Глава 11

– Я не понимаю, – уже привычно вздохнула Соня. – Чепуха! – возмущённо отрезала Джейффа, не собираясь так просто оставлять соседку в покое. – Ты даже не дослушала, что я говорю! – Мне никогда не давались… – Соня запнулась, стараясь подобрать из уже знакомых ей слов подходящее по смыслу. – Чужие языки. Джейффа недовольно фыркнула, явно не считая отговорку серьёзной. Она твёрдо решила помочь чужеземке освоиться и, как всегда в таких случаях, не намерена была отступать. Не то чтобы новая знакомая стала ей больше нравиться, но всё же Джейффа чувствовала себя виноватой, вспоминая, как приняла соседку поначалу. К тому же Алесдэйр перед отъездом просил её не оставлять его невольную невесту без поддержки, опасаясь, что той теперь и так придётся нелегко. – Какая разница, что было раньше?! Сейчас с твоим даром ты способна повлиять на разум любого человека, и ты хочешь сказать, что ничего не можешь поделать со своим собственным?! Да в твоих силах заставить себя мгновенно и навсегда запоминать каждое услышанное слово! – Как? – ошарашенно пробормотала Соня, не уверенная, что правильно уловила суть сказанного. Впрочем, интонации и жесты соседки всегда были достаточно выразительными, чтобы понимать её и без слов. По крайней мере, Соне чаще всего хватало своего скудного запаса, чтобы кое-как объясниться с новой приятельницей. Только та вовсе не считала этого достаточным. С тех пор как Джейффа решила её опекать, она превратилась для Сони почти что в ещё одну наставницу, которых у девушки теперь и без того было предостаточно. Раньше Соня даже не подозревала, что в школе магии можно изучать столько всего. Она, конечно, понимала, что ученики, которые проводят здесь не один год, за это время учатся не только самообладанию, но до тех пор, пока Кэррайна вдруг не решила, что ей следует освоить как можно больше знаний, прежде чем она отправится ко двору, не имела возможности хотя бы отдалённо представить всех направлений обучения. Теперь её дни были заполнены всевозможными занятиями. Соня училась подчинять себе животных и птиц, придавать хорошо знакомым каждому безобидным растениям новые свойства и, наоборот, незаметно для чужих глаз превращать опасный яд в безвредную настойку; проникать в чужие мысли и защищать от стороннего внимания свои собственные; изменять суть вещей, наводить иллюзию и по-настоящему создавать что-то новое из, казалось бы, совершенно не подходящих для заданной цели предметов… Эти уроки проводились разными наставниками, большинство из которых были далеко не так требовательны, как Кэррайна, однако Соне от этого легче не становилось. От обилия обрушившихся на неё знаний голова шла кругом. Соня едва успевала запомнить, что нужно делать, чтобы получить тот или иной результат, и совсем не успевала как следует потренироваться на практике. Впрочем, ей этого и не хотелось. Соня с трудом заставляла себя сосредоточиться, чтобы не раздражать наставников слишком явной неуспеваемостью, но непреходящая тревога за ожидающее её будущее не позволяла по-настоящему заинтересоваться открывшимися перед ней возможностями. Кэррайна до сих пор не сказала, для чего намеревается отправить её в столицу, и Соня вместо того, чтобы прилежно учиться, лишь напрасно терялась в догадках, то убеждая себя, что обязательно выпутается и вернётся домой, то приходя в отчаяние и начиная сомневаться, что сумеет хотя бы просто сохранить жизнь. Она не понимала, зачем наставнице понадобилось настаивать на таком количестве занятий для неё – не могла ведь та рассчитывать, будто Соня, даже окажись она действительно талантливой ученицей, сможет за пару недель освоить то, на что у других уходят годы. Расплывчатое пояснение Кэррайны, смысл которого сводился к тому, что она должна хотя бы выглядеть убедительно и никому не дать повода заподозрить себя в неготовности к королевской службе, мало помогло разобраться в происходящем, лишь ещё сильнее насторожило девушку. Однако при всём внимании к успехам иномирной ученицы Кэррайну, похоже, нисколько не волновало, как у той получается осваивать язык. До сих пор Соня об этом не задумывалась, но сейчас подобное положение вещей показалось странным. Ведь если она правильно поняла соседку, то, выходит, ей вовсе не обязательно было столько времени маяться, пытаясь вызубрить хотя бы немного простейших слов и фраз, которые позволили бы иногда разговаривать не только с наставниками. – Спроси свою наставницу, – случайно продолжив её мысль, отозвалась Джейффа. – Я ведь не из лигдаров, откуда мне знать, как вы это делаете? В голосе приятельницы послышалась плохо скрываемая зависть, и Соня невольно смутилась, словно это она была виновата в том, что соседке не достался тот дар, о котором она мечтала. Джейффа была верелткой, чьи способности ограничивались умением подчинять стихии, животных и растения. Соне из всего, что ей пока довелось изучать, именно это казалось самым интересным и захватывающим, но соседка явно не была с ней в этом согласна. Как-то раз, вскоре после того, как всем жаждущим представления ко двору стало известно, кто именно отправится на летний бал, Джейффа с возмущением и неприкрытой обидой на судьбу рассказала новой приятельнице, что за всю историю Гроэнвура верелты почти никогда не занимали высочайших должностей. Впрочем, не слишком часто они доставались и извейдам, умеющим изменять суть вещей, создавать неотличимые от реальности миражи и даже менять саму реальность, и нугритам, способным разрушить и уничтожить что угодно, от любой обычной вещи до невидимого глазу явления. Соня была бесконечно удивлена, узнав, что именно нугриты обычно становятся лекарями. – А кто же ещё? – хмыкнула тогда соседка в ответ на её изумление. – Чтобы избавить человека от болезни, нужно уничтожить её основу, ту вредоносную суть, которая мешает организму. Больше никто этого не сумеет, разве что лигдары, но они всегда птицы более высокого полёта, чтобы возиться с чьим-то здоровьем. Вот целителями, которые залечивают раны и восстанавливают переломанные кости, становятся извейды, но лекарями – никогда. – Просто… У нас по-другому представляют магию, потому я удивилась, – пояснила Соня, с трудом подбирая слова. – Разрушение – значит, что-то тёмное, зло… – Ты ведь говорила, что у вас нет магии? – полувопросительно уточнила Джейффа, посматривая на неё так, будто уличила в преступлении. – Да, магии нет. А сказки о ней – есть. Впрочем, Джейффу не очень интересовали порядки чужого мира, и она быстро вернулась к прежней теме, бурно выражая своё разочарование и не слишком беспокоясь о том, насколько приятельница сумеет понять услышанное. С того момента, как в ней проснулся дар, Джейффа надеялась, что когда-нибудь станет не последним лицом в королевстве. Она знала, что для этого ей просто необходимо было получить хотя бы самую незначительную должность при дворе сразу после обучения. Если умеющие подчинять чужой разум вейсаты и лигдары, чей дар объединял в себе возможности всех других илкавов, могли устроить свою жизнь и позже, и невезение в юности не определяло всю их дальнейшую судьбу, то обладателям иных способностей, после окончания школы получившим назначение в какую-нибудь провинцию, редко удавалось потом перебраться в столицу. Джейффа была у наставников на хорошем счету и не без оснований рассчитывала, что её планы на жизнь сбудутся. Новость о том, что вожделенное назначение достанется никому не известной чужеземке, глубоко её потрясла, и Джейффа не считала нужным скрывать это от виновницы происходящего. Соня, хоть и мало что поняла из взволнованной речи соседки, всё же верно догадалась о её сути и попыталась хоть немного утешить упавшую духом Джейффу, заметив, что, будь её воля, она бы с удовольствием уступила своё место ей, но вызвала в ответ только очередной поток негодования. – Да все здесь хотели бы оказаться на твоём месте! – обвиняюще выпалила Джейффа, не дослушав увещеваний приятельницы. – Но я-то не хочу, – коротко отозвалась Соня, проглотив вертевшееся на языке ехидное уточнение, что именно прельщает завистников – навязанная помолвка или грядущая необходимость изображать из себя кого-то, кем она не является, и бездумно выполнять поручения наставницы, не зная, к чему это должно привести. К счастью, её словарного запаса ещё не хватало для того, чтобы облечь всё это в связные фразы, иначе она наверняка проболталась бы соседке о том, чего никому знать не стоило. Кэррайна несколько раз предупреждала её, что, если ей хочется выпутаться из создавшейся ситуации с наименьшими потерями и вернуться домой, язык лучше держать за зубами. – Вот именно! – воскликнула Джейффа, не скрывая возмущения перед подобным отношением к невероятной, по её мнению, удаче. – Ты получаешь всё, о чём только можно мечтать, и даже не радуешься! Неужели ты не понимаешь, как это раздражает?! Соня молча вздохнула, прекращая спор. Она понимала, что со стороны действительно выглядит не лучшим образом. Для всех причиной того, что она якобы решила обосноваться в Гроэнвуре, была названа внезапно обнаружившаяся невозможность вернуть её домой. Кэррайна сумела объяснить всё так, что даже у других наставников не возникло никаких подозрений. Конечно, в таком свете её недовольство должно было выглядеть по меньшей мере странно и уж точно не могло пробудить к ней симпатии. Соня была искренне благодарна Джейффе за то, что та, хоть и не скрывала своего неодобрения и не пыталась казаться ей близкой подругой, всё же уже не отказывалась с ней разговаривать и даже старалась помочь. Соня нахмурилась, возвращаясь мыслями к последней услышанной фразе. Почему-то ей казалось, что Кэррайна вовсе не будет довольна, если она вдруг попросит помочь ей с языком. – Не думаю, что она захочет с этим возиться, – зачем-то поделилась она сомнениями с Джейффой. Та беспечно пожала плечами, закономерно не понимая Сониного беспокойства. Нет, Джейффа знала, что отношения Сони с наставницей сложно назвать душевными, но не сомневалась в том, что дело было только в спонтанном предложении Алесдэйра, и полагала, что раз уж Кэррайна сразу не подумала о том, как лучше избавиться от нежданной невестки, а, наоборот, озаботилась тем, чтобы получше её устроить, то и дальше не откажет в поддержке. – Почему нет? – беспечно отмахнулась Джейффа. – Она, конечно, жутко строгая, но если привыкнуть, с ней всё-таки можно иметь дело. И говорят, она сама когда-то заговорила по-нашему чуть ли не в первый месяц после переезда, так что наверняка лучше неё тебе вряд ли кто-то объяснит, что нужно делать. – Она что, тоже не отсюда? – изумилась Соня. – Из нашего мира, если ты об этом. Но с севера, из Арвизонской империи, – Джейффа скривилась, словно это название было ругательством. – В Гроэнвуре редко рождаются лигдары. Хотя основную часть правительства у нас составляют именно они, – не удержалась девушка от очередного упоминания задевающей её темы. – Почему? Соседка неопределённо махнула рукой, правильно поняв, к какой части фразы относится вопрос. – Принято считать, будто всё дело в том, что в северных странах магия преследуется. Потому там она, если уж находит возможность проявиться, то сосредотачивается в одном месте – так больше шансов уцелеть и сохранить жизнь своему владельцу. А у нас ей ничто не мешает, потому здесь рождается больше илкавов, но обычно с менее сильным даром. – Похоже на правду, – задумчиво протянула Соня. – Ты всё поняла, да? – удовлетворённо заметила приятельница, словно это было её личным достижением. – Видишь, когда ты не раздумываешь о том, что можешь не разобрать какую-нибудь фразу, то всё хорошо получается. – Тут было легко догадаться, – улыбнулась Соня. – О даре и жизни я последнее время слышу слишком часто. – Зря ты чем-то недовольна. Раз уж тебе нельзя вернуться, следует радоваться, что здесь всё складывается так прекрасно. Вот назначили бы тебя каким-нибудь помощником городского смотрителя где-то в приграничной глуши, тогда бы не так запела. – Ну да, – коротко вздохнула Соня, в который раз жалея, что не может рассказать всего. Впрочем, в этот раз, видя искреннее огорчение приятельницы, Джейффа великодушно сменила тему. – Сегодня на побережье будет праздник. Пойдёшь со мной посмотреть? – Что? – переспросила Соня, уверенная, что поняла неправильно, и лишь когда соседка повторила предложение, подкрепляя слова жестами, нерешительно уточнила: – Нам ведь нельзя выходить за ограду. – Да брось, – беззаботно фыркнула Джейффа. – Мы ведь не станем спускаться к людям. Тут недалеко есть площадка, с неё всё отлично видно, а посторонних не встретишь. К тому же, чего нам бояться? Ты ведь тоже уже умеешь собой управлять. – Если кто-то из наставников узнает, будет плохо, – всё ещё с сомнением произнесла Соня, вызвав у соседки очередной пренебрежительный смешок. – Как хочешь. Я пойду. Соня ненадолго задумалась, размышляя, слишком ли неблагоразумно будет поддаться порыву и тоже присоединиться к развлечению. Судя по всему выходило, что терять ей нечего – она и так уже ничего в своей жизни не может решить самостоятельно, и сложно представить, что за незначительную по сути вольность для неё придумают что-то ещё похуже, чем участь марионетки. – Я с тобой. Едва они вышли за замковую стену, как Соня пожалела о своём решении. Почему-то сразу ей не пришло в голову, что не только Джейффе захочется пренебречь правилами и взглянуть на гулянье. Однако на просторной естественной платформе, удачно расположенной в небольшом отдалении от замка, уже собралось немало зрителей. Некоторых Соня уже встречала на занятиях, кого-то сейчас видела первый раз, но не было никаких сомнений, что о ней тут слышали все. Девушка невольно поёжилась, желая спрятаться от неприязненных взглядов. Для большинства здесь она была самозванкой, занявшей чужое место. И если даже Джейффа, которой, как оказалось, и без того в этом году не на что было рассчитывать, всё же иногда не могла удержаться от того, чтобы не напомнить Соне о незаслуженности обещанного ей положения, то уж лигдары и вейсаты считали её непосредственной соперницей, которая обошла их без всяких видимых причин. В душе Соня не могла не признать, что их обида вполне заслуженна, но приятнее от этого не становилось. Девушка перевела взгляд на виднеющийся в отдалении берег. Кто-то с нарочитой небрежностью, показывая другим, насколько легко ему исполнить желаемое, повёл рукой, и побережье словно приблизилось. Теперь разворачивающееся там действо было видно, как на ладони. – Эй, выскочка, а ты так можешь? – услышала Соня, и тут же кто-то хлопнул её по спине – с беззлобным смехом, якобы по-свойски, но всё же чересчур сильно, чтобы это можно было действительно посчитать дружеской шуткой. – Давай, сделай-ка так, чтобы до нас доносилась и музыка. Соня поспешно отступила подальше от края, стараясь не замечать устремлённого на неё внимания. – Я не понимаю, – пробормотала она, радуясь, что пока у неё есть отговорка, способная помочь в неудобной ситуации. – Отстань от неё, – обронила Джейффа, ловко оттирая Соню плечом и становясь между ней и нежеланным собеседником. – Никто не виноват, что у наставников как всегда свои игры. – Надо же, лучшая ученица на страже выскочки, – насмешливо протянула смутно знакомая Соне девушка, тоже вступая в разговор. – Что, тебя обещали в награду так и оставить её личным сторожем и тоже отправить в столицу? – Ты-то о чём беспокоишься? – хмыкнула в ответ Джейффа. – Тебе в любом случае ничего лучше границы с Арзенстаном никогда не светило. Девушка раздражённо что-то прошипела и, решив не тратить время на поиск достойного ответа, резко выбросила вперёд руку, намереваясь обрушить на противницу возникший в одно мгновение тёмный разрушительный вихрь, способный серьёзно покалечить зазевавшуюся жертву. Однако внезапный порыв ветра, вовремя поднятый Джейффой, заставил мрачный поток отклониться с намеченного пути и устремиться обратно, на свою создательницу. Кто-то пронзительно взвизгнул, поторопившись отступить подальше от драки и едва не свалившись с обрыва. Начавшая перепалку особа поспешно сжала ладонь в кулак, в последний момент гася угрожающую волну. – Прекратите! – с неподдельным волнением выкрикнул некто из сгрудившейся в стороне толпы. – Хватит уже, правда! – Я согласна, – улыбнулась Джейффа. – Не хотелось бы сегодня испортить кое-кому всю оставшуюся жизнь. Ну, знаешь ведь, использование дара вне школы, да ещё и во зло – зачинщику явно грозила бы немалая расплата. Несколько мгновений её противница мучительно боролась с собой, с видимым трудом удерживаясь от новых необдуманных порывов, но потом всё же в свою очередь растянула губы в улыбке. – Ладно тебе, не станем же мы всерьёз ссориться из-за какой-то чепухи! Бросив напоследок неприкрыто угрожающий взгляд, не позволяющий усомниться в том, что произнесённые слова ничего не значат, девушка поспешно отошла в сторону, не дожидаясь, пока неприятельница скажет что-нибудь ещё. – Я, наверное, пойду, – проговорила Соня, наклонившись к соседке и невольно понизив голос – почему-то не хотелось, чтобы ещё кто-нибудь из собравшихся её услышал. – Да брось, не обращай на них внимания. Сама знаешь, любить тебя и правда не за что. – К чему накалять обстановку? Я найду, чем заняться и в комнате. – Как хочешь, – Джейффа нетерпеливо пожала плечами, устремляя взгляд на побережье, где местные жители уже веселились вовсю, стараясь поразить друг друга своими танцевальными умениями. Дети сгрудились вокруг фокусника, чьё представление казалось наблюдающим издалека юным илкавам незамысловатым и смешным, но людей приводило в восхищение. Вдоль берега уже зажигались разноцветные мерцающие фонарики, выстроенные в форме всевозможных зверушек и птиц. Когда огоньки моргали, казалось, будто те бегут на месте или машут крыльями. Бросив вдаль прощальный взгляд, Соня повернулась к тропинке, ведущей в замок. После недавнего инцидента возвращаться в одиночестве не очень хотелось, особенно учитывая опасную близость обрыва, однако Соня, мысленно обругав себя и обвинив в паранойе, всё же решительно двинулась вперёд. Она прошла уже больше половины пути, и невнятная тревога почти отступила, уступив место мыслям о том, как бы при возвращении не наткнуться ни на кого из наставников, когда кто-то неожиданно тронул её за плечо. Соня вздрогнула, машинально оборачиваясь, и тут же встретилась глазами с чьим-то взглядом – неприятно резким, одновременно пронзительным и рассеянно обволакивающим, заслоняющим собой всю остальную реальность. Где-то на краю сознания ещё мелькнула мысль, что она уже встречалась с чем-то подобным – кажется, на занятиях у наставника-вейсата, когда тот объяснял, как завладеть чужим разумом. Соне это ещё ни разу не удавалось, но ученики, начавшие посещать такие уроки раньше неё, нередко показывали неплохие результаты. Ненужные воспоминания промелькнули и угасли, так и не оформившись в определённую догадку, которая позволила бы понять происходящее. Соня не знала, уснула она или потеряла сознание – если бы не противоречащая её ощущениям действительность, она бы сказала, что лишь на мгновение закрыла глаза, моргнула, – но когда она снова смогла заметить окружающее пространство, то поняла, что лежит у себя в комнате. – Вы проснулись! – раздался рядом знакомый голос, пропитанный нескрываемым облегчением. – С вами всё хорошо? Госпожа Кэррайна приказала, чтобы вы сразу, как проснётесь, явились в общий зал. Там, кажется, уже все собрались… – Миэла, – слабо пробормотала Соня, обрывая поток фраз. – Что случилось? – Но… Вы разве не помните? Соня молча покачала головой, чувствуя, как в душе начинает шевелиться тревога. Смущённый вид служанки, которая поспешила отвести глаза, только усилил беспокойство. – Госпожа Кэррайна приказала ни о чём с вами не разговаривать, – извиняющимся тоном проговорила девушка, впрочем, не оставляя ни малейшего сомнения в том, что ослушаться приказа она не намерена. Соня осторожно села в кровати. Вопреки ожиданиям, чувствовала она себя прекрасно – слишком прекрасно для того, кто не помнит последних приключившихся с ним событий. Как бы ей ни хотелось сначала понять, что же недавно произошло, не было никакого повода медлить и откладывать выполнение полученного приказа. Тяжело вздохнув, Соня отправилась в общий зал, напрасно гадая, чего стоит ожидать на этот раз. У двери девушка остановилась, прислушиваясь к доносящимся голосам, однако разобрать что-нибудь было сложно. Поняв бессмысленность своих попыток, Соня решительно толкнула створку, тут же попадая под прицел устремлённых на неё глаз. – Явилась! – голосом, не предвещающим ничего хорошего, отметила Кэррайна. – Ну заходи. Расскажи нам, что ты вытворяла вчера вечером? Соня ошеломлённо замерла, не находя сил сделать ещё хоть шаг. Разум ещё усиленно пытался найти происходящему понятное и успокаивающее объяснение, однако в душе уже росло понимание, что случилось нечто, сулящее ей серьёзные неприятности, и никакие оправдания и уверения в том, что она сама ничего не понимает и не знает, её не спасут.