Глава 36

– Грязная собака! – процедил сквозь зубы мистер Блаквэлл, а затем резким движением руки вытащил из кармана небольшой пистолет и направил его в грудь мистера Смитона.

Мэри и Хелен тихо вскрикнули.

Но вдруг Бьорн-Магнэ быстро встал перед шантажистом.

– Не в моем доме, мистер Блаквэлл, – тихо, вкрадчиво сказал он. – Уберите пистолет.

– Застрели его, Эдгар! Пожалуйста! Прямо сейчас! – Мэри вскочила со своего места, подошла к брату и вцепилась в его ночной халат.

– Вы правы, черт побери. Только и не хватало, чтобы мой гнев погубил репутацию этого дома, – несколько спокойнее сказал мистер Блаквэлл и опустил руку с пистолетом.

– Трус! Дай мне пистолет! Я сама застрелю его! – Мэри потянулась было за оружием, но Хелен насильно оттянула ее от брата и усадила в кресло.

– Мэри, не сходите с ума! Думаю, наши джентльмены разберутся и без нас! – громко, раздраженно шепнула Хелен на ухо подруге. – На кону стоит не только ваша репутация, но и моя, моего мужа, и вашего брата!

– Моя супруга права. На кону стоят репутации всех нас, включая репутацию мистера Смитона, – спокойным, холодным тоном заявил Бьорн-Магнэ.

– Мне кажется, или вы защищаете этого… Этого негодяя? – сузил глаза мистер Блаквэлл. Он хотел выразиться словом покрепче, но присутствие дам заставило его найти более мягкое оскорбление.

– О, вовсе нет. Шантаж не делает его благородной душой, – бросил на это Бьорн-Магнэ.

– У меня не было выбора! Я уже говорил вам! – недовольно сказал мистер Смитон из-за спины хозяина дома.

– Молчи, собака! Как ты смеешь открывать… – рассерженно, сквозь зубы процедил мистер Блаквэлл.

– Вы забываетесь! Помните, что нашим дамам претит слушать такие недостойные слова, – хладнокровно перебил его Бьорн-Магнэ. Он быстро подошел к мистеру Блаквэллу и протянул руку. – Отдайте мне пока ваш пистолет. Пусть побудет у меня. Вы получите его сразу, как только мы покончим с этим делом.

«Покончим с этим делом! Он все же хочет убить этого кучера сам! Но, Боже мой, Мэри ведет себя, как самая настоящая преступница! Она желает крови! И так яростно! Но мне ли судить ее? Этот проклятый шантажист превратил ее жизнь в Ад!» – невольно подумала Хелен. Она взглянула на Мэри: та забилась в угол кресла, спрятала лицо в ладонях и тихо всхлипывала. Состояние подруги тотчас заставило Хелен присесть рядом с ней и нежно погладить ее спину. – Не плачьте, Мэри! Наши мужчины защитят нас! – ласково сказала она, но Мэри ничего не ответила.

Хелен тяжело вздохнула и перевела полный ненависти взгляд на стоящего у двери мистера Смитона. Должно быть, ее муж закрыл дверь на ключ и забрал его, раз этот преступник все еще не сбежал. Но ненависть в груди Хелен быстро сменилась удивлением, когда она увидела, в кого превратился тот высокий, красивый мужчина, когда-то работающий у Блаквэллов кучером, и пытающийся соблазнить Мэри… Тот красавец исчез, и вместо него в комнате стоял сутулый, худой, с впавшими щеками мужчина с все еще узнаваемыми чертами мистера Смитона. Его волосы были длинными и грязными, одежда – старой и заплатанной. Носки его сапог были сбиты, кожа на них – облезлой. Было очевидно, что Жизнь была жестока к нему. Возможно, именно поэтому он вспомнил о Мэри и решился на шантаж? Ему нужны деньги! Но вместо того, чтобы заработать их честным трудом, он нашел самый простой и отвратительный способ – заставить миссис Сольер заплатить за то, что когда-то она доверилась ему! Нет, Хелен было не жаль его. Ни капли. Она хотела подойти к нему, дать ему сильную пощечину, а может даже ударить кулаком в лицо, и высказать ему все, что она о нем думала. Но она не могла оставить Мэри и не могла устроить скандал и шум: никто, даже прислуга… Особенно прислуга не должна была знать об этой ночной встрече! Иначе об этом узнает весь Лондон, а может, и вся Англия!

Взгляд мистера Смитона лихорадочно скользил по комнате, по присутствующим, по пистолету мистера Блаквэлла, который тот никак не решался отдать мистеру Нордстранду… И когда его взгляд встретился с полным ярости взгляды Хелен, она увидела в его глазах страх и боль.

– Вы боитесь, мистер Смитон? О, вам это должно! – все же тихо сказала ему Хелен. Ее рот превратился в тонкую линию, а на лице отразилось отвращение. – Мы ознакомились со всеми вашими письмами с вымогательствами, и знайте, что в моем сердце нет для вас ни жалости, ни оправдания.

– Как жаль, моя дорогая супруга. – Бьорн-Магнэ взглянул на нее хмурым, полным неприятия взглядом. – Как жаль.

– Мне тоже не жаль этого мерзавца. А вам, видимо, очень даже, – с неприятной усмешкой сказал мистер Блаквэлл Бьорну-Магнэ, но все же, хоть и нехотя, отдал ему свой пистолет.

– Вы ничего не желаете сказать, миссис Сольер? – спокойно обратился Бьорн-Магнэ к Мэри.

Та отрицательно покачала головой.

– Что ж, тогда, прежде чем вы убьете его вашей ненавистью, Хелен, а вы – вашим пистолетом, мистер Блаквэлл, я хочу напомнить вам о том, что в таких конфликтах требуется выслушать обе его стороны.

– И что вы ожидаете услышать от него? Что он сожалеет и умоляет о прощении? – холодно сказала ему Хелен. Она не понимала, почему ее муж медлил и почему говорил все эти странные слова.

– Я не сожалею и не ищу прощения! И не буду! – вдруг твердо заявил мистер Смитон. – Вы все здесь хотите порешить меня, как грязную бешеную собаку! Но я не буду просить прощения! – Его губы задрожали, а в глазах появились слезы.

– Ты заслуживаешь всего, что произошло с тобой! Сперва ты едва не погубил мою бедную, наивную сестру, а теперь посмел нарушить ее покой… – начал было мистер Блаквэлл, с чувством и сжимающимися от злости кулаками.

– Да не губил я ее! Она все вам наврала! – возмущенно перебил его мистер Смитон.

– Как ты смеешь! – процедил сквозь зубы мистер Блаквэлл и протянул руку к Бьорну-Магнэ. – Отдайте мне мой пистолет! Я пристрелю его прямо сейчас, этого сучьего сына!

– Лучше сядьте с вашей сестрой, сэр. Хелен, сядь за стол. Мистер Смитон, следите за языком и говорите тише. Вы тоже, мистер Блаквэлл – помните о том, что обо всем происходящем должны знать только те, кто сейчас находится в этом кабинете, – холодно скомандовал Бьорн-Магнэ. Когда Хелен и мистер Блаквэлл занимали свои места, хозяин дома вновь обратился к Мэри: – Это ваш последний шанс, мадам.

– Он лжет! Я никогда бы… Я ни за что бы… – заплакала Мэри. Ее брат тотчас обнял ее и бросил на Бьорна-Магнэ сердитый взгляд.

Хелен села в кресло мужа, в которым он обычно работал за своим большим, дубовым столом, украшенным большой моделью трехмачтового корабля и компасом. Там, словно защищенная от этого ночного скандала столом, Хелен села на край кресла, с силой запахнула халат, и переводила взгляд со своего супруга на брата Мэри, потом – на мистера Смитона, а затем обратно. Она решила молчать и быть только слушательницей. В ней бурлила ярость и ненависть, но последние слова шантажиста застали ее врасплох, и, хотя она не верила ни одному его слову, Хелен поняла, что ее злость и желание кричать и обвинять лишь сделают всю эту щепетильную ситуацию еще более истеричной и скандальной.

Бьорн-Магнэ поставил стул для себя, и еще один – для мистера Смитона, и, когда бывший кучер был приглашен занять свое место рядом с хозяином дома и напротив миссис Сольер и ее брата, мистер Смитон сглотнул, вытер слезы и с опаской занял предложенный ему стул. Казалось, присутствие и хладнокровие мистера Нордстранда придавали ему сил, потому что он бросил на него благодарный взгляд, и тот ответил ему кивком.

– Я попрошу вас рассказать все, как есть, любыми словами, только без оскорблений и ругательств, – тихо обратился Бьорн-Магнэ к мистеру Смитону. Тот согласно кивнул. – И я попрошу вас, мистер Блаквэлл, а также вас, Хелен, молчать и оставить свое возмущение на потом.

Мистер Блаквэлл едва заметно кивнул. Хелен тоже.

– Что ж, приступайте, мистер Смитон, – вежливо сказал Бьорн-Магнэ шантажисту.

– Да, приступайте. Занятно будет услышать, какую ложь вы тут сплетете, – ледяным тоном бросил мистер Блаквэлл.

– Я приехал в Лондон из маленького городка, искать работу. У меня, если помните, были хорошие рекомендации, и вы взяли меня в ваш дом кучером, – несколько отрывисто начал свой рассказ мистер Смитон. Он крепко сжал ладони вместе, но держал голову высоко, не робея. – Я служил вам верой и правдой до того дня, когда вы зашли в мою комнату, избили, пригрозили пистолетом и выбросили из Англии!

– Ты заслужил все это. Ты увидел, что моя сестра может стать твоей легкой добычей и едва не погубил ее репутацию! – парировал мистер Блаквэлл.

– В моем городе меня ждала Кэтрин – моя невеста и любовь всей моей жизни! Я копил деньги, чтобы она смогла приехать ко мне, чтобы мы поженились! Ваша сестра, сэр, никогда не была мне интересна! Пусть она была богата и симпатична, кроме моей Кэтрин мне никто не нужен! – сердито, но тихо сказал на это мистер Смитон. – Ваша сестра вдруг начала вести себя странно: хотела держать мою руку, улыбалась, как умалишенная, говорила нежности… А однажды вообще полезла ко мне целоваться, но я честный человек, и я верный моей Кэтрин, я сказал вашей сестре, что не нужно так, что она мне не нравится, что я скоро женюсь, и она обиделась!

Взгляды Хелен и мистера Блаквэлла, полные изумления и неверия, обратились на Мэри.

– Он все лжет! Не верьте ему! Не верьте! – прошептала она, все так же давясь слезами.

– Она сказала, что я дурак, что я могу стать ее мужем и быть богатым, но мне это было не нужно! А потом вдруг вы, сэр, зашли ко мне с таким суровым злым лицом! Побили меня! Едва не пристрелили! – продолжил говорить мистер Смитон. Его лоб покрылся потом. Он заметно занервничал. Его глаза вновь повлажнели, и в них заблестела боль. – Мистер Блаквэлл бросил мне в лицо деньги, а потом отвез меня в гавань и насильно посадил на корабль! Я ничего не понимал… Ничего! Чем я это заслужил? За что он так со мной? Но он и рта не дал мне раскрыть! Все затыкал меня, орал! Меня закрыли в каюте и не выпускали! А потом ночью меня обокрали, забрали все мои деньги, и еще сапоги и шляпу! Моя Кэтрин! Я думал о ней, что же она, как без меня, что с ней станется? Что она подумает? Что я сбежал от нее? – По его щекам побежали слезы.

Перед глазами Хелен расплывалось: плакали не только мистер Смитон и Мэри, но и она сама. Глаза мистера Блаквэлла тоже были влажными и полными непонимания. И только Бьорн-Магнэ оставался спокойным и слушал историю рассказчика внимательно и хмуро.

– Я… Я заплатил капитану за то, чтобы вас высадили во Франции, но не думал, что вам там ограбят, – тихо сказал мистер Блаквэлл.

– Но меня ограбили! А потом меня выкинули в другой стране! Босого! Без денег! И по-французски я ни слова не знаю! Я питался отбросами, надо мной смеялись, в меня плевали… Я скитался по тому жестокому городу и просил денег, чтобы вернуться в Англию… Но никто не дал мне ни пенни! Я провел там три года! А потом, в отчаянии, я ограбил какого-то богача, и за его деньги я смог приплыть обратно в Лондон и вернуться в свой город, к Кэтрин! Но она не дождалась меня тогда и вышла замуж за другого, родила двух детей и успела овдоветь! Но она простила меня… Моя Кэтрин… Она была так зла на меня, но простила. И теперь я стал отцом семейства! Мне нужна была работа! Но никто не давал мне работу… Я ведь выгляжу как живой мертвец… Половина зубов просто выпала… – Мистер Смитон всхлипнул. – Я приехал в Лондон и искал работу здесь. Да где угодно, хоть убирать навоз! Но меня никуда не брали! И тут Кэтри написала, что ее малышка заболела, что нужны деньги, срочно. И я решил вымогать у нее деньги… Я был в отчаянии и зол, ужасно зол на вас, сэр, и на вашу сестру за то, что вы разрушили мою жизнь, просто так, без причины…

– Я не верю вам. Моя сестра никогда не позволила бы себе такое непотребство! Ты пытался соблазнить ее! Воспользоваться ее невинностью! – нервно перебил его мистер Блаквэлл.

– Да не трогал я ее! Господь свидетель! Я не знаю, что она там вам сказала, но это она лезла ко мне, а я ей отказал! – вновь возмутился мистер Смитон.

– Я понимаю ваше неверие, мистер Блаквэлл. Вы любите вашу сестру, и вам трудно принять правду о ее недостойном поведении. Но я разыскал не только мистера Смитона, но и свидетеля, который может подтвердить все это.

Мэри резко перестала плакать и взглянула на Бьорна-Магнэ с ужасом.

Тот вперил в нее проницательный, тяжелый взгляд.

Мистер Смитон тоже взглянул на Мэри, и в его глазах читались презрение и обида.

– Вы можете признаться сами, миссис Сольер. Грех вашей юности разрушил несколько жизней, но сейчас у вас есть шанс восстановить справедливость и принести слова прощения жертве вашей жестокости. Пусть наивной, пусть детской, но ранившей не только вас, – тихо, ласково обратился Бьорн-Магнэ к Мэри. – Найдите в себе силы. Найдите в себе достоинство.

– Мэри… Это правда? Скажи мне… Я твой брат, и я… Я всегда буду на твоей стороне, – отрывисто, словно находясь в глубоком изумлении, сказал мистер Блаквэлл сестре.

Но Мэри не смотрела ни на кого из мужчин. Ее взгляд – полный слез и раскаяния был направлен на Хелен. А Хелен смотрела на нее с широко-открытыми глазами. От ужаса. От боли предательства.

Мэри лгала ей.

Все это время.

– Я не думала, что моя маленькая ложь принесет такие страшные последствия, – наконец, после длинного молчания, тихо сказала Мэри, не отрывая взгляда от Хелен. – Я была так влюблена, но он оттолкнул меня. Мне было больно… Моя душа кровоточила. Я не знаю, зачем я придумала все это… Но слова вырвались из моих губ… Слова мечтаний и моих тогдашних грез… Вы хотели защитить меня Хелен… А я обманула вас. Я подвела вас… И вы, мистер Смитон… – Мэри взглянула на него с тоской и болью. – Мне так жаль… Я так сожалею, я… И, Эдгар… Мой дорогой брат! Я принесла всем вам столько страданий и волнений! Я раскаиваюсь… – Она вновь спрятала лицо в ладони и заплакала. Ее брат выглядел так, словно желал плакать от понимания своей жестокости. Но он обнял свою сестру и пообещал, что восстановит справедливость и даст мистеру Смитону место в своем доме кучером.

– Не думаю, что после того, что он пережил из-за вас, у него будет большое желание работать в вашем доме и каждый день видеть ваше лицо, – справедливо заметил Бьорн-Магнэ. Он положил ладонь на плечо мистера Смитона. – Работайте на меня. Я владею большой верфью в Дэвоне, и всегда рад честным, трудолюбивым работникам. Пусть Кэтрин и дети приезжают туда же – вы будете жить в отдельном доме, как и другие семьи моих работников. Условия у меня отличные и зарплата достойная. Вы не пожалеете, мистер Смитон.

– О, я так благодарен! – Мистер Смитон всхлипнул. – Я буду рад, сэр! Да благословит вас святая Матерь Мария!

– Мне очень жаль, мистер Смитон… Простите мне… – тихо, но с чувством произнес мистер Блаквэлл.

– Вы виновны лишь в том, сэр, что любите вашу сестру и доверяете каждому ее слову. Но оставим прошлое позади. – Бьорн-Магнэ поднялся со стула и протянул руку мистеру Смитону. – Пойдемте, сэр. Всем нам пора отдохнуть. Приходите ко мне завтра днем, и я все устрою. Мистер Блаквэлл, ступайте домой и вы. Миссис Сольер, я благодарен вам и восхищен тем, что вы нашли в себе достоинство признаться.

Бьорн-Магнэ и мистер Смитон покинули кабинет. Как оказалось, дверь на ключ заперта не была. За ними вышли и мистер Блаквэлл с Мэри. Хелен покинула кабинет последней.

Хелен машинально шла в свои покои, освещая себе путь одинокой свечой. Ее мысли улетучились. В груди стоял холод. Она не знала, как теперь сможет общаться с Мэри. Как сможет доверять ей. Возможно, на этом их дружба закончилась. Уже навсегда. Хелен чувствовала себя преданной, но в то же время соучастницей… И именно ею она и была. Но она удивлялась тому, как могла довериться словам Мэри так легко: если мистер Блаквэлл был ее братом, его доверие вызывало только восхищение, но она, Хелен, не была ей сестрой… И все же она поступила, как поступила бы, будь на месте Мэри Луиза. В этом ли ее вина?

Зайдя в свои покои, Хелен села на кровать. Она не желала ложиться. Просто не могла. В ее разуме без остановки звучал голос мистера Смитона и его рассказ… Полный ужасов и страданий.

Вскоре дверь спальни открылась, и в ней появился Бьорн-Магнэ.

«Боже мой, что он думает о мне после того, как я вела себя ранее? После всех моих жестоких слов в сторону мистера Смитона? Мэри желала даже его смерти, лишь бы не рассказывать правду… Как это безобразно и неслыханно с ее стороны. Но разве я лучше? Я считала, что Бьорн-Магнэ убьет его… И я была не против этого. Если бы первым его нашел мистер Блаквэлл, он был бы убит… Ни за что. Жестоко. Несправедливо,» – невольно подумала Хелен, молчаливо наблюдая за тем, как ее муж беззвучно подходит к ней и садится рядом с ней на кровать.

– Я благодарю вас за помощь, – едва слышно сказала Хелен мужу. Она не могла смотреть на него. Ей было стыдно. Ужасно стыдно.

– Я рад, что вы доверились мне, Хелен. Этим вы спасли жизнь и восстановили справедливость, – тихо ответила Бьорн-Магнэ.

– Нет. Я не желала спасать его жизнь. Я думала, что вы покончите с ним навсегда, и доверилась вам в этом. Но вы оказались благородным и мудрым. Намного мудрее и благороднее меня. Я сидела там, плевалась ненавистью. Я была слепа, – покачала головой Хелен. – Я была соучастницей этой несправедливости. Мэри солгала о посягательствах на нее мистера Смитона мне. Я была первой, кто услышал от нее эти слова. И в ту же ночь я написала ее брату. Я желала защитить ее. Она была мне как сестра, и я посчитала себя обязанной уведомить ее брата о том, что его кучер попытался соблазнить нашу бедную, невинную Мэри.

– Ваша вина в этом есть, но не такая великая, как вы считаете, – мягко сказал Бьорн-Магнэ и взял ее ладони в свои. – Вы поступили правильно. То, что вы считали миссис Сольер едва ли не своей сестрой и бросились на ее защиту делает вам честь, Хелен. Я, правда, удивлен этим, но это приятное удивление. В то время вы были гордой мисс Валент, но имели дружбу с буржуа… Это много для меня значит.

– Нет, моя вина так же велика, как и вина Мэри. Я поверила каждому ее слову, даже не задумываясь о том, что они могут быть неправдой. Я поверила ей потому, что она была юной красивой мисс из хорошей, богатой семьи. Я поверила в его вину без раздумий и сомнений, по той же причине, по которой вела себя так грубо и недостойно с вами, Бьорн-Магнэ: потому что кучер не был моего сословия. Он не был даже сословия Мэри. Я была уверена в том, что лучше, благороднее, выше и разумнее вас, ее брата, Мэри, этого бедного мистера Смитона… Только потому, что я родилась в моей семье. Только потому, что моя мать с детства говорила мне о том, что мы лучше тех, кто стоит ниже нас по социальной лестнице. Но я лгу… Лгу себе, лгу вам. Причиной всему этому является моя незаслуженная гордость… Узость моих суждений и предубеждение… Против всего мира. Но сегодня, в кабинете, я поняла: я не лучше других. Я не лучше буржуа, рабочих и бедняков… Мне просто больше повезло, и в этом нет моей заслуги. Но вы терпели мое невежество и грубость. Вы пробудили меня ото сна, в котором я ходила все эти годы… И я хочу принести вам мои извинения. Простите меня за мое поведение и слепоту.

Хелен не могла смотреть на Бьорна-Магнэ.

Все ее существо было охвачено стыдом.

Но вдруг она почувствовала на своем лице пальцы мужа, которые заставили ее взглянуть на него с непониманием и раскаянием.

Он улыбался. Его улыбка не холодной. Не была спокойной. Она была полной искренности и счастья.

А затем он поцеловал ее губы. Это застало Хелен врасплох, но она с удовольствием ответила на его поцелуй.

Эту ночь супруги провели вместе, и, нагая, засыпая в объятиях мужа, Хелен чувствовала себя прощенной и свободной от греха гордыни.