Глава 35

Письма были отданы Бьорну-Магнэ, и он тотчас покинул дом, сел в карету, и Хелен не видела его до самого вечера.

Отдавая мужу требования бывшего кучера, написанные на дешевой, серой бумаге дешевыми чернилами, Хелен невольно испытывала холод и сомнения в том, что поступила правильно, посвятив его в дело Мэри, ведь, возможно, мрак и жестокость, о которых рассказала ей Вибеке, имели отношение к его поспешному побегу из Норвегии. Хелен и раньше размышляла о причинах, но никогда не думала, что Бьорн-Магнэ мог бежать от убийства… Преследуемый правосудием. Возможно, он заставил навеки замолчать конкурента или устранил того, кто посмел перейти ему дорогу… Теперь этот мужчина, с которым она была связана на всю жизнь браком и с которым она когда-то с удовольствием делила свою постель, казался ей и вовсе чужим, таинственным, окруженным темнотой… Ведь это и была темнота: он молчал о своем прошлом, словно скрывал его. Хелен чувствовала себя вовлеченной во что-то преступное и страшное… А что, если он решил избавить ее и Мэри от шантажиста самым действенным способом, заставляющим стать немым навеки? Что, если он просто убьет его? И, судя по его спокойствию и хладнокровности, он сделает это без пощады и долгих бесед.

Боже… Что она натворила?

«Я спрошу его. Я не желаю больше теряться в догадках, особенно сейчас после того, как его родная сестра предупредила о его истинном облике, – после долгих, лихорадочных мысленных метаний приняла решение Хелен. – Как только он вернется – я вызову его на искренний, открытый разговор. Здесь или в его кабинете. Мне нужно знать, и он не посмеет больше скрывать от меня свои норвежские тайны. Если он убьет этого жалкого мистера Смитона, что ж, я не буду жалеть этого негодяя, но это действие отвратит меня от мужа – безвозвратно и навсегда. Я не желаю жить рядом с убийцей. Пусть даже он будет здесь, а я в Мидскуг-Манор… Я не позволю ему совершить преступление в Англии.»

Эти новые сведения о мужчине, с которым ее связывал законный брак, настолько взволновали и напугали Хелен, что она вспомнила о том, что обещала навестить сегодня Энн, лишь после полудня. Но визит все же состоялся, и Энн помогла подруге забыть о Мэри, Вибеке, муже… Но, едва Хелен покинула особняк Хопсов, ее разум вновь погрузился в тревогу и лихорадку. Как назло, Бьорн-Магнэ приехал, когда она уже спала в своих собственных покоях хозяйки дома: Вибеке все же освободила их, но и эта норвежская мадам, как и ее брат, казалось, не считали неприличным пропадать вне дома до полуночи или даже позже. Хелен спала крепким, но несколько беспокойным сном, и не ведала о том, когда ее муж вернулся домой. Но на следующий день, за завтраком, Хелен его тоже не застала. Он вновь позавтракал рано и покинул дом еще до семи часов. Вибеке все еще спала (об этом сообщила ее камеристка), и Хелен была полна желанием жестоко нарушить сон и покой гостьи, чтобы заставить ее рассказать обо всем, что случилось с Бьорном-Магнэ и ней самой до того, как он женился на английской, благородной мисс Валент. И все же Хелен сдержала этот порыв понимаем того, что такое поведение претит женщине ее статуса и хозяйке дома, а также того, что ответа ей следовало искать не у Вибеке, которая ненавидела ее за то, что он оставил в Норвегии ради нее, Хелен, а у самого Бьорна-Магнэ.

И она обязательно узнает от него, что же такого он оставил в холодной и суровой Норвегии… Душу? Богатство? Преступление? Убийство?

Чтобы больше не думать об этом, Хелен вновь навестила Энн и была рада обнаружить, что та уже могла выходить из комнаты. Энн даже прогулялась с миссис Нордстранд в маленьком парке вокруг дома. Все еще бледная, но уже чувствуя силы и спокойствие в теле, мисс Хопс с любопытством расспрашивала подругу о том, принесла ли та мужу свои извинения, и была весьма опечалена, когда получила в ответ твердое: «Не думаю, что мои извинения что-то изменят.»

Но Хелен лукавила: после того вечера, когда она стояла перед ним на коленях, плача, ища у него защиты, разве этим самым она не попросила у него прощения? Хелен считала, что попросила, и просить еще раз, только другими словами, считала ненужным. Но простил ли ее он? Да, он признался в своей трусости, он тоже осознал свою ошибку, он взял дело с шантажом в свои руки, но почему, он так и не ответил… И мысли о его прошлом, возможно, ужасном и темном, вновь захлестнули Хелен, но в этот раз настолько, что она вновь почувствовала тошноту… Как когда-то чувствовала ее от того давления и душевного изнеможения в присутствии своей матери. Тошноту Хелен все же сумела сдержать, но она поняла, что больше не имеет сил продолжать жить так… Без ответов. Она простилась с Энн, пообещала ей приехать завтра, и вернулась в Мидскуг-Манор, полная решимости разыскать мужа и потребовать от него правды, но, когда она отдала дворецкому свою накидку и перчатки, и спросила его, не вернулся ли мистер Нордстранд, тот вежливо сказал: «Мистер Нордстранд появился на несколько минут и велел передать вам, что его не следует ждать сегодня к ужину.» На это Хелен слабо, бессильно улыбнулась, поблагодарила дворецкого за помощь и решила проведать Мэри.

– Сегодня последний день… Завтра моя жизнь и репутация моей семьи будет погублена навсегда! – горько плакала Мэри, ходя кругами по своей большой спальне.

– Прошу вас, Мэри, перестаньте плакать. Я же сказала, что нашла решение, – попыталась утешить ее Хелен, но Мэри лишь заплакала еще громче.

– Какое? Вы дадите ему денег? Но что скажет на это ваш муж? Он увидит, он спросит, куда вы потратили такую огромную сумму... – захлебываясь в рыданиях, тоненьким голоском спросила Мэри.

– Нет, решение не в деньгах, – перебила ее Хелен.

– Вы сказали вашему мужу! – ахнула Мэри, и ее слезы тотчас сменились гримасой ужаса и обиды.

– Мой муж – человек, которому можно доверить любую тайну, даже такую полную боли и тревоги, как ваша, – осторожно сказала на это Хелен, не зная, признаться ли ей или же солгать, дабы не принести Мэри еще больше страхов. – Ваша тайна – не только ваша, Мэри, – все же, тихо сказала Хелен. Она подошла к подруге, взяла ее за руки, насильно усадила на кровать и тихо повторила: – Ваша тайна – не только ваша, но и моя, разве вы не понимаете этого?

Мэри всхлипнула.

– О, Хелен… Вы такая хорошая и добрая… А я недостойная и дурная, – прошептала Мэри. – Я… Я впутала вас во все это… Тогда… Сейчас… Но вы приехали, вы со мной… Что бы я делала без вас?

– Вы рассказали бы все вашему брату, и он незамедлительно защитил бы вас, – мягко сказала на это Хелен, радуясь тому, что Мэри словно позабыла о своих догадках о вмешательстве в ее деликатную ситуацию Бьорна-Магнэ.

– Эдгар… Да, он любит меня… Но он никогда не простил бы… – начала было Мэри.

– Он простил вас тогда, простил бы и сейчас. Будьте уверены в этом. Вы – единственная его семья, – тихо, но твердо перебила ее Хелен. – Хотите, я останусь с вами до вечера? Когда обычно приходит домой ваш супруг? Вам нельзя быть одной в таком состоянии.

Мэри с радостью согласилась, и Хелен провела с ней весь остаток дня, откушала с ней и ее супругом ужин, а затем, чувствуя себя невероятно усталой – как морально, так и физически, поспешила домой. Она словно заразилась от Мэри ее дрожью и предвкушением чего-то страшного… Она вновь и вновь вспоминала слова Вибеке о Бьорн-Магнэ и была уверена в том, что он не появлялся дома потому, что охотился на негодяя, нарушившего покой его жены и ее подруги… Охотился с пистолетом… Нет – с топором. С тяжелым, большим топором, которым он так прекрасно владел… Она не раз видела этот его талант, когда заходила проведать его в его мастерскую…

«Еще немного, и я просто сойду с ума!» – крикнула внутри себя Хелен, дойдя до кровати. Она могла заснуть и так, в платье, в туфлях, но она была леди, и нашла в себе силы вызвать Дорис. Та быстро подготовила хозяйку ко сну, заботливо уложила ее в постель, пожелала ей спокойной ночи и ушла, забрав свечу, как приказала ей Хелен.

Мир впал во тьму. Сон вцепился в измученный разум. Но вдруг кто-то решительно потряс Хелен за плечо, и она мгновенно распахнула глаза и резко села в кровати. Она хотела было взвизгнуть, но перед ней предстало лицо ее мужа, освещенное одной единственной лампой… Такое угрюмое, такое угрожающее, что Хелен перехотелось визжать – ей захотелось закричать от ужаса, но его ладонь закрыла ее рот.

– Это всего лишь я, Хелен. Прошу, не кричите и пройдемте со мной, – тихо сказал Бьорн-Магнэ.

Хелен машинально кивнула.

Он убрал свою руку.

– Боже мой, какой сейчас час? – громким шепотом спросила Хелен, взбудораженная и полная нервозности.

– Два часа ночи, – ответил ей муж.

«Господь Всемогущий, что ему понадобилось от меня в два часа ночи?» – подумала Хелен, откидывая от себя одеяло.

– Для чего вам понадобилась поднимать меня так поздно? Или, лучше сказать, так рано? – возмущенно прошептала Хелен, натягивая на свою длинную ночную сорочку теплый, домашний халат. Ее длинные, распущенные волосы упали на ее лицо, и она с раздражением откинула их назад. Затем она поспешно натянула на ноги теплые домашние тапочки и хмуро взглянула на мужа. – Так что же? Куда вы собираетесь вести меня?

– Увидите, – коротко бросила ей Бьорн-Магнэ и подставил ей свой локоть.

– Только не говорите, что вы убили того мерзавца, и нуждаетесь в моей помощи спрятать в саду его труп! – пробормотала Хелен себе под нос.

– А если и так? Вы поможете мне? – прозвучал его спокойный ответ.

Они тихо, осторожно вышли из покоев в коридор. Бьорн-Магнэ повел ее в темноту, освещая их путь мерцающей свечой.

– Ваша сестра сказала, что вы жестоки и полны мрака, – тихо сказала Хелен, чувствуя побежавшие по ее телу мурашки.

Темнота. Неизвестность. Ее муж. Его слова. Его спокойный голос…

Хелен была вне себя от страха и нервного возбуждения. Она тяжело и часто дышала, но послушно шла, положив свою ладонь на его локоть.

– Она так сказала? – Голос Бьорна-Магнэ был насмешлив.

– Да.

– Поэтому вы решили, что я убил того мерзавца?

– Думаю, я имею на это полное право.

– Не принимайте ее слова близко к сердцу Хелен. Возможно, я жесток и страшен, но вас я не обижу. Все-таки, вы моя жена.

Волосы на затылке Хелен зашевелились от животного ужаса, но она лишь шла вперед, туда, куда он вел ее.

Все-таки.

– Зачем она приехала к вам? – едва слышно спросила Хелен.

– Вибеке?

– Да. Зачем она здесь?

– Чтобы вернуть меня в Норвегию.

Хелен бросила на мужа быстрый, заинтересованный взгляд.

– Зачем вы понадобились ей там? Она взрослая, замужняя женщина, – нахмурилась Хелен.

– Именно. Но это долгая история.

– Прекрасно. Я люблю долгие истории.

– Долгая и скучная, а я не желаю утомить вас, Хелен.

– Вы скрываете от меня что-то! Расскажите же мне! Я ваша жена и имею право знать! – не выдержала Хелен и немного подняла голос, чтобы подчеркнуть свое справедливое возмущение его дурацким, глупым отговоркам.

– Не кричите так, Хелен, иначе вы разбудите всех слуг дома, а нам сейчас требуется абсолютная тайна. Вы попросили у меня помощи, и я обещал защитить вас.

– Вы разыскали этого негодяя? Вы ведете меня к нему?

Разум Хелен был полон вопросов, душа – страха и холода, но ее сердце было радо его мужеству… Его сильному плечу. Тому, что он поступал как настоящий мужчина… Это было странное, но томное чувство…

Хелен невольно улыбнулась: возможно, она задает ему слишком много вопросов? Вероятно, он не доверяет ей настолько, чтобы признаться о том, что было в его жизни до встречи с ней? До переезда в Англию? И может, трагедия Мэри стала огоньком, который вновь сможет зажечь уют и понимание в ее, Хелен, браке? Было бы чудесно…

Словив себя на этой мысли, Хелен вдруг отчетливо поняла: она должна перестать забрасывать его вопросами, ответы на которые она хотела и не хотела получить одновременно. Что, если в Норвегии его жизнь была полна боли и страданий, а она каждым своим словом сыпет соль на его душевные раны? Что, если он сбежал из Норвегии, спасая свою жизнь? Очень богатый владелец верфей – не прекрасная ли жертва для шантажа? Что, если конкурента хотел умертвить не Бьорн-Магнэ, а тот – его? Что она знает? Ничего. Она слепо поверила словам Вибеке, которая не скрывала свое отвращение к ней… Как глупо с ее стороны! Как наивно!

– Вы доверяете мне, Хелен? – вдруг ворвался в ее разум тихий голос ее мужа.

Вырванная из омута размышлений, Хелен взглянула на Бьорна-Магнэ с беспокойством. Затем она с удивлением обнаружила, что они дошли до кабинета хозяина дома и остановились у двери.

– Да. Я доверяю вам, – тихо ответила она.

Она не лгала: чувства подсказывали ей, что за этой дверью ее ждет спасение от прошлого и негодяя-шантажиста. Хелен поняла: Бьорн-Магнэ нашел его, и сейчас этот мерзавец заплатит за каждую слезинку Мэри и за каждую бессонную ночь Хелен. И она была готова к этому. Она доверилась мужу и его способам решения проблем. Она мысленно благословила его на любое его действие по отношению к шантажисту.

Войдя в кабинет мужа, Хелен с изумлением увидела присутствующих там Мэри и… И ее брата.

Мэри и мистер Блаквэлл были одеты в ночные халаты. Как и она сама. Было очевидно, что их вырвали из объятий сна. Как и ее.

Волосы Мэри были заплетены в длинную, темную, густую косу, а ее большие глаза блестели испугом и неприятием. Она сидела в кресле у зажженного камина и куталась в теплый плед.

– Вы рассказали ему! Вы предали меня! – тихо вскликнула Мэри, увидев Хелен. Она вскочила на ноги и хотела было подбежать к Хелен, но ее брат, стоящий рядом, успел схватить ее за руку и вновь усадить в кресло.

– Миссис Нордстранд поступила правильно. Но ты, Мэри, вновь совершила ту же ошибку, что и раньше: ты не доверилась твоему брату, – тихо, но несколько сердито сказал ей мистер Блаквэлл. Затем он обернулся к Хелен: – Миссис Нордстранд, прошу прощения за то, что мы потревожили вас в такой поздний час. Увы, дело слишком серьезное и скандальное, чтобы собраться при свете дня.

– Зачем мы здесь? Что вам от меня нужно? Вы заставили моего брата выкрасть меня из собственного дома, в темноте ночи! – обиженно, но с испугом в голосе, бросила Мэри Бьорну-Магнэ. Она вновь закуталась в плед.

Хелен желала знать то же самое, что и Мэри, но, в отличие от подруги, она старалась сохранять спокойствие.

– Я вернусь через пару минут, – огласил Бьорн-Магнэ, а затем шепнул жене на ухо: «Займите место рядом с миссис Сорель. Ей потребуется ваша поддержка.» После этого он скрылся за дверью.

Поплотнее укутавшись в свой ночной халат, Хелен сделала то, о чем попросил ее супруг. Она села рядом с Мэри, но та словно не желала видеть ее. Мэри демонстративно повернула лицо к камину, но Хелен видела, как дрожали ее ладони, брови и губы. Хелен понимала, на что была обижена Мэри, но в этот момент не стала считаться с ее чувствами: шантажист будет наказан, и это главное, а будет ли Мэри и дальше злиться на нее – в этот поздний ночной час совсем не важно.

– Эдгар! Мой муж! Ты расскажешь ему? – вдруг с мольбой в голосе обратилась Мэри к брату.

– Нет, – коротко ответил на это он.

– Я надеюсь, в этот раз ты убьешь его. Избавь меня от него, Эдгар, в этот раз навсегда! – всхлипнула Мэри.

– Не беспокойся, моя бедная сестра. В этот раз он расплатится своей жизнью, – мрачно пообещал мистер Блаквэлл.

Хелен взглянула на него: его лицо, при свете камина и нескольких свечей, было зловещим и кричало о жажде мести.

– Только его смерть избавит меня от мучений и стыда! Я хочу забыть мое прошлое, хочу верить, в что, что ничего этого не случилось… – нервно начала Мэри, но вдруг дверь кабинета открылась, и она, беззвучно глотая воздух, как рыба на суше, откинулась на спинку кресла. Ее лицо стало белым, как мел, а глаза, и без того большие, округлились.

Хелен тоже была изумлена: она поднялась с кресла и с презрением и удивлением смотрела на вошедшего в кабинет мистера Смитона – того самого мужчину, который причинил ей и Мэри столько страданий. Позади него, стоя у двери, словно для того, чтобы не дать негодяю сбежать, стоял мрачный и серьезный Бьорн-Магнэ.