Глава 20

Начало сентября радовало все еще теплым, едва ли летним, теплом и спокойствием: не было ни сильного ветра, ни ледяного бриза, лишь ласковое, приятное дуновение с моря, доносившееся до дома через лес.

Мисс Энн Хопс, одетая в элегантный наряд для прогулок, с удивлением и восхищением осматривала Мидскуг-Манор, куда пригласила ее миссис Нордстранд. Да, Хелен все же сдержала свое слово, и сейчас была рада тому, что смогла преодолеть свои сомнения: мисс Хопс была именно той девушкой, которую Хелен желала бы иметь в подругах… Как когда-то Мэри… Увы, с Мэри отношения были разорваны так же быстро, как и завязались, поэтому с Энн Хелен была крайне осторожной и прятала свои все еще недобитые скрытые мысли о классе буржуа глубоко в своей душе.

Мисс Хопс была на шесть лет моложе своей новой подруги, но разницы между ними не было: ни в уме, ни в начитанности, ни в элегантности. И хотя Хелен хотелось бы чувствовать свое первенство перед Энн по гордости происхождения, она решительно прогоняла эту мысль. Хелен помнила то, как ей нравилось играть в Эмму, но она также не забывала, куда привела ее и Мэри Блаквэлл ее прошлая самонадеянность и уверенность в своей мудрости. Нет, с Энн Хопс, дала себе словно миссис Нордстранд, ее будет связывать равная дружба, которая принесет ей новые, яркие впечатления.

Но Хелен не торопилась открывать мисс Хопс свои личные мысли и просить о том же гостью – сперва им следовало сблизиться, понять и принять недостатки друг друга, и уже после этого делиться сокровенными мыслями и даже тайнами. К счастью, Энн была такого же мнения, поэтому первый визит мисс Хопс в Мидскуг-Манор ограничился прогулкой по огромному саду, чаепитием и обсуждением все того же мистера Дарси. После этой удачной прогулки, Энн и Хелен пили чай три раза в неделю в доме последней. Младшая сестра Энн Джулия, миловидная девица двадцати лет, также была приглашена, и она также присоединялась к обсуждению книг, правда, намного реже Энн, потому что у нее имелся свой тесный кружок подруг, в котором она была очень популярна. Энн же была подобная Хелен: сдержана, порой молчалива, серьезна… Порой Хелен не могла избавиться от мысли, что старшие девицы Хопс были подобны ей и Луизе… Однако между сестрами Хопс не было холода – они любили друг друга и держались друг за друга, как мисс Элизабет и Джейн Беннет…

«Как ей повезло – иметь такую сестру, как мисс Джулия. Моя собственная сестра отторгает меня, и я никогда больше не почувствую ее любви и заботы,» – иногда думала Хелен, наблюдая за тем, как девицы Хопс, сидящие напротив нее, подтрунивали друг над другом, улыбались друг другу и пожимали ладони… Хелен завидовала им, но это была белая зависть, смешанная с радостью за то, что Энн, успевшая стать ей близкой подругой, была благословлена любящей сестрой, любящей матерью, острым умом и приятным, добрым характером.

Письмо-приглашение Луизе так и не было написано: у Хелен не было на это времени. А возможно, желания. Но, вспоминая о Луизе, она успокаивала себя тем, что ее сестре явно не до провождения времени в глуши, да и ведь скоро состоится бал… Ах, сколько всего нужно устроить и решить! Времени так мало, а хлопот просто несчесть… Нет, у нее не имеется ни одной лишней минуты написать Луизе. Правда, писать письма отцу и брату она не забывала и делала это регулярно – и между ними велась живая переписка. Также Хелен вела переписку с Вивиан – пусть довольно редкую, но подробную.

Вивиан провела это лето в Лондоне, но ни разу не написала о том, что встретила там Луизу или миссис Валент, а когда Хелен, в своем письме, спросила об этом сама, герцогиня коротко написала, что помнит Луизу… Едва-едва. «Красивая девушка, хорошо танцует. Я слыхала, она весьма преуспевает в флирте. В наших кругах шепчутся, что твоя сестра нещадно топчет мужские сердца, но сама отдала свое одному молодому виконту,» – так описала Вивиан успешную дебютантку прошедшего Сезона мисс Валент. Вышла ли Луиза за своего виконта – Вивиан не располагала информацией об этом, однако из последнего письма отца, Хелен поняла, что ее младшая сестра все так же ходит в девицах, и что ее виконт почему-то не спешит сделать ее своей супругой… Но Луиза была так далеко, и Хелен была так увлечена своими чаепитиями с Энн, а также подготовкой бала, что о своей сестре миссис Нордстранд вспоминала крайне редко.

Отношения Хелен с мужем оставались такими же уважительными: он занимался своими делами, она – своими, но каждую возможную ночь они проводили вместе. Трезвые. К сожалению, беременность не наступала, даже после месяцев брака и страстных ночей, и Хелен начала чувствовать страх… Который, все же, быстро забывался, ведь ее ждал ее первый собственный бал, на котором хозяйкой будет лишь она, в своем доме, рядом со своим красивым мужем.

– Не имеется ли у твоего мужа брата? – наигранно вздохнула Энн.

Подруги гуляли по саду Мидскуг-Манор и кутались в свои пальто-рединготы: первое воскресение октября было просто ледяным, но это не остановило их от возможности размять ноги после долгого сидения на церковной службе и в карете (после которой Бьорн-Магнэ тут же укрылся в своей мастерской). Они медленным шагом приблизились к норвежским яблоням и переглянулись: плоды были спелыми и красными, а животы Хелен и Энн были довольно пустыми после церкви…

Хелен решительно сорвала одно из яблок и приблизила его к носу.

– Как приятно пахнет… Осенью, – тихо сказала она себе под нос. – Не желаешь ли корзину этих яблонь, Энн? – обратилась она к мисс Хопс, с которой уже несколько дней они общались на «ты».

– Не рассердится ли твой муж? – со смехом ответила на это Энн.

– Конечно, нет. Каждый твой визит он настаивает на том, чтобы ты набрала этих яблок и увезла их домой, но я всякий раз забывала об этом… – Хелен с улыбкой протянула яблоко подруге. – Только посмотри, какая красота!

– Раз ты настаиваешь, – благодарно улыбнулась Энн, забирая у Хелен яблоко. Она с любопытством покрутила его в руках. – Эти яблони действительно приплыли из Норвегии?

– У меня нет в этом никаких сомнений. Мой муж все лето не отходил от них, как и от этих ежевичных гущ, – уверенно заявила Хелен, кивнув в сторону: ягоды ежевики были крупными и зрелыми. – Возьми с собой и этих ягод – они так вкусно дополняют сладкие пироги.

– От ягод, пожалуй, я тоже не откажусь. Но прикажи собрать их прислуге: боюсь, я испачкаю мои новые перчатки, и отец очень расстроится, – сказала Энн, и ее глаза блеснули. – Ну, так что же? Обнадежишь ли ты меня, моя дорогая Хелен? Есть ли у твоего норвежского красавца брат?

– Увы… Только сестра, – пожала плечами Хелен.

– Старшая или младшая?

– Старшая. Но он почти ничего о ней не рассказывает. Как я понимаю, отношения между ними не такие дружеские, как между тобой и Джулией. – Хелен вдруг задумалась: почему Бьорн-Магнэ не желает беседовать о его семье и жизни в Норвегии? Она не раз пыталась мягко выведать о его прошлом, ведь, все-таки, он ее супруг, и она должна была бы знать о нем все… Но он лишь улыбался и говорил, что его прошлое осталось в прошлом, как и его сестра. Но что стало причиной их размолвки? К чему такая скрытность с его стороны?

– Сестра… Увы, сестра мне точно не подходит! – негромко рассмеялась Энн. – Может быть, кузен?

– Кузена не имеется тоже, но имеется лучший друг, – просияла Хелен: направление мыслей подруги было ей очень по душе.

– Тот высокий пират с бородой и косой? – уточнила Энн.

– Стайн. Стайн Хаврюд. Капитан флотилии моего мужа, – с добродушной усмешкой подтвердила Хелен. – Ты, должно быть, встречала его в церкви до моего приезда?

– Я никогда не видела, чтобы он посещал воскресную службу… Только твоего мужа и герцога Найтингейла с женой… Она такая красивая, такая яркая! – Энн мечтательно улыбнулась.

– А еще добрая и заботливая, – мягко добавила Хелен. – Но продолжай же: где и как ты встретила мистера Хаврюда?

– Это было в марте, в одном из кафе в центре города. Они сидели там все четверо и пили кофе. Мы с отцом и Джулией тоже были там, и мистер Нордстранд представил нам своего друга… Признаюсь, он ужасно напугал меня в ту встречу, – поведала Энн. – Но, прошу, не настаивай на его кандидатуре.

– Не буду. Я понимаю тебя: в день моего приезда в дом мужа, меня и отца встретил мистер Хаврюд, и я приняла его за Бьорна-Магнэ… – Хелен прикрыла губы ладонью, чтобы не засмеяться: потешаться над Стайном было бы жестоко и недостойно – он был верным другом ее супруга, а значит, верен и ей. – Но он не так уж плох. Правда, он много ест. Очень много. Эти норвежцы без ума от рыбы, а значит, моя дорогая Энн, на балу тебя ждут масса рыбных блюд.

– Я так рада, что ты устраиваешь этот бал. После того, как ты в первый раз появилась в церкви, вся округа говорила только о тебе, – поведала Энн.

– Вся ли? – Хелен хитро улыбнулась.

– Вся. Но, конечно, мнение буржуа и аристократии разошлись, – тихо сказала Энн. – Ты знакома с миссис Нилман?

– Можно и так сказать, – улыбнулась Хелен.

– Она пригласила подруг-аристократок в свой салон, и они обсуждали твой бал… И договорились, что, когда придут ваши приглашения, они даже не почтут вас вежливым отказом. – Энн покачала головой. – Только подумай!

– Как жаль, что такой радостной возможности у них не появится. – Хелен наигранно вздохнула, но затем устремила на подругу заговорщический взгляд: – Потому что ни одна из этих жаб приглашения на мой бал не получит!

– О, это будет самым настоящим скандалом! – всплеснула руками Энн и засмеялась. Затем, уняв смех, она протянула Хелен ладонь, и та с улыбкой приняла ее. – Но мне нужно ехать домой. Мой отец пригласил на ужин одного из своих клиентов, и надеется, что, проведя время в моей компании, наш гость упадет на одно колено и предложит мне брак.

– В таком случае, не смею задерживать тебя. Но погоди минуту: я прикажу насобирать себе яблок и ежевики. Но, Энн, не чувствуешь ли ты, что твой отец давит на тебя? Желаешь ли ты выйти замуж? – осторожно спросила Хелен, помня о том, что ее саму никогда не спрашивали о том, желает ли она становится замужней дамой или нет – ее поставили перед фактом, который она, беспомощно, приняла.

– О, я не против брака, нет. Но это должен быть приятный, опрятный и достойный мужчина, – спокойным тоном ответила на это Энн. – Поэтому, если тебе такой мужчина знаком, прошу, – представь нас друг другу.

– Обязательно, – пообещала Хелен и пожала ладонь подруги.

Вскоре Энн уехала с полной корзиной яблок и с большим лукошком ежевики. Хелен помахала вслед карете подруги и, довольно улыбнувшись, направилась в дом. Когда она подошла к двери, до ее ушей донесся отдаленный цокот копыт, и это заставило ее обернуться: к хозяйскому дому Мидскуг-Манор приближалась незнакомая, красивая карета, заправленная двойкой серых лошадей.

«Гости? – удивилась Хелен, не смея войти в дом и оставаясь стоять спиной к двери. – Должно быть, кто-то из знакомых моего мужа. Возможно, новый клиент? Что ж, нужно найти Бьорна-Магнэ и сказать, чтобы сейчас же сменил свои лохмотья на костюм.»

Лошади замедлили шаг. Карета остановилась едва ли не у входа в дом.

Хелен терпеливо ждала, улыбавшись своей фальшиво-дружелюбной улыбкой. Но эта улыбка померкла в тот же миг, когда Хелен увидела, кто вышел из этой незнакомой кареты.

– Что вы здесь делаете? – одними губами, не понимая, что происходит, сказала Хелен.

Все ее существо охватил страх.

Пальцы вцепились в складки платья.

Сердце громко застучало.

– Не путешествие, а самое настоящее мучение! – услышала Хелен такой знакомый голос, который, однако, она желала бы забыть и больше никогда не слышать.

– Что делать с багажом, мадам? – вежливо осведомился кучер, привезший сюда свою хозяйку.

– Занеси его в дом. Здесь живет моя дочь… – Миссис Валент, одетая в темное дорожное платье, обвела несколько брезгливым взглядом фасад дома и только затем заметила Хелен, смотрящую на нее с неверием и отторжением в глазах. – А вот и она сама… – Миссис Валент вскинула подбородок и твердым шагом направилась к дочери. – Хелен! Прикажи прислуге приготовить для меня лучшую гостевую комнату! И подай мне ланч! Ну же, моя дорогая, не стой, как статуя! Дорогая к тебе отняла у меня все силы и всю радость жизни!