Глава 26

– Что ж, в таком случае вам необходим отдых и покой, моя дорогая супруга, – мягко сказал он. – И я прошу у вас прощения за все те неприятные вещи, которые вы услышали от меня в моем кабинете и в галерее.

«С чего он вдруг извиняется? И чему он улыбается? Моему ужасному, растрепанному виду? Поцеловал меня!» – растерянно подумала Хелен, смотря на мужа с удивленной улыбкой.

– Что на вас нашло, мой дорогой супруг? – робко спросил она. – Но это не важно. Скажите, вы ведь пришли отчитать меня за то, что я уничтожила вашу картину? Тогда я хочу, чтобы вы знали: порой меня охватывает такая злость, что я не в силах совладать с самой собой…

– Это я заметил, Хелен. Но я не буду отчитывать вас. Картину всегда можно заменить, мебель, если вы так этого желаете, тоже. На вас заменить невозможно. Вы одна такая в целом мире. – Бьорн-Магнэ еще раз поцеловал ее в лоб, и в этот раз улыбка на ее лице была не просто удивленной, а полной изумления.

– Да что же такое с вами! – Она издала смешок и покачала головой. – Только подумайте: еще несколько минут назад мы унижали и ранили друг друга, а сейчас… Сейчас вы снова добры! Вы целуете меня! За что?

– Хелен… Моя странная, пылкая Хелен. Неужели вы не догадались? – в этот раз смешок издал Бьорн-Магнэ.

Хелен лишь беспомощно пожала плечами.

– Вы носите в вашей утробе нашего ребенка, – тихо, с умиленной улыбкой подсказал Бьорн-Магнэ. – Тошнота – верный признак беременности. Когда моя сестра была беременна, оба раза, ее тошнило днями и ночами, в любой сосуд, который только встречался ей на пути…

– Этого не может быть. Я не чувствую никаких изменений… Я… Вы… Вы уверены? – ошарашенно перебила его Хелен, приложив ладони к животу.

– Я имею лишь догадки, – ответил ей супруг.

– Догадки? Вы так прямо заявили о том, что я ношу нашего ребенка! – Глаза Хелен вдруг засветились. Так ярко. Таким счастьем.

«Господи… Неужели это правда? Я беременна?» – пронеслось в ее разуме. – Я так ждала этого счастья, так надеялась! Во мне зародилась маленькая жизнь… Но что, если он ошибается? Что, если нет никакого ребенка? Да, меня стошнило! Но это было сразу же после разговоров с моей матерью – ее слова и высокомерие могли бы вызвать тошноту и у самой Девы Марии!»

– Давайте не будем торопиться с выводами, и пригласим доктора. Я как раз знаю одного. Мистер Хишельман – лучший доктор нашей округи. Позвольте мне пригласить его на завтра. И еще… – Бьорн-Магнэ ласково улыбнулся. – Давайте больше не будем беспокоить вашу душу и ваше тело. Если вы действительно беременны – скандалы и ругань могут повредить и вам, и ребенку.

– Меня беспокоит лишь ваше отношение к моей матери, – тихо солгала Хелен, подумав про себя, что именно ее родительница была ее болезнью и причиной ее волнений. Но она не могла признаться в этом мужу – она решила сыграть на его чувствах и заставить его отступить в сторону. Она желала заставить его смириться.

– Если от этого ваше беспокойство сойдет на нет, я буду смиренно и молча ходить по дому невидимым призраком. Но скажите о вашей возможной беременности вашей матушке: уверен, она смягчит свое недовольство вашим положением буржуа и своим непутевым зятем. Я сейчас же напишу мистеру Хишельману, – спокойным тоном сказал Бьорн-Магнэ и покинул супругу.

Хелен прислонилась к косяку двери.

Она не могла поверить.

Но слова мужа в ее разуме стали звучать громче и мудрее с каждой секундой, и вскоре она шла в комнату своей матери, полная уверенности в том, что Бог дал ей милость зачать ребенка. Она шла, не чувствуя пола под своими ногами. Хелен парила от счастья. Ей хотелось кричать, смеяться, прыгать от радости, но она была согласна с мужем о том, что для полной уверенности ей требовался докторский осмотр… И совет самого дорогого ей человека в мире!

«Она будет рада! Будь Луиза беременна, она сразу рассказала бы мне об этом. Но об этом не было проронено ни слова, а значит – дите в моей утробе – ее первый внук или внучка!» – подумала Хелен, приближаясь к двери покоев матери. Но когда она постучала, в ответ ей была тишина, и Хелен поняла, что ее мать в ее покоях отсутствовала… Зато из галереи вдруг донесся резкий женский окрик.

Хелен тотчас бросилась к лестнице и поспешила спуститься в галерею, в которой, как она и боялась, оказалась ее мать – грозная, хмурая и кричащая на ее мужа, который стоял перед ней – высокий и непоколебимый, как скала перед ветром.

– Матушка! Ради Бога, не кричите! Что подумают слуги? – с боязнью, громко сказала Хелен, быстро шагая к мужу и матери.

Они стояли у портрета Хелен и, услышав голос последней, устремили свои взгляды на нее.

– Что подумают слуги? – переспросила миссис Валент и недовольно хлопнула в ладоши. – Что я защищаю мою бедную дочь от тирана-мужа! От этого вечно растрепанного, вульгарного мужика с черным, ядовитым языком!

– Ваши похвалы, дорогая теща, мне дороже всех богатств мира, – улыбнулся на это Бьорн-Магнэ: на его лице легко можно было прочесть то, что крики и обвинения миссис Валент только забавляли его.

Однако теперь Хелен знала, что фразы и оскорбления ее матери не только забавляли Бьорна-Магнэ, но все же задевали, и поэтому сперва она подошла к мужу и шепнула ему: «Оставьте это мне! И прошу, не обижайтесь на нее! Не обращайте на эти ее слова внимания!». В ответ жене, Бьорн-Магнэ кивнул и молча направился в свой кабинет, – помня данное супруге обещание стать призраком в собственном доме.

– Конечно! Бегите с поля боя! Прячьтесь! – недовольно воскликнула миссис Валент в спину хозяина поместья. – Хелен, моя девочка! – Она обернулась к дочери и схватила ее ладони. – Я слышала, что он накричал на тебя! Как он посмел! Я тотчас бросила все и пришла, чтобы дать ему понять раз и навсегда…

– Матушка, он не кричал на меня! – ласково сказала Хелен, добавив про себя: «Но из своего кабинета вытолкал!». Ее мать выглядела такой обеспокоенной и взволнованной, что на глаза Хелен навернулись слезы счастья знания того, что, пусть и ошибочно, миссис Валент кинулась на защиту своей дочери – как волчица на медведя, потревожившего покой и безопасность ее волчат. – Бьорн-Магнэ был строг со мной, но он имел на это право! Я уничтожила одну из его любимых картин…

– Жаль, что одну! Все эти жуткие картины заслуживают лишь одного: забвения и уничтожения! – в сердцах сказала миссис Валент, но затем ее взгляд упал на портрет Хелен, и она слабо улыбнулась: – Все, кроме этой.

Хелен машинально взглянула на свой портрет и поняла, что это был самый, что ни есть, подходящий момент узнать тайну белизны кожи написанной на ней девушки, обладающей волосами и чертами Хелен.

– Этот портрет был написан при мне тем талантливым французским портретистом, но сюда он приехал не таким, каким я видела его в Брайстед-Манор, – осторожно сказала Хелен, смягчив это замечание робкой улыбкой.

– Это проделка Луизы. Она так желала, чтобы ты не вернулась домой, что уговорила автора этой картины смягчить твои недостатки. Как видишь, он отнесся к ее просьбе с большим рвением, – извиняющимся тоном ответила миссис Валент, скользя взглядом по портрету. – Но не сердись на твою сестру: она так желала выйти в свет и обрести семейное счастье!

«Так сильно желала, что, будь у нее свои собственные средства, она заплатила бы грабителю с заданием лишить меня жизни и тем самым убрать со своего пути!» – почему-то подумала Хелен, и эта мысль заставила ее кожу покрыться мурашками.

– Это было некрасиво с ее стороны. Увидев этот портрет, я готова была сквозь землю провалиться от стыда. Бьорн-Магнэ был обманут, – тихо, решительно сказала Хелен, решив в этот раз не скрывать от матери своих истинных чувств.

– Но все же, этот медведь женился на тебе, – утвердительным тоном сказала на это миссис Валент. – Значит, Луиза сделала не такую уж большую проказу, ты не находишь?

– Впервые увидев меня, Бьорн-Магнэ сказал, что он действительно был обманутом этим портретом… Он сказал, что в реальности я оказалась намного красивее и живее этой фарфоровой мисс. – Эти воспоминания заставили Хелен широко улыбнуться и подумать, насколько деликатным и понимающим был ее супруг. Но потом она вспомнила его слова о том, что этот брак был необходим для него несмотря ни на что, и ее улыбка померкла.

– Этот заморский буржуа умеет льстить. Что ж, хоть какая-то от него польза, – иронично бросила миссис Валент и прежде, чем ее дочь смогла выразить ей свое недовольство этими словами, она быстро повела Хелен к лестнице.

Миссис Валент и Хелен надели теплые плащи, шляпки и перчатки, и вышли в сад. Там, прогуливаясь по дорожкам, в некоторых местах узких и несколько заросших, мать Хелен зацепилась подолом своего дорогого платья о черничные кусты Бьорна-Магнэ, а когда высвободила ткань от плена шипов, с громким горьким возгласом обнаружила на ней несколько дыр и твердо, с нажимом заявила дочери о том, что «мистер Нордстранд обязан компенсировать мне потерю этого платья! Оно стоило целого состояния! А эти кусты пусть выкопает и уберет подальше от моих глаз!». В ответ Хелен лишь послушно кивнула, но вдруг почувствовав новый прилив тошноты, без слов покинула мать на дорожке, а сама забежала за угол, спряталась в гуще уже полуобнаженных кустов, и там ее стошнило так сильно и ужасно, что из ее глаз потекли слезы. Когда Хелен вернулась обратно к матери, та с беспокойством вгляделась в ее лицо.

– Ты нездорова, Хелен? – удивленным тоном спросила миссис Валент, протянув ладонь к лицу дочери, но словно не решаясь коснуться его.

– Это просто тошнота, матушка, – как можно спокойнее ответила ей Хелен, не желая волновать чувства родительницы.

– Это все ваша рыба. Каждый Божий день… – начала было миссис Валент, недовольно покачивая головой, но вдруг она умолкла, прищурилась и тихо спросила: – Хелен… Ты скрываешь от меня что-то?

– Скрываю? О, нет… То есть, я еще не уверена… – не зная, что ответить на это обвинение, робко, с запинками сказала Хелен.

– Он сделал тебе ребенка. – Миссис Валент впилась в лицо Хелен пристальным взглядом, а затем отошла на шаг.

– Матушка, вы не рады? – упавшим голосом спросила Хелен, наблюдая за странным поведением матери и необъяснимым выражением ее лица.

– Рада? – Миссис Валент приложила руки к груди. – Конечно, я рада!

«По тому, как вы ведете себя, у меня имеются большие сомнения по поводу вашей радости на этот счет!» – справедливо подумала Хелен.

– Наконец-то! Внук! Или внучка! – Миссис Валент вдруг широко улыбнулась и элегантно захлопала в ладоши. – Я всегда думала, что первой внуков мне подарит Луиза, но ты все же опередила ее!

Казалось, ни одна радостная или ласковая фраза матери не была смешанной с издевательством или холодом. Все похвалы звучали как упреки, и даже эта ее радость наконец-то стать бабушкой была скорее удивлением прыткости ее старшей дочери, которая «все же» опередила ее популярную младшую красавицу-дочь Луизу.

Слова матери были приятны Хелен… И неприятны одновременно: как элегантно и твердо она умалила женственность Хелен и ее способность принести в мир новую жизнь, новую веточку семейства Валент! Как реагировать на эту «радость?» Что ответить? Что солгать?!

Горло Хелен почувствовала, будто ее горло схватила ледяная длань – ей стало трудно дышать. Хелен молча смотрела на мать и удивлялась. И это было больное, неприятное удивление, потому что ее мать только что испортила такой чувственный, интимный момент… Так грубо… С такой сияющей улыбкой!

– Молись, чтобы это был мальчик! И молись, чтобы он пошел в своего отца: будет очень неудобно, если твои дети унаследуют твою внешность, – нежно сказала миссис Валент, взяв ладонь дочери в свою.

«Что? Что вы такое говорите?!» – хотела было крикнуть Хелен прямо в лицо матери, но ее горло сдавило еще больше. Ей стало не хватать воздуха. Дыхание прервалось. Слова матери изрезали ее легкие на куски…

– Хелен, вот вы где! – вдруг послышался за ее спиной голос Бьорна-Магнэ.

Хелен машинально взглянула на него и часто замигала, чтобы прогнать слезы, вдруг ослепившие ее глаза. Вскоре ее супруг стоял рядом с ней, и она улыбалась ему своей самой фальшивой и спокойно-лживой улыбкой.

– Примите мои поздравления, мой дорогой зять, – сдержанным тоном обратилась к мужу дочери миссис Валент. – Моя дочь скоро сделает вас отцом.

– Я принимаю ваши поздравления, моя дорогая теща, – таким же сдержанным тоном ответил ей Бьорн-Магнэ. – Но думаю, еще рано заявлять подобные утверждения.

– Вовсе не рано. Это факт: Хелен носит вашего ребенка, и я буду молить Нашего милосердного Господа, чтобы это был мальчик, и чтобы он выглядел вашей маленькой копией. – Миссис Валент улыбнулась и ласково потрепала Хелен по щеке.

Бьорн-Магнэ непонимающе взглянул на жену, словно ища у нее объяснение такому доброжелательству миссис Валент. Но вдруг его брови с удивлением приподнялись, и Хелен испуганно подумала: он понял! Боже, что он сейчас думает о ее матери?

– Хелен, вас ждет в гостиной мисс Хопс, – больше не обращая внимания на тещу и смотря в лицо супруги, мягко сказал Бьорн-Магнэ.

– Энн Хопс… Дочь буржуа, которую мы встретили в городе? – с неприятной усмешкой уточнила миссис Валент, бросив на дочь насмешливый взгляд.

– Энн и я любим встречаться за чашкой чаю и обсуждать литературу, – тихо объяснила Хелен, совершенно не зная, что теперь будет и как ей выйти из этой неловкой ситуации: оставить мать и пойти к Энн? Как она могла забыть о том, что сегодня был один из дней недели, когда ее подруга навещала ее для беседы о книгах и других вещах?

– Мисс Хопс в твоем доме? – устало вздохнула миссис Валент, а затем поджала губы и тихо добавила: – Что ж, не буду мешать вашей милой беседе о книгах… Но я хочу, чтобы ты знала, Хелен: такие связи не принесут тебе пользы…

– Прошу вас, скажите мисс Хопс, что я слишком занята подготовкой к балу, чтобы сегодня провести время в ее обществе… – сгорая от стыда за свою ложь и то, как она оскорбляет ею Энн, попросила супруга Хелен. И, увидев выражение неприятия на его лице, она шепнула ему на ухо: – Только сегодня! Прошу, сделайте это ради меня! Не судите меня, умоляю!

– Я передам ваши слова мисс Хопс, Хелен, – спокойным тоном, но с холодным блеском в глазах сказал Бьорн-Магнэ и направился обратно в дом.

«Я ужасна… Просто ужасна!» – с отчаянием подумала Хелен.

– Ты поступила правильно, моя дорогая, – улыбнулась миссис Валент.

– Да… Конечно… – Хелен вновь почувствовала подходящую к ее горлу тошноту и вновь поспешила за угол, в гущу кустов.