Глава 10

– Где моя камеристка Нэнси? – спросила Хелен, увидев незнакомую ей молодую, темноволосую женщину, идущую к ней со свадебным, сшитом на заказ для мисс Валент платьем.

– Я отослала ее. Джейн и я прекрасно справимся без вашей милой Нэнси, – бросила на это Вивиан. Она подошла к умывальному столику и взяла в руки высокий, изящный кувшин с теплой водой. – Сперва умоетесь, а после не забудьте прополоскать рот…

– Вивиан, я делаю это каждое утро, – недовольно прервала ее Хелен, подходя к ней. – Только прошу, дайте мне самой…

– Нет уж, я сама вас умою. Времени мало, а работы много. Вы спали до восьми часов. – Вивиан вылила в тазик воду из кувшина, затем добавила туда слабый лавандовый настой, взяла мягкую батистовую салфетку и принялась аккуратно, но с нажимом мыть лицо и шею невесты.

Хелен послушно стояла и не двигалась, позволяя герцогине делать с ней все, что та пожелает. Все же, Вивиан успела совершить эту интересное, свадебное одевание два раза, и Хелен слепо доверяла ей. Но Хелен было неловко: как бы она хотела, чтобы это самое важное утро в ее жизни прошло в дружеских беседах, хихиканьях и смехе, но вместо этого комнату наполнял холод, исходящий от Вивиан, и страх, крепко вцепившийся своими когтями в «счастливую» невесту.

Хелен прополоскала рот настоем мяты и поморщилась: она всегда находила запах и вкус мяты слишком сильным, но для полоскания предпочитала именно ее.

Затем пришло время одевания: Хелен стыдливо сняла с себя длинную ночную рубашку и чепец, и Вивиан с ее камеристкой Джейн принялись одевать невесту к свадебной церемонии: сперва – тонкая хлопковая сорочка, затем – мягкий корсет. Собственноручно затягивая корсет, Вивиан слегка перестаралась, или же словно нарочно делала это слишком усердно.

– Вы все еще обижены на меня, я понимаю! – выдохнула Хелен, чувствуя, что Вивиан затягивает ее слишком туго. – Но, прошу, не дайте вашей обиде лишить меня жизни, забрав у меня возможность дышать!

– О, я не обижена на вас, Хелен.

– Тогда что же?

– Вы глубоко ранили меня вчера, – тихо ответила герцогиня, все же вняв мольбе невесты и ослабив шнуровку.

– Вы о том, что я была такого невысокого мнения о вашем друге Бьорне-Магнэ? – уточнила Хелен, вдруг ужасно обрадовавшись тому, что Вивиан говорила с ней и не держала на нее обиду. – Вивиан, я прошу у вас прощения за то, что так оскорбительно отзывалась о нем. Вчера, после нашей с вами сцены недопонимания, он нашел меня в беседке, и я поняла, что должна дать ему шанс.

– Я знала, что вы образумитесь, Хелен, – широко улыбнулась Вивиан. – Поверьте мне, моя дорогая, вы будете счастливы вместе. Бьорн-Магнэ нетребователен и прост в общении. Всегда вежлив, всегда придет на помощь. У меня для него имеются лишь похвалы. Но вы задели меня не словами о нем, а о моем первом муже. Я хочу, чтобы вы знали, Хелен… – Вивиан замолчала. Хелен молча смотрела на нее в отражении большого, с красивой дубовой рамой зеркала. – Мой первый брак был полным ужаса и страданий, – тихо промолвила Вивиан. – Джейн была свидетельницей всего этого. Джереми любил меня. Даже слишком. Но я никогда не любила его, и день, когда он погиб, был одним из самых радостных в моей жизни. Когда вы и ваши родители приехали принести мне ваши соболезнования, я сыграла роль убитой горя вдовы просто великолепно, не так ли?

– Я… Я бы так не сказала, – с улыбкой призналась Хелен, вспомнив, как высказывала своей сестре свое презрение к «безутешной вдове». – Вы слишком мало плакали, и я не поверила вам.

– Вы проницательная мисс! – Вивиан подмигнула Хелен, но затем стала очень серьезной. – Прошу вас, никогда более не напоминайте мне о Джереми, и не приводите мой брак с ним в пример даже в самые страшные наши ссоры… Я умоляю вас, Хелен. Ту часть моей жизни я желаю забыть.

– Я обещаю вас. Всем моим сердцем, – серьезно сказала Хелен, все так же смотря не на саму герцогиню, а ее отражение.

Лицо Вивиан вновь стало мягким и засветилось дружелюбием.

– Что ж, теперь давайте вернемся к вашему платью… Ах, нет, мы едва не забыли нижнюю юбку! – со смехом сказала Вивиан и помогла Хелен и с этим предметом одежды. Затем последовало платье, которое Вивиан похвалила за элегантность и хороший вкус невесты. Затем последовали туфли. Осталось лишь одно – прическа, которой занялась Джейн. Во время одевания, Хелен поняла, что Вивиан и ее камеристка являются едва ли не подругами, и это изумило ее до глубины души: герцогиня и камеристка! Разве так можно? Разве это прилично? Но она не стала высказывать свои мысли вслух: Вивиан явно считала мистера Нордстранда равным себе, так почему бы ей не иметь дружеские отношения с Джейн, которая, как сообщила герцогиня, прошла с ней путь с первого дня ее, Вивиан, приезда в Лондон, через все тяжести и потери, и оставалась ей верной и дорогой. К тому же Хелен уже поняла, что порой следует держать свое мнение при себе… Особенно то, что может задеть или оскорбить других. Точнее, оскорбить Вивиан, которую Хелен успела полюбить всей своей душой.

– Наша работа сделана… – Вивиан сложила руки на груди и склонила голову на бок: – Взгляни, Джейн, какая красивая жена достанется мистеру Нордстранду!

– Очень красивая! – согласилась Джейн, улыбаясь. – И какое красивое платье, мисс Валент! Просто восхитительное! Ваш жених упадет в обморок от вашей красоты!

– Надеюсь, что нет, иначе нашу свадебную церемонию мы будем вспоминать не со слезами умиления, а слезами смеха! – невольно рассмеялась Хелен, и ее собеседницы подхватили ее смех.

– И еще… Мы создали для вас вот этот маленький букет… Разнообразия цветов в вашем саду еще не так много, многие едва проснулись, но мы нещадно прошлись по каждой клумбе, – сказала Вивиан и взглянула на Джейн.

Джейн быстро вышла из комнаты, а затем вернулась со скромным, но элегантным букетом из ландышей, фиалок и нескольких веточек мирта, перехваченным бледно-голубой лентой.

– Благодарю вас… Я совсем позабыла о букете! – тихо воскликнула Хелен и прижала букет к груди. – Джейн, вы ведь тоже будете в церкви? Прошу, разделите со мной эту радость, – вежливо попросила она, и Джейн просияла и сделала книксен.

– Ваш отец стоит за дверью, мисс, – сказала Джейн. – Что прикажете сказать ему?

– Пусть заходит. Думаю, мисс Валент есть о чем поговорить с ее дорогим отцом наедине, – мягко сказала Вивиан, опередив Хелен.

Джейн и Вивиан направились к двери. Но тут Хелен вспомнила.

– Вивиан! – позвала она. Ее грудь вдруг похолодела.

– Да, Хелен? – Та остановилась и обернулась к подруге.

– Вы рассказывали мистеру Нордстранду? О… О… – взволнованно начала Хелен, все же не говоря напрямую: Джейн все еще не вышла из покоев.

Но Вивиан поняла Хелен без слов.

– Нет. Эта тайна полностью принадлежит вам, Хелен, и вы и только вы вправе распоряжаться ею, – мягко улыбнулась герцогиня. – Я увижу вас в церкви. – Она улыбнулась и покинула покои.

С души Хелен словно упал огромный камень: тайна о ее позоре, о ее тайном романе с Рафаэле была в надежных руках. И, если Вивиан и ее супруг договорились не распространяться о том, что узнали в тот полный боли вечер, Хелен твердо решила, что эта тайна останется тайной до самой ее смерти. Она никогда не поделится ею с мужем. Эта тайна умрет с ней.

Но Хелен не удалось остаться наедине со своими мыслями: в комнату вошел мистер Валент. Увидев дочь, он остановился и невольно приложил ладони к сердцу: так ослепительно красива и нежна была его дочь в свадебном одеянии.

– Моя Хелен… Невеста… Красивее невесты я на моем веку не видел и не увижу! – со слезами на глазах промолвил мистер Валент.

Платье, сшитое для невесты, было сшито из серебристо-серого муслина, с завышенной талией, и оно было элегантно, с закрытым декольте. Короткие рукава-буфы были украшены вышивкой, впрочем как и все платье: нежные кружева, перламутровые пуговицы, шелковые аппликации… Мистер Валент заплатил за него много денег, но это произведение искусства стоило того и было достойно мисс Валент – запоздалой невесты, вступающей в брак с богатым мужчиной (мистер Нордстранд в письме огласил желание оплатить все необходимые для невесты вещи к свадьбе, однако ее отец имел твердую решительность взять все расходы своей дочери на себя – он ее отец и, пока Хелен не стала миссис Нордстранд, за нее и ее растраты несет ответственность мистер Валент.) Туфли невесты были того же цвета, что и платье, сделанные из сатина, с почти плоской подошвой и лишь маленьким каблуком. На руках Хелен были белые, кружевные длинные до локтя перчатки. Черные густые волосы невесты были уложены вверх, открывая шею и уши, лишь с парой тяжелых, закрученных локонов, спускающихся с висков. Прическа была украшены тонкой нитью жемчуга. В руках Хелен красовался нежный свадебный букет из ландышей, фиалок и мирта.

– Невеста… Никогда не думала, что я когда-нибудь надену свадебный наряд, – прошептала Хелен, смотря на свое отражение и чувствуя в груди странные, противоречивые чувства: совсем скоро она станет «миссис Нордстранд», хозяйкой поместья Мидскуг-Манор, и будет жить вдали от своего любимого отца… Одна, без единой родственной души. Возможно, с супругом ее буду связывать сносные, чисто деловые отношения, но она никогда его не полюбит – нет. Она никогда больше не позволит себе обжечься… Но у нее будут дети. Свои маленькие, милые крошки, которым она отдаст всю себя, которых будет лелеять и защищать. И эти дети будут жить в родительской любви и богатстве… И их отец никогда не отринет их из-за цвета их кожи, ведь он видел их мать до свадьбы и твердо женился на ней…

Свадебный наряд.

Новая жизнь.

Новые обязанности.

Дети.

Хелен невольно улыбнулась: она всегда хотела иметь детей, но была уверена в том, что никогда не сможет стать женой и матерью. Но вот она стоит здесь, нарядная и готовая переступить черту.

– Как жаль, что это красивое платье я смогу носить лишь единственный день моей жизни, – усмехнулась Хелен, переведя взгляд на своего растроганного отца. Увидев, как элегантно и нарядно он принарядился к ее свадьбе, она мягко добавила: – Ах, отец, вы сегодня затмите всех мужчин вокруг, и моего жениха тоже.

– Куда мне, старому индюку, – улыбнулся на это мистер Валент. Он подошел к дочери и взял ее ладонь в свою. Его глаза были такими добрыми и блестящими, что Хелен поняла: он рад, безумно рад и счастлив.

Мистер Валент действительно был невероятно счастлив: он выполнил свой отцовский долг. Он нашел для Хелен достойного, благородного, не кровью, но душой жениха, который будет опекать ее, защитит от бедности, даст ей семейное счастье и радость стать матерью.

– Ты готова, моя дорогая? – тихо спросил мистер Валент.

Хелен хотела было солгать, но ее вдруг испуганные глаза сказали все за нее, и ее отец не стал повторять свой вопрос. Вместо этого он мягко улыбнулся и сказал:

– Твой жених все же не удержался от ранних растрат на свою дорогую невесту. Он прислал тебе подарок. Нэнси, покажи мисс Валент ее подарок! – тих позвал он, и в комнату робко вошла камеристка Хелен, неся в руках что-то воздушное и белое.

– Спасибо, Нэнси, но ступай, я сам помогу мисс Валент с этим убранством, – сказал мистер Валент, забирая из рук камеристки нежную полупрозрачную длинную, с вышивкой фату.

– Какая красота… – выдохнула Хелен. Она невольно протянула ладонь и с любовью погладила эту свадебную фату – подарок ее жениха.

Мистер Валент аккуратно, как мог, закрепил эту полупрозрачную свадебную красоту на волосах дочери жемчужными шпильками, и теперь Хелен была еще краше и нежнее, чем прежде: фата была длинной и роскошной. Она спадала до самого пола и была легкой, как перышко.

– Ах, ну вот опять твой отец не может сдержать слез, – с грустной улыбкой сказал мистер Валент. – Позволь мне обнять тебя в последний раз, моя Хелен… В последний раз – как мисс Валент!

Хелен бросилась отцу на шею и тоже не смогла сдержать слез. Она обнимала отца крепко, не думая о своем наряде. Ее отец… Ее скала, ее защитник! Тот, кто любил, любит и всегда будет любить ее всем свои сердцем, несмотря на ее гордость, ошибки и внешность… О, как она будет скучать по нему! Как ей будет не хватать его!

– Нас ждет карета, моя дорогая! – Мистер Валент осторожно вырвался из объятий дочери и протянул ей руку. Его глаза все еще блестели от слез, но он выглядел спокойным и полным решительности.

Внутри Хелен разрасталось напряжение и все тот же справедливый страх перед будущим. Но она не желала показывать отцу, что боится – это могло расстроить его до глубины души.

Хелен вложила свою ладонь в ладонь отца и позволила ему вывести ее из комнаты, затем – посадить в украшенный к свадьбе ландо с открой крышей и двойкой белых лошадей… И вскоре она стояла перед большой, красивой англиканской церковью, в которой ждали ее жених и ее новая жизнь.

Мистер Валент взял дочь под руку и повел ее к дверям. Словно только и ожидая этого момента, двери широко распахнулись и плавно заиграл орган.

На невесту устремились восхищенные взгляды.

«Господи, побыстрей бы все это закончилось!» – с тоской подумала Хелен, чувствуя себя крайне неловко. Ее руки дрожали. Ноги не желали нести ее вперед… Но она медленно, торжественно шла к своему жениху, ожидающему ее у алтаря.

Она должна.

Она выйдет за него прямо здесь и сейчас.

А завтра утром она проснется Женщиной.

Эта мысль вдруг напугала Хелен до самых скрытых уголков ее души, и она споткнулась. Гости ахнули, но мистер Валент сумел вовремя подхватить дочь, и, поддерживаемая отцом, Хелен благополучно дошла до мистера Нордстранда и священника.

Были ли в церкви Вивиан с супругом? Где они стояли? Во что были одеты? Этого Хелен не знала: ее взгляд был устремлен на жениха… Потому что он был так красив, что она просто не могла смотреть ни на кого другого.

– Ваша невеста, сэр. Моя дочь. Самое дорогое мое сокровище. Берегите ее, как зеницу ока, – серьезно сказал мистер Валент своему будущему зятю, передавая деликатную ладонь своей дочери в его большую, крепкую ладонь в белой шелковой перчатке.

– Обещаю вам это, сэр, – со спокойной улыбкой ответил на это Бьорн-Магнэ, пристально смотря на свою невесту. Его голубые глаза были теплыми и напоминали голубые камни, блестящие на солнце.

Почему-то Хелен думала, что ее жених выберет для свадьбы норвежский костюм, но он ошиблась и была рада этому. Мистер Нордстранд был одет на английский манер: на нем был надет темно-зеленый фрак с серебряными пуговицами, идеально сидящий на его мужественной фигуре. Под фраком красовался кремовый жилет с тонким узором и белая батистовая рубашка с высоким воротником, украшенным неброским жабо. Крепкие длинные ноги жениха обтягивали серые, плотно сидящие брюки. Наряд завершали черные кожаные туфли с пряжкой и белые шелковые перчатки на руках.

– Вы готовы стать моей супругой, Хелен? – тихо, но вкрадчиво спросил мистер Нордстранд.

– Я не знаю, сэр! – честно выдохнула Хелен. – Но я обещала стать вам верной и доброй женой, и я выполню свое обещание!

– Приступим к свадебной церемонии! – торжественно объявил священник.

Звуки органа затихли.

Хелен и Бьорн-Магнэ опустилась на колени, на широкие, зеленые подушки.

– Повторяйте за мной, сын мой, – сказал священник жениху. – Я, Бьорн-Магнэ Нордстранд, беру тебя, Офелия Хелен Валент…

Сердце Хелен билось так быстро, что готово было вот-вот выпрыгнуть из груди. В один момент она потеряла зрение и слух… А когда вновь пришла в себя, то с изумлением поняла, что церемония уже завершилась, и что она идет из церкви к ландо, под руку со своим законным мужем, под щедрым ливнем лепестков роз и пшеницы, бросаемых на них гостями.