Глава 33

Так как дом семейства Сольер находился на той же улице, что и особняк семейства Нордстранд, Хелен и Бьорн-Магнэ согласились на том, что карета в этом случае не понадобится: короткой, неспешной прогулки по чистому, уютному бульвару будет достаточно. Поэтому, одетые нарядно, но элегантно, супруги шли под руку и представляли собой красивую, довольную собой пару. Однако за всю прогулку они не сказали друг другу ни слова и не подарили друг другу ни взгляда. Лишь, когда они подходили к дому Сольеров, Хелен тихо поблагодарила мужа за то, что он нашел время провести этот ужин с ней и ее друзьями. «Я заинтригован до костей, Хелен. У вас имеются друзья-буржуа. Это так не похоже на ту аристократку, которая когда-то приехала в Мидскуг-Манор с нежеланием и отвращением,» – бросил в ответ Бьорн-Магнэ, и Хелен решила, что с этой минуты больше не будет пытаться быть с ним вежливой. Она решила, что не будет навязывать ему беседу вообще. Если на каждую ее фразу он будет отвечать ей таким открытым напоминанием об ее ошибочной гордыни – зачем ей это выслушивать? Она будет молчать. Это молчание будет ее защитой от него.

«И мне сейчас придется сидеть с ним за одним столом и делать вид, будто его общество мне и приятно, и комфортно… Какая мука. Я сделала ошибку, настояв на его присутствии на этом ужине,» – с горечью подумала Хелен, громко постучав кольцом в высокие парадные двери дома.

Их ждали – с нетерпением и дружественными улыбками. Сияющее лицо Мэри и ее радостная улыбка заставили Хелен позабыть о ее неприятных чувствах к мужу, и на ее лице тоже появилась нежная, полная искренности улыбка. Бьорн-Магнэ улыбался тоже – своей спокойной, даже рассудительной полу-улыбкой. Он вежливо поприветствовал хозяев дома, сказал все полагающиеся слова этикета и хороших манер, а затем мистер Сольер предложил локоть Хелен, Бьорн-Магнэ предложил свой миссис Сольер, и пары, не торопясь, зашли в большую, красивую, светлую столовую, посреди которой уже ждал красиво сервированный стол, с мерцающими при свете стоящих на столе зажженных подсвечников серебром и хрусталем.

В этот вечер Хелен решила надеть одно из своих любимых платьев – темно-синее, с золотистой отделкой, которое выгодно подчеркивало ее кожу и делало ее лицо ярче и свежее. Ее волосы были красиво уложены по последней моде, на шее красовался скромный золотой кулон, в ушах – небольшие золотые серьги… Сама того не замечая, избавившись от своих извечных мыслей о цвете своей кожи и приняв ее как часть себя, миссис Нордстранд стала очень красивой женщиной – полной грации, уверенности в себе и спокойствия. Особенно сейчас: находясь к кругу друзей, Хелен блистала, как море в лучах солнца, но она не обращала на это внимания. Точнее, не придавала этому значения. Но, медленно шагая, под руку с мистером Сольером, она отчетливо чувствовала на себе чей-то взгляд, и, бросив быстрый взгляд назад, она вдруг с удивлением обнаружила, что этот пристальный взгляд принадлежал ее мужу – в нем читалось восхищение.

«Что это с ним? Он так странно на меня смотрит,» – изумилась Хелен, вдруг почувствовав робость и желая, чтобы Бьорн-Магнэ перевел взгляд на кого-то другого, но тут она заметила стоящего у окна мужчину и счастливо улыбнулась.

– Мистер Блаквэлл! Я рада видеть снова, – сдержанно поприветствовал она брата Мэри, который тоже изменился с момента их последней беседы.

Мистер Блаквэлл принес Хелен глубокий поклон. Он тоже улыбался, и по его лицу и глазам было заметно, что он тоже был рад видеть ее. Мистер Блаквэлл избавился от нервозности в движениях, и был одет как настоящий лондонский модник. Его волосы были ухожены и тоже были уложены по последней моде. Это уже был не тот мужчина, который когда-то смешил ее своими странными манерами, но самый, что ни есть, джентльмен. Буржуа. Уверенный в себе и гордый своим положением.

– Я тоже рад вновь видеть вас, мисс Валент, – сказал мистер Блаквэлл – спокойным, но все же радостным тоном. – Позвольте сказать, что лета сделали вас еще краше и милее.

– А вы стали настоящим джентльменом. Вы были им и тогда, но сейчас я вижу не просто того мистера Блаквэлла, но мужчину, который сможет завоевать весь мир, пожелай он этого. – Сказав эти слова, Хелен вдруг подумала, что они прозвучали довольно интимно и неподобающе, поэтому добавила: – Я надеюсь, ваш бизнес процветает, и вы обзавелись семьей?

– Благодарю, мисс Валент, не могу жаловаться на трудности в бизнесе, но, увы, супруги у меня все так же не имеется. Я слишком занят, чтобы думать об ее поисках.

– Наш бедный Эдгар только и знает, что трудится без перерывов и отдыха. Каждый раз, чтобы заполучить его к нам на ужин, нам с Мэри приходится едва ли ни силой заставлять его навестить нас, – со смешком сказал мистер Сольер. – Дорогой Эдгар, вам просто необходимо дать себе отдых и потратить его на поиск достойной супруги и хозяйки вашего дома.

Вместо ответа, мистер Блаквэлл лишь коротко рассеялся.

– Не слушайте этого шутника, мисс Валент… – начал было он.

– Миссис Нордстранд, – вдруг перебил его несколько настойчивый голос Бьорна-Магнэ, и через миг сам он уже стоял рядом с Хелен и смотрел на Эдгара спокойным, но оценивающим взглядом.

– Ах, Боже мой, прошу, простите мне мои ужасные манеры! – поспешила сказать Хелен, со сконфуженной улыбкой на губах. – Мистер Нордстранд, позвольте вам представьте мистера Блаквэлла – он брат Мэри и хороший друг моего отца. Мистер Блаквэлл, позвольте представить вам моего супруга мистера Нордстранда. Мой супруг занимается кораблестроительным бизнесом и владеет несколькими верфями.

– Мистер Нордстранд! Я, признаться, наслышан о вас. Вы хорошо известны в наших кругах, но до этого момента мне не счастливилось встретить вас лично. Я рад знакомству с вами, сэр, – с улыбкой сказал мистер Блаквэлл и принес собеседнику легкий поклон.

– Я тоже рад знакомству с вами, сэр, – сдержанно ответил Бьорн-Магнэ и тоже принес легкий поклон.

Джентльмены завели вежливую беседу о погоде, Англии и Норвегии, и Хелен, довольная тем, что они, вероятнее всего, пришлись друг другу по душе, воспользовалась моментом и подошла к Мэри.

– Ах, Хелен, какая вы счастливица! Ваш супруг просто неотразим! Я слыхала, он разбил сердца многих местным девушкам! – шепнула Мэри ей на ухо.

– Даже так? Не знала, что мой супруг имеет талант флирта, при этом будучи женатым, – тихо, недовольно ответила на это Хелен и нахмурила брови.

Вот оно что! Пока она послушно ждала его в Мидскуг-Манор и была ему хорошей и верной женой, он занимался тем, что разбивал сердца лондонских девиц! Эта мысль задела Хелен за живое, и она решила поднять эту тему сразу же, как останется с ним наедине и потребует у него объяснений.

– Сейчас, когда вы приехали, вашему супругу требуется незамедлительно показать вас обществу. Многие уже задают нескромные вопросы, а кто-то вот-вот да распустит слухи о том, что он стыдится вас… – словно не заметив выражения лица подруги, вновь шепнула Мэри.

– Стыдиться меня? – Хелен возмущенно приоткрыла рот.

– Да! Говорят, он вывел в общество свою сестру, и после этого начались слухи, что он женился на вас из-за выгоды, и что он просто использовал вас, чтобы получить право жить в Англии…

– Ах, Лондон! Как похоже на него! Острый на язык и богат фантазией на различные смехотворные слухи! – сердито буркнула Хелен, не зная, что думать и как реагировать на эти сплетни… Которые были вовсе не смехотворными, и не сплетнями, а самой настоящей правдой: он женился на ней по расчету и он стыдился ее. Возможно, не ее кожи, ведь он не раз говорил ей о том, что находит ее красивой, но ее аристократичности и узости суждений, которые она пыталась побороть, но которые вновь возродились в ней с приездом ее матери.

И ведь у него было право стыдиться ее…

Но Мэри была права: стыдиться он ее или нет, он должен незамедлительно показать ее местным буржуа и тем самым растоптать все эти сплетни в пыль… Конечно, если он уже прямо не заявил всем о том, что женился на английской благородной мисс только для поддержки своего собственного положения в английском обществе.

«Мэри. Энн. Теперь еще и это. Завтра, если вдруг я увижу Луизу, и она устроит скандал, я даже не удивлюсь – все против меня. Но я и Бьорн-Магнэ обязаны уверить всех в том, что наш брак, пусть и по расчету, приносит плоды… Точнее, солгать. Не хватало еще, чтобы это повлияло на его бизнес и мое доброе имя,» – мрачно подумала Хелен.

Вся радость, которую Хелен чувствовала еще минуту назад, встретив друзей, исчезла. Теперь ее душа была полна мрака и боли. Как она могла помочь Мэри и Энн, когда у нее самой было так много собственных, личных проблем? С мужем! С браком! Со слухами! Как ей со всем этим справиться? Кто будет стоять рядом с ней? Кто поддержит ее?

Но она не будет отчаиваться. Она выстоит в этом шторме.

Она – скала, а скалы не погибают от волн бушующего моря.

Гости и хозяева заняли места у стола. Начали подавать блюда – английские и французские. Хелен сидела рядом со своим мужем – молча и несколько отчужденно, но рассеянно улыбалась и внимательно следила за беседой Сольеров, мистера Блаквэлла и ее Бьорна-Магнэ. Бьорн-Магнэ удивлял ее: он был весьма разговорчив, много улыбался, даже шутил… Он был так очарователен, так красив. И потерян для нее. Она была вдовой при живом муже. И это было больно и горько осознавать.

Но хорошее настроение Хелен все же вернулось: после ужина компания перешла в уютную гостиную, где стоял большой рояль. Мистер Блаквэлл с улыбкой попросил миссис Нордстранд сыграть им одну из написанных ею мелодий, и, после недолгих уверток, Хелен села на рояль, положила на клавиши свои длинные красивые пальцы и, сделав пару печальных аккордов, сыграла одну из самых печальных своих мелодий, на которую когда-то ее вдохновила испытанная ею боль – боль отвергнутой невесты. Хелен утонула в воспоминаниях: ее пальцы играли, но она была не здесь, не в этой гостиной, а в тот день, в библиотеке, она пряталась за длинной гардиной и молча слушала оскорбления мистера Бранвелла, сказанные в ее адрес – смело, со страстью, с насмешкой. Когда последняя нота стихла, и Хелен с удивлением обнаружила себя сидящей за роялем, ее встретили искренние аплодисменты. Хелен рассеянно улыбнулась, взглянула на своих слушателей и увидела, что Мэри была так растрогана, что даже вытирала слезы со своих белых щек. И она увидела своего мужа: его лицо было растроганным, а на его чело легла тень. Его глаза смотрели в одну точку, но, когда он встретил взгляд жены, Хелен отчетливо увидела в его глазах боль, которую он тотчас прогнал и улыбнулся ей. Но эта его улыбка была ужасно фальшивой, притворной, и Хелен почувствовала укол в сердце: что причинило ему боль? Возможно, тоже воспоминания? Возможно, эти печальные ноты вернули и его в какой-то из прошлых дней его жизни? Возможно, в тот вечер, когда она предала его и выбрала свою мать? Или же в тот день, когда она еще не появилась в его жизни?

Как жаль, что он никогда не расскажет ей о своей боли.

Как жаль, что она никогда не расскажет ему о своей.

Как жаль, что этот брак дал трещину всего через несколько месяцев после того, как они произнесли свои брачные обеты.

– Миссис Сорель, вам письмо. – Женский, незнакомый голос нарушил мрак и грусть атмосферы комнаты, и Хелен, вновь придя в себя, увидела горничную, подающую Мэри поднос с письмом.

– Ах, дорогая Хелен, прошу, пройдемте со мной! Я желаю побеседовать с вами наедине! А вы, джентльмены, можете выкурить по сигаре. Мистер Сольер, проведите же наших гостей в вашу дурно-пахнущую комнату для курения, – шутливым тоном сказала Мэри, взглянув на конверт, а затем, не дождавшись ни ответа Хелен, ни ответа мужа, вскочила с софы, быстро подошла к подруге, схватила ее за руку и повела за собой.

Хелен и Мэри быстро пошли по коридору. Мэри не выпускала ее руку из своей и сжимала ее почти до боли.

– Мэри, что с вами? Вы не в себе! – ласково, но с испугом спросила Хелен, не понимая, что случилось, но подозревая, что это нервное поведение Мэри было связано с письмом, которое она получила.

Но ведь это не могло быть письмо от шантажиста – он никогда не отсылал свои гадкие требования так открыто. Нет, это не мог быть бывший кучер – он был очень осторожен и не посмел бы появится в этом доме, чтобы передать миссис Сольер письмо через прислугу.

Но Мэри не ответила. Когда подруги дошли до покоев Мэри, она закрыла за ними двери на замок, молча вручила Хелен письмо, а потом подбежала к окну, распахнула его настежь и высунулась, едва не наполовину, будто ища кого-то, чем напугала Хелен.

– Присядьте… Прошу, вас, Мэри… Присядьте! – настойчиво сказала Хелен, насильно оттолкнув ее от окна.

Мэри послушно, молча села в кресло у камина.

Хелен закрыла окно, села рядом с подругой и только тогда взглянула на письмо.

Конверт был дорогим. Но на нем стояло лишь одна несколько неаккуратная фраза: «Для миссис Сольер». И этот почерк Хелен узнала тотчас – это было письмо от бывшего кучера…

«Но как он посмел? Так открыто? Так нагло?» – с негодованием подумала Хелен, с силой разрывая конверт и торопливо раскрыв дорогую, белую бумагу.

«В этот раз письмо попало к вам.

В следующий раз оно попадет прямо в руки вашего муженька.

А потом в руки журналистов и каждой богатой семьи в Лондоне.

Над вами будут смеяться. Ваш муж убьет вас. Ваш брат воскресит вас и убьет опять.

Это последнее мое предупреждение.

Через три дня я дам вам знать, куда принести деньги.

Если денег не будет – вы все об этом пожалеете»

– Что там? Что он пишет? – громко прошептала Мэри.

Ее тело сотрясалось от страха.

– Он хочет свои деньги. Через три дня, – коротко сказала ей Хелен, желая защитить ее от остального яда, которым были переполнены эти строки и это проклятое письмо.

Хелен была взволнована не менее Мэри, но она отчаянно пыталась, оставаться спокойной и мыслить трезво… Но ее горячая сицилийская кровь была ее врагом, и все ее усилия потерпели крах: Хелен злобно скомкала письмо, поднялась с кресла, подошла к Мэри и протянула ей руку.

– Пойдемте… Нам нужно рассказать обо всем вашему мужу и вашему брату… – дрожащим от ярости и страха голосом сказала она.

– Нет! – Мэри забилась в угол кресла. – Нет, я не могу!

– У нас нет выбора! Через тря дня он пошлет письма всему Лондону! И вашему брату! И вашему мужу! – с отчаянием прошептала Хелен, схватив руку подруги, но Мэри больно ущипнула ее за голую кожу предплечья, и Хелен пришлось отпустить ее.

– Я не могу! Я лучше умру! Лучше повешусь! – Мэри замотала головой. Она не кричала, – она не могла говорить, и из ее горла вырывались только приглушенные, полные страха короткие фразы.

– Ну, что вы такое говорите? – Хелен вновь попыталась поднять Мэри на ноги, но та вновь отбилась.

– Да… Да! Я повешусь! Или выброшусь в окно! Тогда всем будет легче! Это моя вина! Моя! – Мэри оттолкнула Хелен и бросилась вновь открывать окно, но тотчас была остановлена крепкими объятиями Хелен.

– Вы в отчаянии, я понимаю! Но, Мэри, самоубийство – не выход из этой ситуации! Он все равно отправит эти письма, и ваши муж и брат все равно будут опозорены! А ваша добровольная смерть лишь подтвердит его ложь! – зашептала Хелен на ухо Мэри, изо всех сил удерживая ее и не давая подойти к окну.

– Это я во всем виновата! Если бы ни я, ничего этого не было бы! – с тоской прошептала Мэри и затряслась от мелкой дрожи. Из ее глаз покатились слезы.

– Мэри…Мэри! – Хелен осторожно повернула подругу к себе лицом и взяла ее руки в свои. – Мэри, ваш муж любит вас! Он простит вам, он защитит вас! И ваш брат тоже!

– Нет… Они не должны знать… Прошу, Хелен… Если вы скажете им хоть слово, я клянусь – я покончу с собой… Я клянусь! – В глазах Мэри горел огонь решимости, и Хелен поняла, что она обязательно исполнит свою угрозу.

«Но как я могу защитить тебя, если я бессильна? Что я могу сделать? Мэри, глупая, наивная, напуганная! Нечестно с твоей стороны просить у меня помощи, а затем отбирать у меня это право! Нечестно шантажировать меня твоей жизнью! В этом ты не лучше того мерзавца!» – с отчаянием подумала Хелен.

Она на миг закрыла глаза.

Что она может сделать?

Ничего…

Она не знает, где найти этого злодея. Она не знает…

Не знает!

Она бессильна…

Она женщина…

Что она сможет сделать?

– Послушайте меня внимательно: я решу эту проблему. Я избавлю вас от него. Я не скажу ни слова ни вашему мужу, ни вашему брату, но вы должны обещать мне, что не будете пытаться покончить с жизнью. Вы слышите меня? – тихо, но серьезно сказала Хелен.

Теперь она была полна мрачной решимости.

– Но у нас есть всего лишь три дня… Хелен, как мы найдем его? Как мы заставим его оставить меня в покое? – так же тихо, все еще сотрясаясь от чувств, спросила Мэри.

– Это уже мое дело. Ваше – выбросить из головы эти страшные мысли и просто ждать. – Хелен отступила на шаг. – Но сейчас вам требуется отдых. Скажите вашему мужу, что вы ужасно опечалены тем, что у вас нет детей. Он поверит. А я скажу моему мужу то же самое… Мы справимся, Мэри. Все будет хорошо, вот увидите!

Хелен быстро покинула покои и едва ли не бегом отправилась на поиски мужа, чтобы забрать его домой.

Мужчина были очень удивлены, когда Хелен рассказала им о том, что у Мэри случилась небольшая истерика, но они приняли ее с пониманием. Мистер Сольер поспешил к своей бедной жене, мистер Блаквэлл – домой, а чета Нордстрандов тоже направилась в свой особняк.

– Что с вами? Кажется, истерика миссис Сольер повлияла и на вас, Хелен. Вы так взволнованы, – осторожно спросил Бьорн-Магнэ, когда они шли домой.

– О, я вне себя от страха… И от злости. И от ярости… Я так зла, что готова разбить все вазы и все бокалы в нашем доме, – честно призналась Хелен. Она вдруг остановилась и задержала рукой его.

Бьорн-Магнэ тоже остановился и взглянул на нее с непониманием.

– Вы поссорились с миссис Сольер? – тихо, с участием спросил он, вглядываясь в ее лицо.

– О, нет… Мы не ссорились, нет! – покачала головой Хелен. – Я должна задать вам один вопрос, Бьорн-Магнэ. И вы должны честно на него ответить. Без сцены. Без обвинений. Просто ответить.

Хелен была так взволнована, что теребила пальцами длинные ленты своего капора. Она не отрывала взгляда от лица мужа. Тот смотрел на нее также внимательно и пристально.

– Задавайте же свой вопрос, Хелен, – спокойно сказал он.

– Если бы я… Если бы когда-то, будучи юной и наивной, я позволила бы себе… Нет, нет, не так… Если бы на моем пути оказался мерзавец, который соблазнился моим приданым и имел намерения соблазнить и мое тело… Или… Или даже получил мое разрешение целовать меня и… И гладить мою кожу…

Брови Бьорна-Магнэ оставалась серьезным и непроницаемым. Он контролировал себя и свои эмоции так жестко, так умело.

– А потом я бы поняла, что это ошибка, и меня защитили от него, но он вернулся и шантажирует меня, желая денег, желая разрушить меня за то, что когда-то я не стала его добычей…

– Кем был этот мужчина? – тихо перебил Бьорн-Магнэ.

– Вы… Вы не злитесь? Вы не осуждаете меня? – тихо, едва не плача спросила Хелен.

– Кем был этот мужчина? – повторил свой вопрос он. Уже жестче.

– Кучер, – едва слышно выдохнула Хелен.

– Было ли что-то больше поцелуем и касаний?

– Нет.

– Сколько вам было лет?

– Шестнадцать… Я была глупой и наивной. Он воспользовался этим, чтобы заполучить мое приданое… Очень хорошее приданое. Он соблазнил бы меня, если бы об этом не узнала одна моя подруга, которой я доверилась и которая написала об этом моему отцу.

Бьорн-Магнэ холодно усмехнулся.

– И он вернулся, и требует у вас денег за молчание.

– Да… – Хелен с ужасом смотрела в его лицо и ждала его приговора.

– Тогда я скажу вам одно, Хелен, – Бьорн-Магнэ несколько притянул к себе жену и наклонился к ее лицу. – Я сделаю все, чтобы защитить вас от этого подонка.