Глава 34

Вернувшись в Мидскуг-Хаус, Хелен и Бьорн-Магнэ с неудовольствием обнаружили, что вещи Вибеке так и остались в покоях хозяйки дома, а испуганные горничные сообщили, что «миссис Скугхайм весь день нет дома, и они понятия не имеют приступать ли им к уборке, ведь все вещи гостьи лежат все там же, где лежали.»

– Завтра ваши покои будут подготовлены, а сегодня, боюсь, у вас нет выбора, кроме как разделить мои покои или переночевать в комнате для гостей, – спокойно сказал Бьорн-Магнэ жене, когда они выслушали горничных и отпустили их отдыхать. – Но, если вы решите остаться в моих покоях, нам будет удобнее побеседовать на волнующую вас тему и найти решение.

– Думаю, вы правы. Только прошу вас, не нужно спать на полу. Ваша кровать достаточно широка, чтобы вместить и меня, и вас, – тихо согласилась Хелен, а затем она добавила, намного тише и даже с боязнью: –Я хочу спросить вас. Почему вы решили помочь мне? Почему вы защищаете меня от моего прошлого?

Ей нужно было знать.

Ведь он не любил ее, и его уважение к ней умерло еще в октябре. Так зачем ему кидаться в омут скандала? Конечно, он не знал, что в помощи нуждалась не она, а Мэри, но все же… Неужели это просто защита его собственных интересов? Ведь ее репутация – это его репутация тоже. Если имя миссис Нордстранд будет запятнано – он падет вместе с ней. Она его жена. Он – ее муж. Действия одного неотвратимо влияют на другого.

– Не здесь, – коротко сказал Бьорн-Магнэ и повел супругу в свои покои. Там он оставил ее и сказал, что вернется через час, а пока ему необходимо было провести время наедине с собой и своими мыслями. Если он понадобится ей, пусть ищет его в рабочем кабинете.

Хелен решила быть терпеливой: он не желает отвечать на ее вопрос сейчас – значит обязательно ответит на него позже. Все-таки, новость о шантаже была просто оглушающей, и, естественно, такой вольности и распущенности от своей жены он точно не ожидал.

«Но он сказал, что защитит меня. Всеми силами. Как? И как признаться ему в том, что в этой защите нуждаюсь не я, а Мэри, без того, чтобы не выдать ее имя, и не вызвать в нем злость на то, что я так смело и без его разрешения ввязала его в чужую страшную тайну, ведь у Мэри имеется муж, и это его задача – быть на стороне жены… Только бы Бьорн-Магнэ выслушал меня! Только бы не отверг!» – думала Хелен, пока ожидала его.

Через час Хелен уже была одета в ночное платье и готова лечь в постель – она была усталой и разбитой, но ждала появления мужа. Она сидела на краю кровати, в освещении лишь нескольких зажженных свечей, и не сводила взгляда с двери. Она желала, чтобы этот трудный разговор прошел как можно спокойнее и скорее, но понимала, что, возможно, желает от своего мужа слишком многого. К чему ему брать ответственность за другую женщину? А что, если он откажется? Тогда Мэри точно сойдет с ума и совершит с собой что-то ужасное… От этих мыслей Хелен стало жарко и неприятно. Она сорвала с головы ночной чепец, распустила заплетенные камеристкой на ночь свои длинные черные волосы, распушила их пальцами и уронила голову на руки. Это ожидание терзало ее, и она прилагала титанические усилия, чтобы самой не спуститься в кабинет мужа. Пусть он видит, что она смиренно положилась на его силу. Положилась на него.

К счастью, Бьорн-Магнэ исполнил свое обещание и не опоздал ни на минуту, но, когда он вошел, несколько нахмуренный, Хелен вдруг испугалась. Но она знала, что другого пути не было – нужно было продолжить идти по нему, даже если каждый шаг будет чувствоваться Адом.

Бьорн-Магнэ снял с себя фрак, повесил его на спинку широкого кресла, затем с легкостью пододвинул это кресло к кровати – напротив Хелен, удобно расположился в нем… И молчал. Но в его голубых глазах отчетливо читалось требование.

– Что вы решили? – тихо, робко спросила Хелен, смотря на него с беспокойством в душе и на лице.

– Что мне нужна от вас правда, Хелен, – тихо, решительно ответил он.

– Что вы сделаете с ним? – вновь задала вопрос Хелен.

– Это будет зависеть от того, какова будет ваша правда, – было ей ответом.

– Вы готовы избавиться от него? – громко прошептала Хелен.

Бьорн-Магнэ склонил голову на бок. Его глаза вдруг стали холодными и кусачими кусками льда.

«Нет… Не стоит говорить ему о Мэри. Он выглядит таким грозным, таким… Таким угрожающим! А что, если он тотчас напишет ее мужу или брату? Тогда она точно выброситься из окна!» – с ужасом подумала Хелен, леденея внутри от его взгляда.

– Это уже вас не касается, – холодно заявил он. Затем он поддался вперед, и Хелен инстинктивно поддалась назад. Он удивленно приподнял бровь. – Хелен, вы боитесь меня.

– Вы пугаете меня… До ужаса, – прошептала Хелен и сжалась, как ребенок, услышавший яростный раскат грома.

Бьорн-Магнэ отодвинул кресло назад, и теперь его с женой разделяли не менее двух шагов.

– Так лучше? – спросил он.

– Да. – Хелен выпрямила спину, но все еще чувствовала страх перед ним. Но он желал правды, так она даст ему ее. Больше никакой фальши. Никакой лжи. Она решила довериться ему… Доверить ему судьбу Мэри и свою – ведь именно она, Хелен, толкнула Мэри на путь искушения. – Вы сказали, что защитите меня, и я, признаться, удивлена и польщена одновременно… Мне очень жаль, что я испортила вам этот вечер. Мне очень жаль, что когда-то я была глупой и считала себя образцом благородства и мудрости…Но, Бьорн-Магнэ, я… – Хелен вперила в его лицо полный раскаяния и мольбы взгляд. – Я обманула вас.

– В чем же? – Он едва заметно улыбнулся.

– Тот негодяй-кучер никогда не был частью моей жизни. Меня никто не шантажирует. Будьте спокойны: в шестнадцать лет я уже была уверена в том, что благородные леди никогда не должны иметь дело с людьми не своего круга… Этот шантажист пытается разрушить жизнь, но не мою, а жизнь другой женщины, которую… Которую я, ненароком, своими глупыми советами и снисходительным благословением толкнула в его объятия.

– Вы?

– Я. Она призналась мне, что влюблена в одного мужчину… Девушка из хорошей, богатой семьи… Конечно, я подумала, что ее сердце принадлежит мужчине ее круга, и я… Я… – Хелен вдруг так разволновалась, и ее душу охватила такая боль, что она начала задыхаться.

– Не стоит продолжать. Мне все понятно, – перебил ее Бьорн-Магнэ.

– О, Боже… Вы так холодно смотрите на меня… Вы осуждаете меня! И… И это правильно, потому что я… Из-за меня ее жизнь разрушена! – Хелен уже не могла сдержать поток слез, который разрывал ее грудь, и они покатились по ее щекам – соленые, полные раскаяния и стыда. Она вдруг упала перед мужем на колени и схватила его ладони. – Прошу вас… Умоляю вас! Помогите мне! Помогите ей! Я не знаю, что делать!

– Я не осуждаю вас, Хелен. Вы тоже были молоды и наивны. И теперь я понимаю, что вы носите в себе эту боль и этот страх уже много дней. – Бьорн-Магнэ покачала головой. На его лице была написана боль. – Вы не заслужили того, как я поступил с вами. Вы нуждались во мне, в моей защите, но я просто пропал из вашей жизни, и ваши чувства нисколько не волновали меня. Это было моей ошибкой. Не просто ошибкой, но и трусостью. Но я рад, что мы находимся здесь, в этой комнате. Что вы открылись мне, и что вы заставили меня признать мою ошибку. – Он осторожно высвободил свою ладонь из ее хватки и мягко погладил ее распущенные волосы. – Этот негодяй пожалеет, что осмелился портить жизнь бедной миссис Сольер.

– Как… Вы знаете? – ахнула Хелен.

Она перестала плакать и внимательно слушала каждое сказанное ее мужем слово. И ей становилась все теплее и спокойнее. Его спокойный голос утешал ее. Она открыла ему правду, и он принял ее. Он – на ее стороне. Но как он догадался о Мэри?

– Я понял это еще в тот момент, когда вы начали свою маленькую ложь по пути домой. Когда миссис Сольер получила письмо – она была вне себя от истерики. Затем – вы укрылись в ее покоях. Затем вы, Хелен, готовы были метать молнии, и одновременно едва ли не дрожали от волнения. И, конечно, я знаю, что вы никогда не позволили бы себе роман с кучером. Вы слишком любите правила, чтобы снизойти до мужчины такого низкого и бедного сословия. – Бьорн-Магнэ улыбнулся искренней, доброй улыбкой. – Но теперь скажите: ее муж и брат. Они осведомлены о шантаже?

– Нет… И не должны. Иначе Мэри покончит с собой, – тихо ответила Хелен, тоже улыбаясь, хоть эта улыбка была вовсе неподходящей в этом момент. Но она улыбалась – от знания того, что ее муж поддержал ее. Он верил ей. Он защитит ее и Мэри. – Письмо… Письмо! – Она вскочила на ноги, нашла спрятанное под подушкой сегодняшнее письмо от шантажиста и протянула его Бьорну-Магнэ.

Он молча стал читать. Его лицо было спокойным, сосредоточенным.

– Это единственное письмо? – спросил он, взглянув на Хелен.

– Увы, нет. Завтра я принесу вам остальные его письма, – ответила та. – Я скажу Мэри, что призналась вам. Но ее муж и брат знать не должны.

– Прекрасно. Теперь мне нужны от вас только эти остальные письма. И на этом, Хелен, можете позабыть свои волнения и уверите вашу подругу, что проблема уже решена. – Он поднялся с кресла и начал расстегивать свою рубашку. – Но время позднее, и нам нужен отдых.

Хелен смогла только кивнуть: все еще полная волнения за Мэри, за свое признание и благородное поведение ее мужа, она дрожала, и ее кожа была словно покрыта льдом. Но, когда она легла в постель, в смятении чувств, Бьорн-Магнэ лег рядом с ней и обвил ее своей сильной, теплой рукой. Он был здесь. С ней. Он защитит ее. Она верила в это всей своей душой. Впервые за последние дни Хелен заснула крепким, спокойным сном. С улыбкой на губах.

Следующим утром, после завтрака, Бьорн-Магнэ дал Хелен задание навестить миссис Сольер, и та тотчас поняла, к чему такая спешка: до назначенного шантажистом дня оставалось лишь чуть более двух суток, и Бьорну-Магну требовалось больше информации. Супруги договорились, что ни Сольерам, ни мистеру Блаквэллу необязательно было знать о том, что мистер Нордстранд был посвящен в деликатные, щепетильные дела их прошлого. Мэри не должна была знать из-за ее нервозности и стыда за свои проступки, ее муж – в то время не был ее супругом и вообще был с ней незнаком, так к чему тревожить его душу и, возможно, разрушать их брак?

Размышления о Мэри и ее браке заставили Хелен задуматься о том, стоит ли ей рассказать своему мужу о Рафаэле… Ведь на ней была та же вина, что и на Мэри: плен чувств, страсть, самообман… Мэри позволила кучеру целовать себя и трогать ее кожу… И Хелен позволяла Рафаэле то же самое. Да, когда-то она уже призналась Бьорну-Магнэ, что целовала мужчину до него, но она не уточнила, какими полными страсти и желания были наполнены эти поцелуи. Бьорн-Магнэ знал лишь самую малость того, что она, взрослая, умная женщина, позволила себе ощутить и что успела испробовать. Нет, она не отдалась Рафаэле, и он никогда не запускал руки под подол ее платья… Но за корсаж – да, и не раз. Теперь, вспоминая об этом, Хелен чувствовала такой стыд, что желала провалиться сквозь землю: Мэри было шестнадцать лет, а ей – на десяток лет больше. Мэри ошиблась в силу своего нежного возраста и неопытности, а Хелен – выбрала этот роман сама. «Бьорн-Магнэ принял тайну Мэри спокойно и даже с пониманием, но она – не его жена. Как он отреагирует, если я все же признаюсь ему в своем грехе? Он сказал, что защитил бы меня от кучера-шантажиста, но защитил бы он меня, принял бы он, зная о моем прошлом? – думала Хелен, шагая к дому Сольеров. – Он сказал то, что происходило со мной до него – не волнует его душу, но я как я могу быть уверенной в том, что он не разведется со мной? Нет… Рафаэле забыт. Он умер для меня. Он был в моей жизни всего миг, и Бьорну-Магнэ не интересно и не важно, что испытала женщина, на которой он женился по расчету.»

Твердо решив, что никогда не расскажет Бьорну-Магнэ о своем прошлом безумии, и справедливо отметив, что он не рассказал о своей жизни в Норвегии ни слова, Хелен поставила на сердце еще одну печать.

Забрать у Мэри остальные письма бывшего кучера Блаквэллов оказалось делом нелегким: Мэри так боялась огласки, а также того, что эти письма найдет ее супруг, что, в порыве отчаяния, сожгла половину из них. Однако вторую половину Хелен все же унесла в Мидскуг-Хаус, солгав подруге о том, что эти проклятые письма не увидит никто кроме ее самой, и что она сожжет их сразу, как только ознакомиться с ними. Сегодня Мэри была менее нервной, но сказала, что, если о ее позоре узнают, она не переживет этого. Сегодня, пребывая в ясности ума, Мэри попросила у Хелен прощение за то вчера так напугала ее своим поведением и своими громкими, страшными обещаниями о самоубийстве. Это все от нервов. Мэри не желала ставить Хелен в неловкое положение, но все же поставила. На это Хелен лишь улыбнулась и сказала, что рада слышать это признание. «Скоро этот шантажист будет наказан. Скоро мы избавимся от него,» – пообещала Хелен подруге, однако объяснять, как она не стала и не могла. Она и сама не понимала, как ее мужу удастся разыскать преступника-шантажиста в огромном Лондоне за такой короткий срок. Но она верила. Она доверяла Бьорну-Магнэ. Что-то подсказывало ей, что его методы не будут мягкими, но она мысленно благословила его на все, что потребуется для того, чтобы жизнь Мэри вновь стала мирной и счастливой. Не убьет же он его.

Поднимаясь по лестнице в Мидкусг-Хауз, Хелен вновь столкнулась с Вибеке. Та явно куда-то спешила, потому что ее движения были быстрыми и резкими. Хелен вежливо пожелала ей доброго утра, но вновь не получила в ответ ни слова, ни улыбки. Вибеке лишь брезгливо обошла жену брата и продолжила спускаться.

– Как невежливо с вашей стороны не ответить на мои приветствия! – не удержалась от упрека Хелен, сказав эту фразу, полную насмешки, ей в спину.

Вибеке застыла, а затем обернулась. Ее лицо не выражало никаких эмоций.

– Я не считаю вас достойной моего приветствия, мадам. Пусть мой брат женился на вас, но для меня беседовать с вами – настоящая мука, – холодно ответила она.

– Мука! – изумленно повторила Хелен, а затем всплеснула руками и усмехнулась: – За что же вы так ненавидите меня?

– За то, что из-за вас он оставил в Норвегии, – бросила на это Вибеке, и, увидев, как померкла усмешка Хелен, довольно улыбнулась и приподняла подбородок. – Ах, он не рассказал вам о своем прошлом? Что ж, так даже лучше. Я надеюсь, после этой нашей короткой беседы в вашем сердце навсегда поселиться тень неизвестности и страха!

Миссис Скугхайм продолжила свой путь.

Хелен смотрела ей в след.

«Что он оставил в Норвегии? И почему я должна бояться его прошлого? Или… Или его самого?» – с беспокойством подумала она, а затем, сама не понимая, что делает, бросилась вслед за Вибеке. Хелен быстро догнала ее, схватила за руку и заставила ее обернуться. Вибеке была рассержена: она резко высвободила свою руку из плена, брезгливо поморщилась, а затем с чувством выплюнула несколько норвежских слов.

– Почему я должна бояться его прошлого? – потребовала Хелен ответа. – Вам так нравится мучить меня, так мучайте же меня правдой!

Вибеке склонила голову на бок. Ее голубые глаза сверкнули удовольствием.

– Потому что мой брат полон жестокости и мрака. И я надеюсь, что это его истинное лицо скоро предстанет и перед вами, и перед всеми, кого вы любите! – тихо, но с ядом, словно наслаждаясь каждым своим словом, сказала Вибеке, а затем хищно улыбнулась и пошла прочь.

«Вы готовы избавиться от него?» – раздался в разуме Хелен ее собственный громкий шепот.

«Это уже вас не касается. Этот негодяй пожалеет, что осмелился портить жизнь бедной миссис Сольер,» – ответил ей голос ее мужа.