Глава 30

– Эта женщина не может являться супругой моего брата мистера Нордстранда. Он писал мне о том, что миссис Нордстранд – настоящая английская леди, – вместо ответа обратилась незнакомка к дворецкому, словно Хелен была для нее пустым местом. – А эта… – Она все же бросила взгляд на новоприбывшую и холодно усмехнулась. – Эта женщина вряд ли является таковой.

Она говорила четко, с прекрасно-скрытым презрением в каждом слове, чем напомнила Хелен ее собственную мать. Эта женщина была красивой, да, но казалась даже неживой, а прекрасной мраморной статуей, одетой в изумрудного цвета и, должно быть, по последней лондонской моде платье, потому что такого покроя Хелен еще не встречала. На голове у этой живой статуи красовалось что-то изумрудное, похожее на тюрбан, и с перьями, едва прикрывая волосы – белые, закрученные локоны, собранные сзади и у висков.

«Кто она? Такая уверенная в себе и своей правоте. Любовница? Просто знакомая? Тогда почему она говорит о Бьорне-Магнэ и себе «мы?» Значит ли это, что она не просто гостья, но живет здесь?» – невольно подумала Хелен. Ее грудь начала гореть, как в каждый раз, когда она злилась, но за месяцы своего одиночества в Мидскуг-Манор, она научилась сдерживать себя. Как настоящая леди. Как хозяйка дома. Нет, эта ледяная женщина не заставит ее выдать свой гнев и свои мысли!

– Что ж, вижу, отвечать на мой справедливый вопрос вы не намерены, – с ироничной улыбкой сказала Хелен, а затем также обратилась к дворецкому, который выглядел весьма неуверенным в своих будущих действиях. – Прошу вас, сейчас же доложите мистеру Нордстранду, что приехала его супруга. Думаю, он даст правдивый ответ на вопрос, жена я ему или нет.

– Не смейте беспокоить его! – властно бросила на это незнакомка. – Сейчас же выставите эту шарлатанку за дверь!

– Боитесь, что я вдруг окажусь права, а вы окажетесь в неловком положении? – Хелен склонила голову на бок. – Право, мистер дворецкий, я проделала долгий путь и не собираюсь стоять здесь, в холле, и пререкаться с этой мадам. Доложите хозяину дома, что…

– Вижу, вы уже познакомились? – вдруг раздался откуда-то сбоку большого, элегантного холла такой знакомый Хелен голос.

Хелен невольно обернулась на голос мужа и внимательно, без улыбки, но с чувством холода и обиды в груди следила за тем, как он приближается к ним – все такой же высокий, красивый и спокойный, одетый в чистый дорогой костюм, но без сюртука, зато в рубашке с закатанными до локтей рукавами. В его голубых глазах, устремленных на жену, читалось непонимание, а брови были нахмурены.

«Мне здесь не рады. Как я и думала… Впрочем, не важно,» – пронеслось в разуме Хелен.

Увидев Бьорна-Магнэ, белоснежная незнакомка улыбнулась, сложила руки у живота и сказала ему что-то на непонятном Хелен языке. Но белые, взлетевшие брови этой женщины подсказали миссис Нордстранд, что слова, сказанные ее мужу, были сказаны в адрес Хелен, и были отнюдь нелестными.

Бьорн-Магнэ не ответил. Он подошел к дамам и дворецкому и тяжело вздохнул.

– Добрый день, мистер Нордстранд, – первой поприветствовала его Хелен. Сухим, бесцветным тоном.

– Мистер Льюис, прикажите подготовить гостевую комнату для моей дорогой супруги миссис Нордстранд, – обратился хозяин дома к дворецкому.

Незнакомка приподняла бровь и удивленно усмехнулась, но не проронила ни слова.

– Гостевые комнаты имеются в домах для гостей, а мне, мой дорогой супруг, требуются покои хозяйки, – спокойно сказала Хелен мужу.

– Хозяйские комнаты уже заняты, мадам, – доложил дворецкий.

– Правда? Кем же? В этом доме вдруг появилась новая хозяйка? – все с той же фальшивой, спокойной улыбкой спросила Хелен Бьорна-Магнэ.

– В них расположилась миссис Скугхайм, мадам, – вместо хозяина, ответил дворецкий мистер Льюис.

– И кем же вам приходиться миссис Скугхайм, раз вы так смело отдали ей мои покои? – вновь обратилась Хелен к Бьорну.

– Сестрой. Она приехала три дня назад, из Норвегии, – холодно ответил ей муж.

– Ах, мне следовало бы догадаться. Вы так похожи. Особенно ваши глаза – как куски северного льда. – Хелен смело смотрела прямо в глаза супруга, словно говоря ему: «Но этого льда я не боюсь!»

– Мистер Льюис, – сказала Хелен дворецкому, одарив его теплой, приветливой улыбкой, – все же прикажите подготовить комнату для гостей. Миссис Скугхайм может занимать мои хозяйские покои до завтра, но завтра, до вечера мои покои должны быть вымыты и подготовлены, чтобы принять меня – свою хозяйку.

Сестра Бьорна взглянула на нее с нескрытым возмущением.

– И где же вы намерены ночевать, моя дорогая супруга? – сузил глаза Бьорн-Магнэ, но его губы вдруг сложились в слабую улыбку, словно он считал всю эту ситуацию невообразимым фарсом, но вовсе не находил его забавным.

Однако Хелен находила этот фарс не только забавным, но просто смешным. И она была довольна собой. Тем, как элегантно она приняла бой. Тем, как красиво дала отпор этой наглой сестре Бьорна. Тем, что сейчас стояла в этом холле и настаивала на своих правах. И она не остановится. Она здесь хозяйка. Она и только она.

– Конечно, вместе с вами, мой дорогой супруг. Где еще мне ночевать, как не в ваших уютных покоях? – ответила ему Хелен, тоже с улыбкой, но теперь она вновь превратилась в фальшивую: не показывать же дворецкому, что между ней и ее супругом стояли непонимание и, возможно, даже отчуждение. Хотя, почему «возможно?». Так и было. И будет теперь всегда.

– Надеюсь, мои покои пришлись вам по вкусу, и вы смогли отдохнуть после долгого плавания, – сказала Хелен сестре мужа, которая смотрела на нее с нахмуренными бровями и сложенными на груди руками. Затем она вновь взглянула на мужа: – Но проведите же меня в ваши покои, мой дорогой супруг. Я устала и тоже желаю отдыха. Ах, да! – Она вновь улыбнулась дворецкому. – Я приехала в своей карете и с четверкой лошадей. Их, а также конюха и кучера нужно удобно устроить. Мой багаж лежит в карете. Для моей камеристки Дорис нужно сейчас же подготовить комнату для прислуги.

– Как скажете, миссис Нордстранд. – Дворецкий улыбнулся и принес ей поклон.

– Не томите же меня, мой дорогой Бьорн-Магнэ. Проведите меня в ваши покои. – Хелен требовательно протянула руку к мужу, и у него не осталось выбора, кроме как иронично улыбнуться и подставить ей свой локоть, который обжег ее кожу даже через тонкую ткань ее перчатки.

– Вибеке бывает весьма строгой и неприятной, – тихо сказал Бьорн-Магнэ, ведя Хелен по лестнице, на третий этаж.

– Вибеке? – переспросила Хелен.

– Моя сестра.

– Бедная Вибеке. Она так хотела защитить вас от меня – грязной экзотической проститутки, – холодно сказала Хелен, не побоявшись этого слова.

– С каких это пор вы стали ругаться? – бросил на это ее муж.

– В мыслях? Или вслух?

– Моя сестра не знала, как выглядите…

– Вам было стыдно рассказать ей обо мне?

– Вы придумываете, Хелен. Прекратите вкладывать мне в рот слова.

– Ваша сестра оскорбила меня. При дворецком. Как вы отреагируете на это, мистер Нордстранд? – спокойно, холодно продолжала Хелен.

– Я мог бы ответить: «как и вы, когда меня, при вас и слугах оскорбляла ваша дражайшая матушка», – невозмутимо парировал Бьорн-Магнэ. – Но я – не вы, и моя сестра получит выговор и ультиматум. Я не позволю ей ранить вас.

– Почему же? Вы ведь ненавидите меня, – с ухмылкой спросила Хелен. Но она была удивлена. Приятно: он не стал наслаждаться местью. А ведь мог бы…

– Кто вам это сказал? – Он бросил на нее мимолетный взгляд.

– Ваш поступок. Вы просто уехали.

– У меня были на то причины.

– И даже не оставили адрес, куда я могла бы написать вам.

– Во время моего отъезда я еще не знал, где остановлюсь. Я месяц жил в гостинице, и лишь потом приобрел этот дом.

– Бедный мой супруг. Вы были так заняты, что за все эти месяцы не нашли ни минуты, чтобы написать мне хоть пару строчек, – кольнула Хелен.

– Дело не работе. У меня просто не имелось никакого желания писать вам, Хелен, – ровным, спокойным тоном ответил на это обвинение Бьорн-Магнэ. – Но вы нашли меня. К несчастью. Кем же оказался тот негодяй, который выдал мой адрес?

– Это не важно. Не пугайтесь уж так моего приезда, Бьорн-Магнэ: я приехала не к вам.

– Не ко мне? – Скулы на его лице вдруг стали заметнее.

– Нет. Так что можете продолжать делать вид, что меня не существует. Если вам так удобно, – открыто заявила Хелен. – Но пока я живу в этом доме…

– Вы отправитесь домой завтра же, – резко перебил он. – Я не жалею видеть вас здесь.

– Видеть вообще, правда? – усмехнулась на это Хелен, чувствуя, как ее броня раскалывается на куски: от него исходил такой холод, что ей казалось, он сдерживает себя от того, чтобы сбросить ее с лестницы… Или задушить…

– Именно так. Поэтому завтра вы отправитель в Мидскуг-Манор вместе с вашей новой каретой, лошадьми, камеристкой, конюхом и кучером.

– И не подумаю.

Он взглянул на нее с таким неоткрытым отвращением, что она поняла: дни, которые она проведет в этом доме, будут самой настоящей ее жертвой во благо Мэри.

Оба были полны чувств. Оба желали бы повысить голос. Но они разговаривали тихо, чтоб никто не смог услышать их. Ведь оба знали: любая сплетня могла повредить их репутации. Как его, так и ее. Поэтому эта тихая, полная яда беседа не была замечена никем, кроме них двоих.

– Я ваш муж, и я приказываю вам, – процедил он сквозь зубы.

– Вы были им до того, как покинули меня. И еще, запомните навсегда: я – не ваша прислуга и вашим приказам подчиняться не намерена, – смело сказала на это Хелен.

– Зачем вы приехали? Для чего? Что вы забыли в этом проклятом Лондоне? – Тон его голоса стал мрачным и кусачим.

– Не ваше дело.

– Хелен!

– Я уже сказала: не к вам.

– Тогда к кому?

– Я здесь по своим собственным делам, которые совершенно не касаются ни этого дома, ни поместья, ни дел нашей маленькой, несчастной семьи, ни, тем более, вас.

Бьорн-Магнэ ничего не ответил. Он молча провел жену до дверей своих покоев, принес ей едва заметный кивок головы и оставил ее. Однако по дороге он довольно громко и эмоционально сказал какую-то фразу на норвежском, и Хелен вновь, без перевода, поняла, что это был явно не возглас радости. Но ей была равнодушна его холодность… Конечно, она била ее сердце, и она желала плакать, но она не станет. Ни сейчас. Ни потом.

Он не желает видеть ее?

Прекрасно.

Не желает знать о ней и писать ей?

Она переживет.

Она была здесь не ради него и не имела планов бороться за него.

Как только дело с Мэри и шантажистом-кучером будет решено, Хелен была твердо намерена вернуться в свой дорогой дом – Мидскуг-Манор… Но не одна, а с ребенком под сердцем – желает этого Бьорн-Магнэ или нет.