очень к лицу. Как бы я желала видеть вас таким каждый день, – сдержанно улыбнулась Хелен, надеясь, что ее комплимент повлияет на него и поставит его на истинный путь.

– Возможно, нас примут холодно, но мы с легкостью добьемся успеха, и очень скоро, – словно не услышав намека жены, сказал Бьорн-Магнэ. – У нас имеется отдельная скамья, позади той, что принадлежит местному банкиру-буржуа. – Увидев удивленный взгляд супруги, он улыбнулся. – Как видите, я все же не так потерян. Я получил эту скамью еще до вашего приезда и даже появлялся в церкви несколько раз, вместе с нашими общими друзьями герцогом и герцогиней.

– Вы сидели на одной и той же скамье с ними? – с надеждой спросила Хелен, вдруг поняв, что их шансы быть принятыми возросли во много раз: его видели с Его Сиятельствами Герцогом и Герцогиней Найтингейл! Какая удача!

– Да, сидел. Вы бы видели, как облизывала их местная аристократия. Бедняги получили множество приглашений на обеды и балы, и им пришлось посетить несколько из них. – Бьорн-Магнэ подставил жене локоть, и она положила на него свою ладонь в тонкой бежевой перчатке.

– И вы? – вновь встрепенулась Хелен.

Они направились к большой, новой карете, ожидающей их перед парадным входом в дом.

– И я. Но не от аристократии, нет, – увидев полные надежды глаза супруги, уточнил Бьорн-Магнэ. – Меня пригласили к себе все местные буржуазные семьи. Увы, я был слишком занят и отклонил все приглашения. Надеюсь, мне это простят… Но ни один аристократ и ни одна знатная семья не соизволили прислать мне ни одного приглашения или даже короткой записки.

– Что ж, жаль, но я не удивлена, – пожала плечами Хелен. Муж осторожно усадил ее в карету и сел напротив нее. – Но вас видели с Найтингейлами, и это просто прекрасно. Надеюсь, местная знать поняла, что вас с известным, могущественным герцогом и его супругой связывает самая настоящая дружба.

– О, герцог и герцогиня хвалили мою особу на каждом углу и каждой паре ушей. Герцогиня в особенности. Она подготавливала местную знать к тому, что им придется принять нас.

– Придется?

– Конечно, это случится не сразу, но у них просто нет выбора: герцог и герцогиня не побоялись показать, что являются друзьями иностранного буржуа, а значит, полдела уже сделано. Теперь дело за вами, Хелен. Только прошу: при беседах с буржуа сделайте вид, что не считаете себя выше их, иначе это оттолкнет их от меня, и я потеряю необходимую мне поддержку и связи.

– Вы считаете меня такой… Такой… – Хелен была изумлена и обижена его словами, но не могла подобрать нужного слова.

– Такой ограниченной? Да, Хелен. Именно такой вы и являетесь, – без обиняков сказал ей супруг.

Бьорн-Магнэ решил, что пора бы ему вывести с Хелен ее спесь – она могла испортить его блестящий план. В каждом взгляде, который она бросала на него, он чувствовал презрение и понимал, что для этой девицы он навсегда останется человеком, за которого ей пришлось выйти замуж, и который настоял на этом браке, и этим столкнул ее на ступеньку ниже на безжалостной, смехотворной социальной лестнице.

– Вы… Вы просто грубиян! – в сердцах воскликнула Хелен. – Вы считаете меня ограниченной? А какой я должна быть? Я выросла в другом обществе в другой атмосфере, с другими правилами! Я всю свою жизнь слышала от моей матери, что выйду замуж за благородного джентльмена!

– Я понимаю, что вы не считаете меня таким джентльменом, но это не задевает меня. Я встречал таких, как вы, много раз, и ваше мнение обо мне не ранит меня, но показывает четко и ясно, насколько ограничен ваш разум всеми этими правилами, воспитанием и материнскими настояниями. Но я думал, что вы выше всего этого. Так мне сказала герцогиня. Она так восхваляла вас, что я не имел никаких сомнений в том, что мы найдем общий язык.

Эти слова, сказанные спокойным тоном, заставили Хелен нахмуриться: как? Он находит ее такой… Такой отталкивающе-гордой? Разве она не дала ему понять, что этот брак нужен и ей? Разве она не стала ответственной и умелой хозяйкой его поместья? Разве она не облегчила его жизнь своей заботой о его доме? Она вкладывает в это усилия и заботу, а он не замечает этого вовсе, и единственное, что его волнует – ее гордость?

– Это вы женились на мне! Это вы устроили этот брак! Пусть Вивиан пела мне дифирамбы – как вы могли вступить в брак с женщиной, о которой знали только со слов других? – возмутилась она, смело смотря в мужественное, красивое лицо мужа.

– Я позволил себе поверить в чудо, но теперь вижу, что чуда не случилось, – холодно бросил ей он, но затем глубоко вздохнул: – Но теперь поздно жалеть. Наш брак заключен, консумирован, и нам друг от друга не сбежать. Мы вместе стоит у штурвала огромного, неповоротливого корабля и должны научиться править им, несмотря на бури и волны. Иначе он разобьется, а мы с вами, и все, кто нас любит, утонем и станет пленниками сетей Ран.

Кто такая или такой Ран, и почему Ран ловит утопших в сети, Хелен не знала, но и не стала спрашивать: должно быть, это его норвежские штучки, от которых он никак не желает избавиться. Но она знала, что ее муж был прав: она стоит у штурвала и держит его вместе с ним, и, если она продолжит и дальше отказываться плыть с ним по одному курсу, если она так и будет высказывать свою обиду этим браком и недовольство мужем буржуа, этот брак станет еще более невыносимым, а дети, которые у них обязательно будут, будут расти в родительских ссорах и страдать о того, что их отец и мать презирают и даже ненавидят друг к друга. Но она не хотела такой судьбы. Не хотела всем своим сердцем!

– Вы правы, – поразмыслив, сказала Хелен, с болью смотря в глаза супруга.

Бьорн-Магнэ удивленно приподнял брови: она согласна с его доводами? Просто невероятно!

– Вы так считаете? – уточнил он, чувствуя к Хелен недоверие и не зная, как толковать ее слова.

– Нам пора прекратить сосуществовать и необходимо начать жить вместе. Разве вы так не считаете? – тихо, грустно сказала Хелен. – Вы обвиняете меня в том, что я слишком горда, но мне требуется время, чтобы привыкнуть к моему новому статусу. Я не могу так просто забыть о моем происхождении и принять ваш образ жизни.

– Я понимаю вас, Хелен. Причина не в вас, а в том, что общество слепо делит людей на классы, руководствуясь богатством, титулами или древними родами, а не умениями, умом и душевными качествами. Вы сами сказали, что вас воспитали ожидать мужа-аристократа, но, возможно, этот аристократ обладал бы уродливой душой и был бы злым и жестоким. Скажите мне, Хелен, такой муж был бы для вас партией достойней и лучше, чем щедрый, спокойный характером и уважающий вас и ваш покой буржуа?

«Он словно знает о том, что на мне хотел жениться тот негодяй мистер Бранвелл! – подумала Хелен, и перед ее глазами пробежали все сцены того, как он унижал его, в ушах зазвенел его голос, бросающий ей оскорбления и обвинения. – Нет… Я была бы глубоко несчастна в браке с ним… Он заставил бы меня жалеть о том, что я живу и дышу…»

Хелен невольно закрыла губы ладонью, чтобы ее муж не увидел, как они задрожали от страшных, больных воспоминаний. Но затем она фальшиво улыбнулась и взглянула на Бьорна-Магнэ.

Он смотрел на нее с участием, как будто тоже увидел все эти сцены и услышал все слова мистера Бранвелла.

– Нет, сэр, такой супруг стал бы моей смертью, – решительно ответила Хелен. – Поверьте, между вами и таким мужчиной, я выбрала бы вас. Без раздумий.

– Тогда давайте попробуем жить, Хелен. Давайте сбросим с нашего корабля ненужный балласт и поплывем плавно и уверенно, – тихо сказал Бьорн-Магнэ и протянул супруге ладонь.

– Давайте, мой дорогой супруг. Давайте начнем с того, что очаруем всех местных буржуа и аристократов сегодня в церкви, – тихо, с готовностью ответила ему Хелен и без колебаний пожала его руку.

– Так и сделаем, миссис Нордстранд, – тепло улыбнулся Бьорн-Магнэ.

– И еще: я критикую вашу одежду и ваш внешний вид, но, поверьте мне, я просто желаю помочь вам… Вы желаете стать частью английского общества, вы желаете связей и нужных друзей… Но вы должны понять: мы, англичане очень щепетильны к внешнему виду и манерам. – Она мягко улыбнулась. Ее муж слушал ее внимательно, не перебивая. – Бьорн-Магнэ, поверьте мне, я не критикую вас от скуки или желания оскорбить вас – я ваша жена, и это моя обязанность помочь вам. – Хелен вдруг крепко сжала его ладонь. – Всю мою жизнь я слышала критику в мой адрес от моей собственной матери. Не было ни дня, когда она была довольна моей внешностью… Я не желаю быть такой. Ни сейчас, ни в будущем. Я хочу, чтобы наши дети жили в мире и покое. Я хочу, чтобы они никогда не знали той боли и критики, которую испытывала их мать…

– У нас будут просто прекрасные дети, Хелен. А вы будете просто прекрасной матерью, – тихо сказал Бьорн-Магнэ и, поддавшись вперед, поцеловал ее ладонь. – И я даю вам слово, что буду хорошим отцом – таким, каким был мой отец для меня. Забудьте о вашей матери, моя дорогая. Она осталась в прошлом и больше никогда не ранит вас. – Он отпустил ладонь жены и крикнул кучеру: – Вези нас в церковь, Марк! Нас ждут там с нетерпением!

– Как прикажете, сэр! – отозвался кучер и пустил рысцой двух белых, породистых лошадей.

Когда карета подъехала к церкви, супруги Нордстранд спустились на землю и элегантной походкой, рука под руку, пошли к входу.

– Не забудьте снять цилиндр! – шепнула Хелен мужу.

– Черт, едва не забыл! – шепнул тот в ответ и последовал совету жены.

– И не ругайтесь!

– Больше не буду! Но улыбнитесь, Хелен. Покажите всем вашу прекрасную светлую улыбку.

Хелен улыбнулась. Ее муж улыбался тоже. Но вдруг она остановилась, и ее лицо стало серьезным.

– Я, кажется, позабыла сообщить вам о том, что меня, с моим цветом кожи, могут здесь не принять, – тихо сказала она.

Как она могла забыть? А вдруг из-за этого шансы ее мужа сойдут на нет? Ведь она уже имеет горький опыт – видят нее ее, а ее кожу. Хотя… В Лондоне, на празднике Мэри Блаквэлл, она была принята с теплотой… Но как ее примут местные буржуа? А знатные семьи? Что они скажут? Что подумают? О ней, ее муже, ее браке?

– Что бы ни случилось, Хелен, всегда помните, что в глазах вашего мужа вы являетесь идеальной хозяйкой и красивой, достойной женщиной. Все остальные мнения не должны волновать вашу душу, – мягко сказал Бьорн-Магнэ, желая прогнать страх, вдруг отразившийся в темных глазах жены.

Слова мужа ободрили Хелен, и она вновь улыбнулась. Вместе они зашли в церковь и, чувствуя на себе любопытные взгляды множества пар глаз, скромно заняли свою скамью.

***

– Новое приглашение! От… – Хелен еще раз взглянула на подпись. – От мистера и миссис Зингер. Зингер… Боже мой, я не помню этого имени… – Она попыталась вспомнить, кем были эти люди, но сегодня в церкви она завела столько новых знакомств, что с трудом могла припомнить имена и лица.

Супруги Нордстранд сидели в своей уютной большой гостиной, удобно расположившись у горящего камине и пили вечерний чай. Часы пробили девять вечера, но Хелен и Бьорн-Магнэ не были уставшими: их сегодняшний поход на церковную службу стал большим успехом как для него, так и для нее: он показал всем присутствующим свою английскую супругу, и местное буржуазное общество приняло ее в свой круг с восторгом и радостью. Смуглая кожа миссис Нордстранд, может, и смущала их, но они нашли ее красивой, очаровательной и доброй. Хелен хорошо сыграла свою роль: дочь джентльмена, она общалась с женами буржуазных богачей наравне, делала комплименты и попросила совета, где можно было найти хорошее ателье или нанять швей. Жены-буржуа были рады вдвойне: эта женщина благородного происхождения «добровольно» покинула свой круг ради мистера Нордстранда, и, к тому же, она вела себя скромно и всем своим видом показывала, что заинтересована стать частью их общества.

Бьорн-Магнэ не прогадал, женившись на Хелен: теперь все потенциальные партнеры увидели, что он решительно настроен прожить всю оставшуюся жизнь в Англии, завести детей-англичан (которые в будущем могли стать прекрасной партией для любой буржуазной семьи), и продолжать зарабатывать большие деньги, при этом не являясь конкурентом ни одному из местных бизнесменов – он владел верфями, и в какой-то степени даже немного возвышался над ними и превосходил их богатством, но при этом не кичился, не задирал нос, и высказал нефальшивую заинтересованность в местных буржуа, их бизнесе, семьях и возможном сотрудничестве.

Круг буржуа имел свои собственные взгляды на внешность, ожидания и правила, но при этом был более мягким, поддающимся воздействию со стороны и ищущей выгоду повсюду, где ее можно было найти, а новоприбывшее семейство Нордстранд – молодые, красивые и ужасно богатые, были мечтой каждого уважающего себя буржуа – знакомство и хорошие отношения с ними сулило много, а то, что мистер Нордстранд был иностранцем – еще больше: новый рынок сбыта. Мужчины-буржуа нашли Хелен очень красивой и скромной, а их жены нашли Бьорна-Магнэ великолепием воплоти, и кто-то из них даже завидовал его жене белой завистью.

После церкви, общения и знакомств, приглашения в дом священника и его супруги на ужин, обмена комплиментами и советами, Нордстранды отправились домой, уставшие, но полные радости и в приподнятом настроении – дело удалось! Корни впущены! Вскоре семейство из роскошного, таинственного Мидскуг-Манор станет неотъемлемой частью местного общества и обретет популярность среди местных буржуа. После ужина на Хелен и Бьорна-Магнэ посыпались приглашение за приглашением – их звали на балы, чаепития, ужины, музыкальные вечера…

Но, если буржуа приняли новое семейство без труда, местная аристократия отнеслась к ним с большой осторожностью, а тот факт, что Хелен – дочь поместного дворянина вступила в такой неровный для нее брак, вызвало в их кругу сплетни и некоторое осуждение. Смуглая кожа миссис Нордстранд также не осталась без внимания, и про нее местная знать шепталась тоже. После церковной службы знатные леди и джентльмены улыбнулись, некоторые кивнули, некоторые бросили равнодушное: «Добро пожаловать,» и это было все, чего добилась от местной знати супруги Нордстранд в этот день. Особенно холоден и даже неприветлив с ними был местный сквайр мистер Нилман – глава самой популярной местной знатной семьи. Он смотрел на Нордстрандов свысока и не одарил их ни кивком, ни словом, ни улыбкой. На одного буржуа больше – только и всего, размышлял он. Такого же мнения была и его дородная супруга, а также их четверо детей. Однако быть с Нордстрандами открыто враждебными и неприветливыми из местной знати не посмел никто: всем была известна дружба этого норвежца с герцогом Найтингейлом, и обижать друга такого могущественного человека было бы ошибкой.

– Зингер? – переспросил Бьорн-Магнэ. Он сидел в соседнем с Хелен кресле и пил чай – крепкий, без сахара. – Это потомки немцев. Мистер Зингер владеет большим складом, а его жена является дочерью богатого лондонского буржуа.

– Кажется, вы уже разузнали все и обо всех? – улыбнулась Хелен, откладывая от себя приглашение.

Со дня свадьбы они никогда не проводили так много часов вместе, но ни Хелен, ни ее супруг не чувствовали неловкости – им было даже уютно вместе, словно они были старыми, добрыми друзьями… И оба находили этот факт странным, но наслаждались им.

– Безусловно. Еще до моего переезда, – с хитрой усмешкой бросил Бьорн-Магнэ.

Хелен была приятно удивлена: какой, однако, цепкой хваткой обладал ее супруг! А каким джентльменом он был в церкви и после! Сегодня она услышала, и не раз, о том, какой счастливицей была: ах, мистер Нордстранд так красив! Ах, как он загадочен! Какие у него яркие голубые глаза! С таким супругом она не будет знать бед и печали!

– Мы получили много приглашений от буржуа, но ни одного от знати, – тихо сказала она, любуясь профилем своего мужа. Сегодня он впечатлил ее. Очень. Он показал себя с неизвестной ей стороны, и она начала думать, что ее отец и Вивиан были правы, когда едва ли не насильно выдали ее за него замуж. Возможно, то, что она не любила его, было даже удобно и трезво: когда-то она уже доверилась своему сердцу… И куда оно привело ее? Пусть она и ее муж не любят друг друга – главное, чтобы между ними было уважение и согласие. Более в браке не требуется.

– Все будет. Не сейчас, так потом, – улыбнулся словам жены Бьорн-Магнэ.

Незаметно от Хелен, Бьорн-Магнэ так же изучал ее лицо и размышлял о том, как она вела себя в церкви, об их беседе в карете и их договоре начать все с чистого листа. Он скользил взглядом по ее лицу, шее, открытым рукам и находил ее идеальной женщиной. Он вдруг словил себя на мысли, что вновь желает увидеть свою жену нагой, с распущенными волосами. Он захотел поцеловать ее. Обнять. Сказать, что гордится ею. Эта Хелен – приветливая и более не испорченная гордыней, заставила Бьорна-Магнэ поверить в то, что их семейный корабль пошел по верному курсу… И она была такой роскошной, такой соблазнительной…

– Позвольте мне сегодня прийти в ваши покои, Хелен, – вдруг, помимо своей воли, сказал он, услышав свой собственный голос словно со стороны.

Он желал ее.

Он хотел провести эту ночь с ней.