Глава 12

Соня с усилием выпрямилась и попыталась придать себе невозмутимый вид, понимая, что медлить и дальше означает лишь дать собравшимся ещё один повод позлорадствовать. И так до неё уже доносились чьи-то сдавленные смешки. – А что случилось? – поинтересовалась она, вопросительно глядя на наставницу. Кэррайна, не ожидавшая такой реакции, слегка приподняла брови. – То есть ты хочешь сказать, будто сама не понимаешь? – Хочу сказать, что неблагодарное дело – оправдываться, ещё не услышав обвинений, – Соня сама удивилась тому, как твёрдо прозвучал её голос и как быстро подобрались нужные слова. Конечно, Кэррайна благодаря амулету поняла бы её в любом случае, но Соне хотелось, чтобы её слышали и другие – те, кто сейчас бросал на неё торжествующие взгляды и не пытался скрыть удовлетворённых усмешек. Раз уж наставница решила собрать здесь, похоже, всех учеников и устроить ей показательную выволочку, она тоже покажет, что обо всём этом думает. Внезапно Соне показалось, будто Кэррайна улыбнулась – одобрительно и ободряюще, – но выражение было настолько мимолётным, что девушка тут же усомнилась в истинности увиденного. – Вчера ты самовольно покидала пределы школы, – как-то небрежно, словно ни само замечание, ни возможный ответ не имеют никакого значения, произнесла наставница. – Да, – согласилась Соня, не видя смысла отпираться от того, что наверняка уже было известно всем. – И всё? – с деланным удивлением уточнила Кэррайна, давая понять, что от неё ожидали более пространного ответа. Соня едва удержалась от того, чтобы не пожать плечами – она по-прежнему не чувствовала за собой значительной вины. – Это было необдуманно. Но не понимаю, почему порицания удостаиваюсь только я? – А ты можешь назвать кого-то ещё, кто настолько же провинился? – Не моё дело – искать виноватых, – уклончиво отозвалась Соня, не желая быть мелочной. – Я всего лишь удивилась… такому вниманию. – А чего ты ожидала? Причинение вреда кому бы то ни было – преступление, которое карается по закону. Это не мелкие шалости, за которые можно отделаться выговором или исключением из школы! Даже новичок в этом случае не заслуживал бы снисхождения! Наставница повысила голос, словно желая донести до каждого присутствующего всю степень её вины. Из всей тирады Соня вынесла лишь то, что ей, судя по всему, хотят приписать куда больший проступок, чем она на самом деле совершила. Однако девушка даже не сумела всерьёз испугаться, настолько сильным было ощущение нереальности происходящего. Нелепые невнятные обвинения, неправдоподобно сильное негодование Кэррайны – всё это создавало впечатление какого-то фарса, цель которого оставалась недоступной для её понимания. – Из-за тебя едва не погибла одна из учениц! И ты сама из беспечности или злонамеренности создала все условия, чтобы никто не смог вовремя тебя остановить! Думаю, все понимают, что наказанием за подобное может быть лишь запечатывание дара. По залу пронёсся потрясённый гул – кажется, даже тем, кто ещё несколько минут назад с радостью предвкушал ожидающую её расправу, вынесенный приговор показался чересчур суровым. Каждый знал, что магическая сила не способна долго томиться взаперти, и если лишить илкава возможности её проявлять, то дар уничтожит своего владельца, стремясь вырваться на свободу. Наставница по-прежнему не смотрела на неё, а внимательно изучала ряды собравшихся, отчего Соня вопреки здравому смыслу не могла отделаться от ощущения, будто речь идёт вовсе не о ней. – Она же умрёт, – неуверенно проговорил кто-то, решившись озвучить мысль, которая сейчас мучила многих. Кэррайна тут же повернула голову на голос. – Это будет заслуженно, не так ли? На это никто не собирался отвечать. Наставница едва заметно сдвинула брови, и Соня вдруг чётко поняла, что по-настоящему разозлилась та только сейчас. – Что ж, раз так, вечером и закончим с этой неприятной историей, – сухо отчеканила она. – Можете расходиться. Несмотря на полученное разрешение, никто не двинулся с места. Соня перехватила растерянный, вопросительный взгляд Джейффы и только тогда наконец опомнилась, окончательно осознав, что сейчас решается её судьба. – Могу я хотя бы узнать, в чём именно меня обвиняют? – подала она голос, уже не испытывая смятения из-за устремлённых на неё любопытных взглядов и желая лишь избежать той участи, мысль о которой привела всех в ужас. – Я, правда, ничего не помню… – Совсем ничего? – наставница повернулась к ней, и Соня невольно поёжилась под испытующим холодным взглядом. – Ну… нет, я действительно выходила за пределы школы, – пробормотала она, неосознанно переходя на родную речь. – Потом захотела вернуться… Я помню, как шла по тропе, и всё… – Тебя нашли спящей возле обледеневшей дорожки. Айлин тоже была неподалёку. Ты пыталась превратить её в ледяную статую, а когда она сумела отразить удар, обрушила под ней край утёса. Не припоминаешь? – Это… она так сказала? – недоверчиво уточнила Соня, напрасно пытаясь представить описанную картину. Необъяснимый провал в памяти сбивал с толку, заставляя усомниться в собственной невиновности. Некстати всплыло воспоминание, как однажды она на самом деле не хотела сдерживаться, подавить зародившееся в душе злое стремление. Тогда наставница легко пресекла её порыв, но что, если вчера обида снова пробудила в ней что-то подобное? Соня с нарастающим беспокойством осознала, что всё сходится как нельзя лучше. При таком допущении и её крепкий сон, и неожиданное беспамятство уже не кажутся чем-то удивительным. На занятиях их не раз предостерегали, что полное истощение сил приводит именно к похожему результату. И способ нападения… Ей с самого начала обучения почему-то легче всего давались всевозможные манипуляции с водой, и если бы она решила кому-то навредить, то, пожалуй, первым делом придумала бы что-то, связанное именно со льдом. – Айлин ещё не пришла в себя после падения, – ответила наставница, обрывая её безрадостные размышления. – Повезло, что вообще уцелела. Но у вашей первой схватки было достаточно свидетелей, как и у того, что после ты спешно ушла вслед за ней. – Свидетели схватки? – растерянно повторила Соня. Услышанное никак не получалось соотнести с тем, что она могла вспомнить о вчерашнем вечере. – Я ни с кем не ссорилась, и тем более не дралась! По крайней мере, прилюдно… Да, Айлин была настроена не совсем дружелюбно, но я ушла как раз для того, чтобы избежать ненужных склок. Соня обвела глазами зал, надеясь хоть в ком-нибудь найти поддержку, но никто не торопился вмешиваться. Джейффа, снова встретившись с ней взглядом, смущённо опустила глаза. Соня понимающе усмехнулась – конечно, со стороны соседки было бы безрассудно выступать в её защиту. Вздумай Джейффа это сделать и, скорее всего, ей пришлось бы рассказать и о собственной перепалке с пострадавшей. А ведь она даже не может быть уверена, что Соня действительно не виновата, и заступничество не окажется напрасным. Наверное, именно поэтому кто-то без особых сомнений решился серьёзно преувеличить её роль в инциденте на смотровой площадке. Доносчику нечего было опасаться, что кто-нибудь уличит его в клевете. Конечно, никто не станет жертвовать своими интересами или интересами хорошей знакомой ради той, кому, возможно, и сочувствовать-то нечего. Соня медленно покачала головой, отвечая собственным мыслям. С пониманием происходящего возвращалась и уверенность в своей невиновности. – Я на неё не нападала, – твёрдо произнесла Соня. – Я уверена. В конце концов, вы можете снова меня допросить… этим вашим изуверским способом, и сами убедиться. – В этом нет необходимости, – безразлично отозвалась Кэррайна. – Всё достаточно очевидно. Соня собиралась с этим поспорить, однако наставница предупреждающе качнула головой, безмолвно отговаривая её от этой затеи. Не в силах объяснить причин собственного послушания, девушка всё же проглотила готовые было сорваться возражения. – Полагаю, больше говорить не о чем, – завершила наставница, вопреки сказанному продолжая пытливо оглядывать растерянно перешёптывающихся учеников. – Почему… Соня, уже успевшая настроиться на определённое развитие событий, вздрогнула от удивления, услышав раздавшийся из зала неуверенный голос. – Почему вы отказываете ей в допросе? – откашлявшись, уже более твёрдо проговорила Джейффа. – Это несправедливо. – Доказательств вины достаточно, – упрямо повторила Кэррайна – впрочем, без должной убедительности, словно побуждая осмелившуюся выступить против её решения ученицу поспорить ещё. Шёпот в рядах стал громче. Кто-то предостерегающе шикнул, призывая девушку умолкнуть. Джейффа и сама не торопилась заговаривать снова, с тоской раздумывая над тем, что своими откровениями неизбежно наживёт ненужных врагов, а быть может, и лишит себя последнего шанса получить более-менее стоящее назначение. Но всё же грозящее соседке наказание казалось слишком мучительным, чтобы промолчать. – Нет, – тихо, будто надеясь остаться не услышанной, продолжила девушка. – Это не доказательства. Всё было… не совсем так. С Айлин ругалась я, а не Соня. И Соня ушла раньше неё, а не следом. Получается, того, что вам рассказали, просто не могло быть. – То есть ты признаёшь, что не только без разрешения выходила за ограду, но и пользовалась своей силой вне школы? Джейффа вздохнула, собираясь с духом, и с обречённой решимостью выпалила: – Да! Но если уж на то пошло, я просто защищалась. И думаю, если Айлин действительно пострадала из-за Сони, то всё происходило примерно так же. Кэррайна помолчала, ожидая, пока утихнул раздавшиеся в ответ на признание возмущённые возгласы. Последней фразы оказалось достаточно, чтобы угасшая было неприязнь к иномирной ученице вспыхнула вновь. Впрочем, в нескольких голосах за негодованием можно было легко различить страх. – Что ж, пожалуй, стоит дождаться, когда очнётся Айлин. А ты… – наставница перевела взгляд на Соню. – Посидишь пока под замком. С этим Соня спорить не собиралась. Наоборот, мысль о том, что ближайшие дни ей придётся провести взаперти, внезапно оказалась успокаивающей – больше всего ей сейчас не хотелось оставаться объектом враждебного внимания и отвечать на ожидаемые упрёки и подозрения. И всё же, когда Кэррайна приказала следовать за ней, и они оказались вдвоём в полутёмном длинном коридоре, Соне снова захотелось что-то объяснить – не столько для того, чтобы попытаться склонить ту на свою сторону, сколько из стремления самой разобраться, что же всё-таки произошло на самом деле. Однако стоило ей только открыть рот, как наставница тут же оборвала заготовленную тираду. – Соня! Ты же не думаешь, что я без твоих оправданий не смогу сообразить, как всё было? – То есть… – Соня даже остановилась, опешив. – Вы знаете, что я ни при чём?! Кэррайна недовольно шикнула, заставляя её понизить голос, и только когда они добрались до кабинета наставницы, та наконец ответила: – Было не сложно догадаться. Сцепись ты и впрямь с Айлин прилюдно, у неё обязательно нашлись бы заступники, и у тебя бы уже не было возможности позже застать её врасплох. К тому же было неосмотрительно лишить тебя воспоминаний, но не сделать того же и с Айлин… Хотя, несомненно, тебя всё равно стоило бы наказать. – За что?! – За глупость, – коротко пояснила Кэррайна, предоставив Соне самой догадываться, в чём именно она, по мнению наставницы, повела себя глупо. Впрочем, это сейчас волновало девушку в последнюю очередь. – Так Айлин всё-таки в сознании? И раз вы всё выяснили, зачем понадобилось устраивать это представление?! Я думала, вы собираетесь меня чуть ли не казнить! Да я сама почти поверила, что это я её столкнула! – нервное напряжение отпустило, и теперь слова сыпались нескончаемым потоком. Соня даже почти забыла, с кем именно разговаривает, и совсем не думала о том, что наставнице вряд ли понравится её возмущение. К счастью, та теперь была настроена вполне благодушно. – Ты хорошо держалась, – небрежно, словно опасаясь перехвалить ученицу, отметила Кэррайна. – Это было из-за потрясения, а не благодаря выдержке, – честно призналась Соня, мгновенно приходя в себя и сбавляя тон. – Сначала я вообще не могла понять, что случилось, потом – что делать, чтобы не остаться без головы… – Соня, любой приговор, который будет означать смерть, может вынести только королевский суд. Тебе ничего не грозило. Возмутительно, что никому из переполошившихся недоучек это не пришло в голову. – Я-то этого уж точно знать не могла, – проворчала Соня, напоминая, что пережитое ею волнение никак нельзя назвать безосновательным. – Если бы тебя предупредили, вряд ли всё оказалось бы так… убедительно, – без тени сожаления отозвалась наставница. – А ведь нужно было понять, чего в этой выходке больше – глупой недальновидности или настоящей жестокости, и насколько остальные окажутся готовы поддерживать откровенную ложь. – И что… что теперь будет с теми, кто всё затеял? И Айлин… её на самом деле пытались убить, только чтобы навредить мне?! – Айлин – безмозглая девчонка, которая согласилась выступить жертвой, думая, что этим поможет восстановить справедливость и поставить тебя на место. Она получит рекомендацию и отправится служить в одно из небольших окраинных поселений, а уж дальше как повезёт. Кэррайна решила умолчать о том, что незадачливая ученица и без того уже достаточно поплатилась, пострадав гораздо сильнее, чем ей было обещано сообщником. Вместо ожидаемого мягкого падения, которое должно было вовсе не навредить ей, но лишь создать убедительную картину произошедшей схватки, девушка получила по-настоящему сокрушительный удар, едва её не убивший. Наставница невольно поморщилась, вспомнив волну чужого ужаса и непонимания, которая обрушилась на неё, стоило только проникнуть в память лежащей без сознания пострадавшей. Та явно не ожидала от сообщника настоящего нападения и даже не успела защититься. – А вот Эйдан… – задумчиво продолжила она. – Эйдану придётся немедленно покинуть школу, без рекомендации. Он никогда не получит в Гроэнвуре работы, хоть сколько-нибудь связанной с применением дара. В душе Кэррайна считала, что это неоправданно мягкое наказание, и провинившегося стоило бы отдать под королевский суд. Она не сомневалась, что тот рассчитывал на гибель пособницы, которая оставалась единственной свидетельницей его причастности к случившемуся, и Айлин выжила лишь благодаря удаче. Однако доказать это не представлялось возможным. Допрос виновника мог лишь подтвердить то, что она уже увидела в воспоминаниях пострадавшей, но не открыл бы его истинных намерений, а без этого произошедшее с Айлин легко можно было назвать трагической случайностью. Неоспоримым оставалось только стремление обоих выставить в неприглядном свете Соню, но за этот проступок не удалось бы добиться наказания более серьёзного, чем то, что уже было озвучено. Соня нахмурилась, напрасно стараясь припомнить, о ком идёт речь. Кажется, Эйданом звали ученика, который вчера первым начал её задевать. Значит, и это было не спонтанным желанием высказать обиду, а осознанной попыткой спровоцировать её на ссору, чтобы дальнейшие события ни у кого не вызвали удивления. Девушка с неожиданным для себя недобрым удовлетворением подумала, что для человека, который ради спорной возможности перехватить хорошую должность оказался готов на такую бесчестную интригу, ожидающая его расплата окажется очень жестокой. Тут же пробудилась и другая мысль – что ждёт её соседку, которая, хоть Соня и не согласна была считать её хоть в чём-нибудь виноватой, всё же нарушила ряд местных правил. – А Джейффа… – осторожно начала она, не очень-то веря, что в случае наставницы великодушие способно победить приверженность порядку, и намереваясь хотя бы попробовать с той поспорить. Однако вопреки её ожиданиям Кэррайна ответила без всякого намёка на осуждение: – Не беспокойся, она забытой не останется. Для того, кто готов не поступиться честью ради выгоды, непременно найдётся место в высших кругах. Что касается тебя… – Что? – нетерпеливо поторопила Соня. – Пожалуй, тебе придётся покинуть нас раньше, чем ожидалось, раз уж ты привлекаешь столько внимания. Поскольку официально ты всё ещё невеста моего сына, до дня бала остановишься в его доме. С поручением, которое тебе нужно будет выполнить во дворце, ты уже вполне способна справиться, значит, будем считать, что твоё обучение закончено. – Что мне придётся сделать? – поинтересовалась Соня, желая поскорее покончить с любой неопределённостью и надеясь, что наставница не сочтёт нужным откладывать объяснения до самого момента её отъезда. – Ничего сложного, – неопределённая подбадривающая фраза совершенно не вязалась с Кэррайной и вместо того, чтобы успокоить, лишь заставила Соню настороженно нахмуриться в ожидании серьёзных неприятностей. Подтверждение одолевающих её сомнений не заставило себя долго ждать. – Во время официальной части праздника, когда его величество соберётся объявить наследника, ты убедишь принцессу взять слово и сказать пару фраз. Она обычный человек, так что у тебя не должно возникнуть сложностей с внушением. Прозвучавшее настолько превысило самые безрадостные её ожидания, что первые мгновения Соня могла лишь молча хватать ртом воздух, не находя нужных слов, которые могли бы выразить её отношение к требованию наставницы. Кажется, только сейчас она по-настоящему осознала, что вот-вот окажется втянута в серьёзную политическую интригу, и, несомненно, то, что она совершит – если она всё-таки решится на это пойти! – будет крупным государственным преступлением, за которое ей уж точно по местным законам будет положена смертная казнь. А главное – она представления не имеет, какие последствия повлечёт этот шаг, кому и для чего он нужен и кто и насколько в итоге пострадает, а кто окажется в выигрыше, и что это будет означать для временно приютившей её страны и живущих здесь людей. – Ты справишься. Ты ведь хочешь вернуться домой? – напомнила Кэррайна, без труда догадавшись, какие чувства обуревают её ученицу. – Ну конечно! – Соня зло усмехнулась, мгновенно утрачивая зародившееся было уважение к наставнице. – Удивительно, с чего это вы в других так цените проявления чести, если для себя не видите ничего зазорного в шантаже?! – Ты рассуждаешь, как простолюдинка, – сдержанно произнесла Кэррайна, то ли действительно не разозлившись на этот неожиданный выпад, то ли не желая показывать, что слова ученицы способны её задеть. – Но когда речь идёт об интересах королевства, стоит забыть обо всём остальном. – Об интересах королевства не заботятся тайком от правительства, – упрямо огрызнулась Соня, не желая принимать сомнительные на её взгляд доводы наставницы. – Ты ничего не знаешь о нашей жизни и происходящем в правящих кругах, чтобы об этом говорить, – уже несколько раздражённо отмахнулась Кэррайна. – Если тебе это важно, могу уверить, что от твоих действий никто не пострадает, наоборот, мы сохраним текущий порядок и мир в стране. Что касается тебя лично, если ты сумеешь выполнить поручение, не вызвав подозрений, я исполню своё обещание и помогу тебе отправиться домой. – А что помешает принцессе после своей речи признаться, что она выступила под влиянием магии? – чувствуя, что уже готова сдаться, всё же осведомилась Соня. – Даже если король и Совет об этом узнают, никто не станет объявлять это народу, и Вайорика всё равно не сможет официально отказаться от произнесённых слов – в Гроэнвуре и без того неспокойно, правительство не решится ещё больше будоражить народ. Но думаю, что принцесса пожалеет отца и вообще промолчит о случившемся, понимая, что изменить уже ничего нельзя. И тебе в любом случае нечего опасаться, – добавила Кэррайна, полагая, что девушка колеблется из страха за жизнь. – При самом неблагоприятном стечении обстоятельств тебя всё равно ни в чём не заподозрят – ты здесь недостаточно долго, чтобы стремиться к политическим играм, у тебя будет отличная рекомендация, первый советник уже тебя знает и не станет слишком присматриваться, и к тому же ты невеста моего сына. Нет ни одной причины ожидать подвоха от тебя, и при дворе достаточно вольнодумных особ, которых начнут проверять в случае чего. Это займёт немало времени, и ты успеешь ускользнуть. Последняя фраза заставила Соню почувствовать себя совсем гадко – так, словно она уже кого-то предала или обманула. И всё-таки, не видя другого выхода и оправдывая себя тем, что, даже если она безрассудно откажется выполнить требование наставницы, та всё равно найдёт, кому ещё это поручить, а вот ей уже вряд ли кто-то поможет, Соня согласно кивнула. – Хорошо. Я всё сделаю. Что она должна сказать?