Глава 29

Уехать в тот же день у Хелен не получилось: объятая некоторой паникой и желанием как можно скорее отправиться на помощь Мэри, Хелен совершенно забыла о том, что всех четверых лошадей и семейную карету забрал с собой ее супруг – когда так поспешно сбежал от нее. На поиск достойной новой кареты – большой, удобной, закрытой, с местом для двух пассажиров и багажа (личная камеристка миссис Нордстранд отправлялась в путь вместе с хозяйкой, и она приняла эту новость с нескрытым восторгом), а также четверки здоровых, молодых лошадей управляющему поместьем понадобилось три дня. Однако, к слову, эти три позволили Хелен поразмыслить и трезво рассудить, что уехать из города так поспешно и не попрощавшись с друзьями, было бы опрометчиво. Она не желала слухов и того, чтобы местные сплетники придумывали причины ее отъезда, и поэтому разослала приглашения на прощальный ужин для самых близких друзей, которым сказала, что ее дорогой супруг нуждается в ней и попросил ее приехать… Да, да, он уже успел сменить место пребывания на столицу. Ах, да, и ведь ее младшая сестра Луиза живет в Лондоне со своим супругом – так пора навестить ее. Они так давно не виделись. И ведь ее подруга мисс Энн Хопс тоже там! Ах, это лето обещает быть приятным и полным волнительных событий! Сколько она пробудет в Лондоне? Увы, это ей неизвестно, но она надеется вернуться в свой любимый Мидскуг-Манор до начала осени.

Обещания и миссис Нордстранд объяснения пришлись всем по душе. Управляющий попросил хозяйку оставить ему ее адрес в Лондоне, чтобы писать ей отчеты (к этой просьбе присоединилась и экономка), на что Хелен твердо заявила ему, что обязательно напишет домой сама, как только доберется до Лондона – чтобы в Мидсуг-Манор за нее не беспокоились.

На следующий день после ужина с друзьями, Хелен и ее камеристка удобно расположились в новенькой карете, а кучер (в кармане которого лежал заряженный пистолет) ласково погонял пару лошадей, тянущих карету. Вторая пара лошадей грациозно трусила сзади под надзором конюха (также владельца пистолета), который сидел на спине одной из них, а вторую вел на длинном поводе. Поездка обещала быть не только приятной, но и безопасной.

Конец мая оказался идеальным временем для дальних путешествий: дороги были сухими, весеннее солнце было ласковым, легкий ветер – даже приятен, а вокруг блестели сочная зелень и дикие цветы. Деревья – высокие ли, низкие ли – все были покрыты новой листвой, и Хелен останавливалась не только на ночь – в трактирах и придорожных гостиницах, но и на ланч, чтобы все, кто окружал ее, и она сама, могли вкусить его на свежем воздухе в окружении прекрасной английской весенней природы.

По дороге Хелен занимала себя чтением новых книг, которые нарочно приобрела для этой поездки, однако, чем ближе она подъезжала к Лондону, тем менее у нее было желания читать, и тем больше она думала о том, что ждет ее там. Она думала о Мэри, о ее трагедии, размышляла, как могла бы помочь ей. Она думала о том, как примет ее неожиданный приезд ее муж… Да и ведь у нее все еще нет его адреса, а значит, по прибытию в столицу ей необходимо будет посетить именно Мэри – выслушать ее, разобраться в том, что происходит, и, как ни смешно это было – осторожно выведать у нее, в каком из домов на улице живет ее супруг мистер Нордстранд.

«Будет занятно увидеть его лицо. Он не появлялся, не писал… Прислал эти холодные камни на мой День рождения, и то из чувства долга… Но скоро он увидит меня. Что он почувствует? Что скажет? – подумала Хелен, закрывая книгу и понимая, что уже не возьмется за чтение. Но затем ее разум пронзила другая мысль, которая заставила ее улыбнуться: – И я вновь увижу Мэри. Она и ее брат знают о том, что мисс Валент все же вышла замуж… За буржуа. Впрочем, как и весь Лондон. Думаю, мне стоит готовиться к перешептываниям и грязным сплетням. Но разве они будут для меня чем-то новым? Все это я уже встречала, но в этот раз они не причинят мне страданий – я слишком стара, чтобы разбивать о них мое сердце. Дни моей юности прошли. Наивность и слепота излечены. Не только мой супруг, но и весь жалкий, мерзкий Лондон узнает, что мисс Хелен Валент больше нет. Что ее заменила я.»

– Нравится ли вам Лондон, мадам? – тихо спросила камеристка, приняв улыбку своей хозяйки за улыбку радости. – Скучали ли вы по нему?

– Нисколько, – честно ответила ей Хелен. – Но тебе будет полезно увидеть его. Этот город красив, но полон… – Она замолчала, чтобы подобрать правильное слово. – Полон грязных ртов и бездушных людей.

– Ах, как жаль… – Камеристка грустно вздохнула. – А я всегда представляла себе Лондон настоящим Раем. Ведь там живет наш король и его семья…

– Мне тоже жаль. Очень, – едва слышно сказала на это Хелен.

«Лондон всегда был жесток ко мне. Но, возможно, я сама позволяла ему унижать меня. Как я позволяла это моей матери. Надеюсь, в этот раз я смогу увидеть его по-другому. Надеюсь, что буду принята. А впрочем, я уже была: на балу в честь поездки Мэри меня видели и мною интересовались. Буржуа. – Хелен вновь улыбнулась, вспомнив свои первые впечатления. – Тогда они казались мне грубыми, а их жены – глупыми болтушками, но теперь я понимаю: беседовать о доме, домашних делах и детях – самая естественная вещь в мире. Не они были глупыми, а я. Я потеряла Луизу. Но другая моя сестра – Мэри, вновь желает моей дружбы. Она все еще дорожит мною… Но дорожит ли мною Бьорн-Магнэ? Каков бы ни был ответ на этот вопрос – я еду не к нему.»

***

Дом семейства Сольер (номер 14) располагался на престижной улице Честер Сквэр (Chester Square). Это была уютная, чистая и тихая улица, с красивыми, немного строгими особняками, с широкой выложенной булыжником дорогой и гладкими тротуарами. Ночью, помнила Хелен, эту улицу освещали довольно редкие фонари, но вечером эта улица была полна света, выходящего из окон трех- и четырехэтажных особняков. Атмосфера была спокойной, респектабельной и даже несколько чопорной. Через дом от дома Сольеров жил мистер Эдгар Блаквэлла – номер 12, что дало Хелен понять, насколько прочны были их родственные узы и подсказывало о том, что эти трое довольно часто проводили время вместе. Но теперь над этими полными спокойствия особняками нависла черная туча – гадкий, беспринципный негодяй, шантажирующий их, желающий сломать их жизни и уничтожить их репутацию.

Камеристка миссис Нордстранд, Дорис, не отворачивала лицо от окна, с момента въезда в Лондон и до самого дома миссис Сольер. Провинциальная девушка никогда ранее не бывала в таких больших городах, и Лондон казался ей самой настоящей сказкой. Когда карета остановилась у светлого, красивого дома, Дорис получила приказ остаться в карете и дожидаться возвращения своей хозяйки, на что она ответила с готовностью, но с некоторым разочарованием в груди: ей бы так хотелось взглянуть на этот дом изнутри! Но, конечно, она всего лишь камеристка и должна знать свое место. Поэтому Дорис продолжила любоваться этой широкой, красивой лондонской улицей, а Хелен решительно покинула карету и направилась к дому.

Хелен громко постучала в парадные двери, однако дожидаться, пока ей откроет дворецкий, ей не пришлось: ей открыла сама Мэри, увидевшая карету и миссис Нордстранд из окна гостиной. Когда дверь открылась, и Хелен с удивлением увидела радостное лицо Мэри, она сама улыбнулась – широкой, искренней улыбкой. Она помнила, какой холодной и недоступной была Мэри в их последнюю встречу, но сейчас, видя все то же милое, бледное лицо, полное счастья приезду дорогой гостьи, Хелен чувствовала, что провела эти дни и ночи в пути не зря: Мэри нуждалась в ней. И она поможет ей. Она защитит ее… Ведь, Господь Свидетель, эта наивная девушка совершила ошибку лишь по ее, Хелен, благословению…

– Вот… Прочтите… Какой мерзавец! – тихо, но с чувством сказала Мэри, доставая из ящика своего туалетного столика небольшую пачку писем, когда подруги заперлись в спальне хозяйки дома – подальше от любопытных ушей и глаз прислуги.

За время своего замужества Мэри несколько пополнена, но теперь она выглядела цветущей и здоровой. Как она призналась, детей у нее все еще не было, но она каждый вечер молила Господа послать ей дочь или сына. А пока Он не услышал ее прошений, Мэри предпочитала проводить свое время весело – блистая в буржуазном лондонском обществе. Но вот уже как месяц, поведала Мэри, она почти не выходит из дома… После первого, полученного письма от того негодяя-кучера, от которого, думала она, жизнь спасла ее навсегда, Мэри боялась выходить даже в сад. Это ее странное поведение не укрылось от глаз ее супруга, но она уверила его в том, что просто остро переживает свою бездетность. Да, она солгала. Она надеялась, что, если не ответит на первое письмо, в котором кучер просил у нее денег, – второе она не получит. Увы! За первым пришло второе – еще более требовательное, за ним – третье. Затем четвертое, пятое, шестое, седьмое… И в каждом – все больше угроз и гнева. Все большая сумма за обещание молчания.

– Это просто бессердечно с его стороны… Вы находитесь в очень неприятной ситуации, Мэри, и эти письма могут легко скомпрометировать вас, – поморщившись, тихо сказала Хелен, прочитав несколько писем и отложив все остальные в сторону: ей не требовалось читать их все, чтобы понять: кучер вернулся, и он был рассержен потерей такой богатой невесты как Мэри. Он шантажировал ее и требовал деньги. Много денег. У Мэри было время собрать их до конца июня. Если нужной суммы не окажется, или если Мэри вообще откажется платить, – кучер ясно огласил, что продаст пикантную историю о «добродетельной миссис Сольер» во все газеты города, и тем самым разрушит и ее, и ее супруга, и ее брата. «И я буду рад этому. Я буду смеяться, видя вас в грязи и дерьме!» – написал он в своем последнем письме.

Мэри стояла у окна, спиной к Хелен, и смотрела на улицу. Она обнимала себя за плечи и выглядела очень напуганной. Когда она обернулась к подруге, ее большие, красивые, как у лани, глаза блестели от слез.

– Это еще не все… Я такая глупая, мисс Валент… Боже, что это я… Вы ведь теперь миссис… Норд… Нур… – улыбнулась она грустной улыбкой.

– Хелен. Называйте меня Хелен, – осторожно перебила ее Хелен.

– Хелен! – с готовностью повторила Мэри. Она прошла к гостье и опустилась перед ней на колени. – Хелен, я такая глупая! Просто до невозможности! Я все испортила! Сама! Только я! – Она до боли схватила ладони Хелен в свои.

– Что вы сделали, Мэри? – ласково спросила Хелен, видя, что та была на грани истерики. – Скажите мне. Мне нужна правда, чтобы защитить вас от этого мерзавца.

– Я… Я… – Мэри прикусила губу, словно не желая рассказывать, но затем сглотнула и уверенно заявила: – Я ответила на несколько его писем!

– О, нет… Теперь он обладает материальными доказательствами, которые он может с легкостью использовать против вас! Он может опубликовать их в газетах! – отчаялась Хелен. – Ради Бога, Мэри, скажите, что вы написали ему? Вы подтвердили те интимные сцены?

– Я попросила его оставить меня в покое… Я написала, что жалею о том, что произошло, и я умоляла его проявить благородность и больше не волновать меня… Но он только посмеялся! – Мэри закрыла лицо ладонями и горько расплакалась.

«Бедная девочка… Уже месяц она живет в этом страхе, в этой ненависти… Этот кучер, как книжный вампир, высасывает из нее все силы… Саму жизнь!» – с жалостью подумала Хелен, гладя голову Мэри, лежащую на ее коленях. Теперь, когда она погрузилась в эти письма, в эту реальность, Хелен поняла, что напрасно считала, будто сможет с легкостью разрешить эту ситуацию. Когда-то у нее это получилось – одним лишь письмом брату Мэри, но в этот раз одним письмом здесь было не обойтись…

Брат Мэри!

– Знает ли об этом всем ваш брат? – спросила Хелен, наклонившись к уху Мэри.

Та подняла голову так быстро, что едва не ударила лицо подруги своей макушкой.

– Эдгар ничего не знает, нет! – Мэри усиленно замотала головой.

– А ваш супруг?

– Нет… Никто не знает! Только я и вы!

«Как и в тот раз… Только она и я! Мэри, глупенькая, наивная, Мэри!» – пронеслось в разуме Хелен.

– Послушайте, моя дорогая. Мы с вами не сможем справиться с этим негодяем одни. Нам нужна помощь. Вам необходимо рассказать о этом грязном шантаже вашим мужчинам, – уверенно заявила Хелен.

– О, только через мое мертвое тело! – вскрикнула Мэри и быстро поднялась на ноги. – Как вы себе это представляете? – Она быстро заходила по комнате, как нервный маятник. – Эдгар разозлится и просто убьет его! И его посадят! Из-за меня! Вы ведь помните, каким он может быть? В тот день, когда он отправил меня прочь из Англии – его глаза были такими страшными! Он был так зол! Он был просто вне себя!

– Тогда расскажите вашему супругу… И, ради Бога, не кричите так! Нас могут услышать! – поспешно напомнила Хелен.

– Вы смерти моей желаете! – все же громко сказала на это Мэри, но затем остановилась, вновь упала на колени перед подругой и громко, с безумием в глазах, зашептала: – Он отречется от меня! Я стану его позором! Он выгонит меня на улицу и… И что со мной будет? Хелен, помогите мне! Прошу вас… Умоляю! Вы такая умная! Придумайте что-нибудь!

– Хорошо… Хорошо, раз вы так этого желаете, мы пока ничего не скажем вашим мужчинам! – сдалась Хелен, также переходя на шепот. – Но обещайте, что сделаете это, если выхода мы все же не найдем!

– Но…

– Мэри, взгляните на эту ситуацию трезво: мы – женщины! Что мы может сделать одни? Без помощи? Только заплатить ему! Сколько он желает получить? Возможно, мы сможем избавиться от него, когда он получит от нас желанную сумму! И еще: каким образом к вам попали его письма? И каким образом вы отослали ваши письма ему?

– Они появлялись утром, в нашем почтовом ящике… Свежую почту приносит нам дворецкий…

– Значит, этот кучер подкладывает свои письма вам ночью, в окружении темноты! – догадалась Хелен.

– А я клала свои в почтовый ящик рано утром, пока все еще спали… Но я так боялась… Любой звук пугал меня до полуобморока, но я надеялась, что мистер Смитон… Смитон? Верно? Что он пощадит меня, что он поймет, что оставит меня…

– Какую сумму он хочет получить? – перебила ее Хелен.

Мэри сложила брови на переносице и назвала сумму.

– Недурно! Каков! – только и смогла сказать на это Хелен, понимая, что такой суммы ей не собрать – ни одной, ни вместе с Мэри.

«О, Господи… Всемогущий Отец! Дай мне сил! Я не знаю, что делать… Не знаю, как защитить эту бедную девочку!» – с отчаянием подумала Хелен, закрыв глаза, чтобы сдержать слезы.

– Это я во всеми виновата! Я одна! Если вы бы я только знала, что он окажется таким… Я никогда бы… Никогда бы не повела себя так! – проревела Мэри в складки дорожного платья подруги.

– Не вы одна, Мэри… Не вы одна! – прошептала Хелен. – Мы что-нибудь придумаем… Вот увидите… Все будет хорошо…

Но она лгала. Самой себе. Лгала Мэри.

В этот момент Хелен видела лишь Тьму, в которой не было ни просвета, ни даже ничтожного луча солнца. Тьма и отчаяние. И ярость. И злость! На того, кто посмел причинить боль бедной Мэри!

Мэри плакала и обнимала колени Хелен, а та терпеливо ждала, пока осушаться ее слезы. Когда Мэри наконец-то подняла голову от платья Хелен, та ласково, с притворным спокойствием пообещала ей найти выход из этой ужасной ситуации. Они не смогут заплатить кучеру за молчание, нет – но выход обязательно найдется! Нужно лишь не впадать в отчаяние и думать… Думать! Думать!

– Но я хотела бы прилечь… Этот путь был долгим, – сказала Хелен, решив, что накала страстей для нее сегодня хватит. К тому же она действительно нуждалась в отдыхе. И в тишине, чтобы поразмыслить обо всем, что она сегодня услышала от Мэри.

– Я прикажу сейчас же приготовить для вас комнату! – улыбнулась Мэри.

– Дорогая Мэри, я польщена вашим гостеприимством, но у меня имеется здесь мой собственный дом, – улыбнулась на это Хелен. – Но не подскажете мне номер? Чтобы я точно была уверена.

– Номер 22. Самый новый и самый элегантный особняк на нашей улице… Вы позволите мне навестить вас завтра? Или, простите мне мою наглость – не желаете ли вы поужинать с нами сегодня? В нашем доме? Я приглашу Эдгара – он будет рад вновь увидеть вас…

– Ваш брат, должно быть, все еще помнит, что я не приняла его руку и сердце… И вы, Мэри… Вы тоже, не так ли? – осторожно спросила Хелен.

– В тот день я наговорила вам гадостей… Простите меня за это… Я думала, что вы считаете себя выше нас, но, когда я услышала от Эдгара, что вы стали женой этого иностранного буржуа, я поняла, что поступила очень опрометчиво… – Мэри тепло улыбнулась. – Хелен, я так рада вновь видеть вас! Я надеюсь, что вы… Что вы все еще считаете меня вашей подругой.

– Я приехала в Лондон только ради вас, Мэри, – сказала на это Хелен с широкой улыбкой.

– И к вашему мужу, – робко вставила миссис Сольер.

– И к нему тоже. Но он не нуждается во мне так же сильно, как нуждаетесь во мне вы… – Хелен решительно поднялась на ноги и помогла встать Мэри. – Позвольте мне отдохнуть сегодня, а завтра я обязательно приду к вам на ужин.

– Приведите вашего супруга. Мы с ним иногда видимся, но не имели чести провести вместе больше минуты, – попросила Мэри.

– Я не уверена, что у него найдется свободное время. Он такой занятной бизнесмен, знаете ли, – с иронией ответила ей Хелен, подумав про себя, что вот-вот изумит Бьорна-Магнэ своим внезапным приездом и, возможно, он будет ей не рад. Возможно, даже очень.

Договорившись с Мэри о визите на завтрашний ужин, Хелен попрощалась с ней, покинула дом, сказала кучеру везти ее к дому номер 22, и вскоре смотрела на величественный, высокий, трехэтажный особняк, нависающий над ней – грозно и холодно.

«Все, что принадлежит моему мужу – принадлежит и мне. Он сам сказал это. Так пусть не смеет отступаться от собственных слов!» – Хелен гордо приподняла подбородок, дождалась, когда кучер откроет дверцу карету, решительно взошла по широким ступенькам к высоким темным парадным дверям и постучала кольцом в форме якоря. «Как похоже на него. Он и море – одно целое…» – почему-то подумала она и улыбнулась этим мыслям, но продолжить свой мысленный монолог Хелен не удалось – дверь перед ней раскрылась, и на нее смотрел внимательный, несколько удивленный взгляд высокого, чисто выбритого дворецкого.

– Добрый день, сэр. Дома ли мистер Нордстранд? – вежливо спросила Хелен, решив не обращать внимания на удивление в глазах этого мужчины: что ж, опять. Ее кожа. Следовало ожидать.

– Мистер Нордстранд дома, мисс… – Дворецкий быстро бросил взгляд на дорогую карету, четырех лошадей, кучера, конюха и камеристку, затем – мимолетно, но все же заметно – на наряд гостьи.

– Что за гости? Мы никого не ждем, – вдруг послышался высокий, властный женский голос в глубине дома.

Хелен приподняла бровь: «Мы никого не ждем? Ни мистер Нордстранд, ни хозяин дома, а мы!»

Через секунду Хелен увидела перед собой высокую, красивую женщину – с белой, как снег кожей, белыми волосами и голубыми глазами, которые пронзили ее насквозь и в которых тотчас заблестела насмешка.

– Как я уже сказала, мы не ждем гостей. Особенно таких экзотических птиц, как вы. Вы явно ошиблись улицей. Бордели находятся не здесь, – вежливо, но просто ледяным тоном, без улыбки, сказала незнакомка.

– Как прекрасно: мое спокойствие и безопасность не будут подвержены волнениям, – спокойно парировала ей Хелен, а затем, решительно переступила порог. – Вы не ждете гостей, но, не беспокойтесь – я не гостья. Я миссис Нордстранд – супруга мистера Нордстранда и хозяйка этого дома. Но кто вы, и что вы делаете в моем доме?