Глава 23

К вечеру небо затянуло низкими облаками. Воздух стал тяжёлым, влажным, липким — как всегда перед грозой. Мирон собирался молча. На этот раз без лишних разговоров, без попытки отстранить её. Всё, что следовало сказать, уже сказали.

Вера стояла у стола и наблюдала, как он проверяет телефон, ключи, документы, куртку. И думала только о том, как странно устроен человек: можно бояться за чужую жизнь сильнее, чем за свою, хотя это абсолютно нелогично.

— Подойди, — сказала она вдруг.

Он повернулся. Вера подошла сама, поправила ему ворот футболки, словно это могло на что-то повлиять, и тихо сказала:

— Я не умею говорить красивые напутствия.

— Я заметил.

— Поэтому просто слушай. Возвращайся. Не ради благородства. Не ради чувства вины. Не потому что “надо”. А потому что я тебя жду.

На секунду он просто смотрел на неё. Потом накрыл ладонью её затылок и прижался лбом к её лбу.

— Это хуже любого приказа, — хрипло сказал он.

— Знаю.

— Хорошо.

Перед самым выходом он оглянулся на животных.

Борщ сидел у двери как каменный охранник.

Персик подозрительно щурился.

Фёдор лежал на кресле и всем видом выражал презрение к драме.

Жора неожиданно тихо сказал:

— Вернись, дурак.

Мирон коротко усмехнулся.

— Даже птица в меня верит.

— Нет, — сказала Вера. — Птица просто не хочет нового жильца.

Он ушёл в сумерки.

На этот раз Вера осталась не одна — Таня уже вернулась и развернула в доме полноценный штаб из телефона, ноутбука и бесконечной тревоги.

— Я ненавижу всё это, — заявила она, набирая кому-то сообщение. — Ненавижу мужчин, криминал, адреналин и отсутствие вина.

— Прекрасно тебя понимаю, — отозвалась Вера, сидя у окна.

Связь была короткой.

Сообщения сухими.

“На месте.”

“Жди.”

“Не звони.”

И именно это “не звони” делало всё невыносимым.

Минуты тянулись как резина.

В какой-то момент начался дождь.

Резко. С грохотом по крыше.

Борщ зарычал во сне. Персик вскочил и начал носиться по комнате. Жора требовал накрыть клетку, потому что, видите ли, “апокалипсис”.

Потом телефон Мирона перестал быть в сети.

Вера встала так резко, что стул заскрипел.

— Нет.

Таня подняла голову.

— Может, просто связь.

— Может. А может, нет.

— Вер…

— Нет, Таня. Я не могу тут сидеть.

— Можешь. Потому что если сорвёшься сейчас туда, всё испортишь.

Вера закрыла глаза.

Она это знала.

Но знание не помогало.

Когда наконец зазвонил телефон, у неё дрожали руки так, что она чуть не уронила его на пол.

Номер был незнакомый.

— Да? — выдохнула она.

— Вера? — чужой голос. Молодой. Это был Стас. — Всё почти закончилось. Не пугайся, ладно?

— Что значит “не пугайся”? — очень тихо спросила она.

Пауза.

Дождь бил в стекло.

— Его зацепило, — сказал Стас. — Но он живой. Слышишь? Живой. Тихонова взяли.

Мир вокруг на секунду просто исчез.

Остался только смысл слов.

Живой.

Живой.

— Где он? — спросила Вера.

— Мы едем. Полчаса.

Она отключилась.

И только тогда поняла, что у неё текут слёзы.

Таня уже была рядом.

— Что?

Вера всхлипнула и засмеялась одновременно.

— Живой.

— Господи, — выдохнула Таня и села прямо на пол. — Я либо поседею, либо напьюсь.

— И то, и другое, — шепнула Вера.

И впервые за весь этот ад позволила себе надежду.