Глава 15

Хелен удивленно взглянула на него и не знала, что ответить.

– Я… Я хочу от вас ребенка, Бьорн-Магнэ, – наконец, вымолвила она, вспомнив, что еще недавно сама была наполнена решительностью заставить его исполнить супружеский долг.

– Это прекрасно, Хелен, – ответил он. – Мы можем начать стараться уже сегодня.

– Я не готова, сэр… – Хелен вдруг наполнилась ужасом: он желает заняться с ней любовью? Что на него вдруг нашло? Чем она вызвала в нем эту похоть? Его глаза так странно блестят. Лишь одна мысль о том, что ей придется лечь с ним в постель… Трезвой, а значит, робкой и застенчивой…

– Вы мой супруг, Бьорн-Магнэ, и вы имеете полное право настоять на этом, но прошу вас… Мы едва знакомы. Сегодняшний день прошел так хорошо, и мы нашли общий язык, но этого недостаточно для того, чтобы я… Что мы…

– Вам нужно время привыкнуть ко мне, – понял он и улыбнулся своей спокойной улыбкой. – И вы совершенно правы Хелен. Я мужчина и готов заняться с вами любовью хоть сейчас, на этом ковре, но вы женщина, и вам необходимо чувствовать себя комфортно и безопасно. Постель может подождать, но наше знакомство мы начнем уже завтра. Я покажу вам кое-что прекрасное: место, в котором я люблю бывать, и в котором моя душа находит умиротворение…

– Но нам не следует медлить с постелью тоже: мне двадцать восемь лет, и я уже стара для материнства… С каждым новым годом мои шансы выносить здорового ребенка… Или ребенка вообще уменьшаются.

– Двадцать восемь лет – это еще молодость, Хелен. Мне тридцать три, и я считаю себя мужчиной в расцвете сил. Или вы находите меня старым?

– О, нет… Вы великолепно выглядите.

– Вы тоже. Так что не беспокойтесь: детей я вам дам. Если не сегодня, то в любую другую ночь, вам следует лишь намекнуть мне, что вы желаете моего визита.

– Я так и сделаю… Но вернемся к приглашениям: мы получили двенадцать приглашений на ужин, два на чаепитие, еще два…

– Ответим согласием на все. А затем пошлем приглашения всем, кто пригласил нас. Сквайр пока чудиться нас, как крыс на корабле, но я знаю, какую слабость он имеет. А у этого гордеца, Хелен, эта слабость просто огромна и очень удобна для нас.

– Деньги! – тотчас догадалась Хелен, вдруг вспомнив, о чем шептались между собой местные жены буржуа.

– Именно. Этот джентльмен живет не по средствам, и, уверяю вас, дружба с нами будет казаться ему не просто выгодной, а желанной. Видите ли, у меня добрая душа, и я всегда готов прийти на помощь. Если ему что-то требуется срочно продать – я всегда готов предоставить мои деньги и купить это, как когда-то купил это прекрасное поместье.

– Вы воспользовались тем, что прежний владелец оказался в сложной ситуации и купили у него Мидскуг-Манор? – сопоставив факты и слова мужа, спросила Хелен.

– В то время оно называлось по-другому. Вы почти добрались до истины, Хелен, но эта сделка была выгодна и ему, и мне: ему требовались деньги, мне – поместье в Англии, и я сделал ему предложение, от которого он не смог отказаться, – обыденным тоном сказал на это Бьорн-Магнэ.

«Как и мой отец. Вам нужна была английская жена, а моей семье – избавиться от меня, и вот, вы заключили выгодную сделку, сэр! Вы истинный буржуа!» – с иронией подумала Хелен, едва заметно усмехнувшись.

Ее душа разрывалась от противоречивых чувств: с одной стороны деловая хватка супруга и его талант получать все, чего он только пожелает, даже восхищало ее, ведь именно благодаря этому она сейчас являлась респектабельной в местном буржуазном обществе дамой, сидела в своем собственном доме, у своего собственного камина, и спала в своей собственной постели. В этом доме она крепко держала бразды правления, и была довольна этим. Все же ей достался не скупердяй муж, чего она страшилась раньше, а мужчина, доверяющий ей свои финансы, которые она могла тратить на нужные (и не очень) закупки и при этом не отчитываться перед ним за каждый пенни. Но с другой стороны его уверенность в том, что ему подвластно и доступно абсолютно все, то, что он строил свое счастье на бедах и горестях других, например, на том же бывшем владельце поместья, отталкивала ее, и закрыть на это глаза и быть равнодушной к этому факту она не могла, как бы ни старалась. Хелен не имела никаких сведений о том, как Бьорн-Магнэ вел свой бизнес, но подозревала, что, как и другие, успешные богачи, он платил рабочим своих верфей жалкие гроши. Ведь именно такие они – буржуа.

«Вы можете заняться со мной любовью прямо сейчас, на этом ковре, сказали вы. Но после этих ваших слов дверь моей спальни будет для вас закрыта еще долго. Пусть я отчаянно желаю родить ребенка – переступить через себя и мое отвращение к вам мне не в силах!» – вдруг пронеслось в разуме Хелен. Она внимательно, не отнимая взгляда смотрела на своего супруга и чувствовала, как вся ее радость и гордость сегодняшнего успеха в церкви сходила на нет.

И все же Хелен не смогла не отметить: Бьорн-Магнэ мог бы и не спрашивать ее, а просто заявить о том, что придет к ней сегодня и проведет с ней ночь. Но он спросил. И он деликатно принял ее отказ и правильно почеркнул, что ей требуется безопасность и комфорт. Увы, он не знал: для того, чтобы лечь с ним в постель, Хелен требовалось бы выпить вина. И не только ей – ему тоже. Видимо он тоже хочет поскорее стать отцом, и поэтому лжет ей в лицо о том, что находит ее красивой, желанной женщиной.

Утонув в своих нерадостных мыслях, Хелен не заметила того, что ее супруг почувствовал на себе ее пристальный взгляд и тоже взглянул на нее.

– О чем вы думаете, Хелен?

Голос мужа, спокойный и мягкий, вывел Хелен из ступора, и она поспешно отвела взгляд от лица Бьорна-Магнэ на свои ладони.

– Я думаю о том, что нам следует ответить на все эти приглашения завтра утром и разослать их до вечера, – солгала Хелен и фальшиво улыбнулась. – И я считаю, что вскоре нам просто необходимо устроить большой бал, чтобы показать наше гостеприимство и наше… То есть ваше, конечно, богатство.

– Все, что принадлежит мне – ваше тоже. Насчет бала… – Бьорн-Магнэ нахмурился и устремил взгляд на горящий камин. – Признаюсь вам, балы я не люблю. Я нахожу их скучными и недостойными того, чтобы тратить на них мое драгоценное время.

– Правда? – На лице Хелен невольно засветилась удивленная улыбка.

– Правда. Ну, а что вы? – было ей ответом.

– Вам будет приятно узнать о том, что балы никогда не прельщали и меня. Каждый бал был для меня пыткой, – призналась Хелен и болезненно поморщилась, вспомнив о том, с каким презрением и холодностью встретил ее Лондон в ее единственный Сезон там. Она вдруг вновь ощутила на своей коже удивленные, неприятные взгляды, и услышала за спиной насмешливый шепот, обсуждающий ее внешность. Этот шепот был таким громким, что Хелен невольно обернулась, испуганная и полная тревоги.

– Если мы оба не находим в балах никакого удовольствия, к чему нам отягощать наши жизни устраиванием нашего собственного? – с усмешкой спросил Бьорн-Магнэ, все так же смотревший на огонь и не замечающий, как изменилось лицо его жены.

– Потому что… Потому что это нужно для вашего бизнеса… – через силу сказала Хелен: тени прошлого, насмешки и грубость, которую она пережила в Лондоне годы назад, вдруг вернулись к ней и так крепко ухватились за ее сердце, что она невольно приложила ладонь к груди.

– Боюсь, вы правы, Хелен. Нам придется устроить пышный прием с танцами, фальшью и лицемерием. Мы вынуждены будем слушать сплетни и отвечать на глупые вопросы о нашем браке и о том, как вы снизошли до меня, и как я сумел заполучить такую красавицу благородной крови как вы, – тихо, с неприкрытым презрением сказал Бьорн-Магнэ. Затем он поднялся на ноги. – Что ж, я проведу некоторое время в моем кабинете, за бумагами. А вы ступайте в ваши покои и отдохните. Спокойной ночи, Хелен. – И, не дождавшись ответа супруги, он зашагал к лестнице, но вдруг остановился и обернулся к жене. На его лице виднелась теплая, довольная улыбка. – Благодарю вас за сегодняшний день, Хелен. Вы были просто великолепны. Продолжайте в том же духе. – И после этого он удалился, оставив Хелен одиноко сидеть на софе, у камина, окруженную приглашениями и призраками прошлого.

В гостиной было светло и тепло, но Хелен казалось, что она вдруг наполнилась тенями, которые безжалостно ползли к ней и цеплялись за полы ее платья. Вскочив на ноги, Хелен поспешила в свои комнаты, в которых, знала она, находится осколок ее светлого прошлого – частица Италии. Частица былой любви. Ее единственное утешение в этом большом замке, в котором не было ни единой души, которой она могла бы довериться и на чьем плече могла бы иссушить свои слезы. Она и раньше страдала от одиночества в этом доме, но в этот вечер это чувство было таким всепоглощающим, что Хелен решила утопить своих призраков в вине. Она приказала принести ей бутылку самого крепкого вина.

Выпив вино, все, до последней капли, и радостно понимая, что опьянела, Хелен, теперь полная смелости, решила зачать ребенка прямо сейчас – и ее муж не посмеет отказать ей! Вновь призвав свою горничную, Хелен приказала ей передать мистеру Нордстранду короткую записку.

Как и рассчитывала полная храбрости и тумана Хелен, ее супруг явился незамедлительно и тотчас, не теряя времени на беседы, приступил к делу. Призраки ушли. И вновь она горела. И вновь она отдалась страсти, а утром, проснувшись рядом с мужем, вновь сгорала от стыда, но в этот раз не было ни изумления, ни неловкости – наоборот, она проснулась, увидела его, все еще спящего, и это утро было полным безопасности и комфорта. Даже душевного тепла.

После завтрака Бьорн-Магнэ попросил горничную принести миссис Нордстранд ее летнюю шаль и повел супругу за дом, в густой, зеленый и шумный лес, что очень удивило Хелен, ведь она никогда ранее не посещала это место, ограничиваясь домом и садом. Но идти по узкой, едва ли не заросшей дорожке, было одним удовольствием, лесной воздух наполнял ее легкие свежестью, а пение птиц наслаждало ее слух. Ее супруг, одетый в свою обычный, простой наряд садовника, шел впереди и безошибочно находил путь там, где, казалось, дорожка заросла напрочь. Хелен понимала, что этот путь он проделывал уже не раз, и с любопытством ждала, куда же приведет ее супруг, и что такого он желает ей показать.

Но пребывать в неведении, к счастью, ей оставалось недолго: вскоре супруги взошли на небольшой холм, и глаза Хелен широко распахнулись.

Море. Темно-синее, шумящее, беспокойное.

Скалистый пляж, заполненный валунами и камнями – белыми и темными, большими и маленькими, грозными и милыми. На одном из валунов сидела большая белая чайка и поедала рыбу, однако, заметив людей, она громко недовольно вскрикнула, распахнула свои широкие крепкие крылья и взмыла в воздух.

– Море? – ошеломленно прошептала Хелен и крепко укуталась в свою шаль: дул довольно свежий, холодный ветер. – Море! – Она счастливо взглянула на мужа. Тот спокойно улыбался, наблюдая за ней. – Мистер Нордстранд! Какая красота! Я и не знала, что Мидскуг-Манор стоит едва ли не на морском берегу! Я никогда раньше не видела море…

– Но вот оно перед вами. Оно на вашей ладони, Хелен. Каким вы находите его? – поинтересовался Бьорн-Магнэ.

– Прекрасным… Но в этой красоте чувствуется гроза, непокоренная сила… – Хелен глубоко вздохнула соленый морской воздухи и улыбнулась. – Так это сюда вы приходите?

– Именно так.

– И что вы ищете здесь?

– Покой.

Хелен удивленно взглянула на супруга.

– Покой, сэр? От чего?

– От вас, Хелен.