Глава 13

Оставшиеся дни до отъезда прошли на удивление мирно. Хотя её уже ни в чём не обвиняли, Соне всё же пришлось сидеть взаперти – как пояснила Кэррайна, чтобы ей не удалось снова встрять в какую-нибудь историю. Хотя Соня склонна была думать, что наставница просто решила воспользоваться случаем и оградить её от любого общения, чтобы девушка никому не проболталась об ожидающей её роли. Кэррайна без всякого одобрения восприняла и её стремление освоить местный язык, и зарождающееся приятельство с Джейффой. Впрочем, помочь ей с первым наставница всё же согласилась, хоть это и потребовало от Сони долгих уговоров и клятв. Настоять на своём ей помогло лишь то, что Кэррайна и сама понимала – если подопечная не сможет связать даже пары слов, её назначение на желанную для многих должность может вызвать ненужное удивление, несмотря на все выдуманные доводы, которые наставница собиралась упомянуть в рекомендации. И всё равно Кэррайна не уставала каждый раз напоминать, что болтать ей, Соне, здесь не с кем, а уж за пределами школы и подавно стоит держать язык за зубами. Соня и не собиралась ни с кем откровенничать, полагая, что искать у кого-то незнакомого сочувствия и защиты было бы по меньшей мере наивно, и уж разумнее надеяться, что Кэррайна не обманет её и тоже выполнит свою часть соглашения. – Не волнуйтесь, – терпеливо уверяла Соня, в очередной раз выслушав щедро приправленные угрозами наставления. – Я вас не выдам. Хотя бы потому, что это вряд ли может оказаться в моих интересах – всё же знакомый чёрт лучше незнакомого. Впервые услышав случайно пришедшую Соне на ум пословицу, Кэррайна непонимающе подняла брови, явно не уловив смысла последней фразы. – Что? Что такое «чёрт»? – Ну… – Соня замялась, пытаясь подобрать подходящее объяснение, которое не вызвало бы новых вопросов. – Это из мифологии… Из выдуманных историй. Этакая волшебная злая сила, которая вредит всем… всем, кому может. – Дух бездны? – напряжённо нахмурившись, уточнила Кэррайна. – Не знаю… Наверное. Звучит похоже. – Ты сравниваешь меня с духом бездны? Наставница не выглядела злой или оскорблённой, скорее, искренне озадаченной, но Соня всё-таки поспешила закрыть скользкую тему: – Нет! Это… просто художественное преувеличение, для образности. Имеется в виду всего лишь то, что обычно с уже привычными трудностями или знакомыми противниками иметь дело проще, чем с новыми. Кэррайна в ответ только недоверчиво покачала головой, не до конца убеждённая в искренности ученицы. И всё же Соня не смогла удержаться от того, чтобы не повторять неприятно впечатлившую наставницу фразу всякий раз, едва та начинала снова напоминать ей запреты и указания, которые девушка уже знала наизусть. Но несмотря ни на что, уже через несколько дней вынужденного уединения Соня начала замечать, что общество Кэррайны ей иногда даже нравится – по крайней мере, это избавляло от скуки и навязчивых мыслей о скорых приключениях. Она больше не ходила на общие уроки, и все занятия, которые теперь, не жалея времени, проводила с ней по вечерам Кэррайна, в основном свелись к тренировкам по влиянию на чужой разум. Соня без возражений раз за разом повторяла одно и то же, хотя сама была уверена в том, что этот навык уже освоила лучшим образом. Было похоже, что наставница тоже постепенно успокаивалась и всё реже сомневалась в успехе задуманной авантюры. Правда, она по-прежнему избегала разговоров о том, что ждёт Соню после летнего бала, отделываясь от подопечной неопределёнными обещаниями, из которых та не могла вынести никаких советов, подсказывающих, что ей делать после того как выполнит задание. – Послушайте, вы всё-таки врёте и на самом деле не собираетесь мне помогать или просто сами не знаете, как всё пойдёт и когда получится это сделать? – не выдержала однажды Соня. Прошла уже неделя с того дня как Кэррайна отправила сыну письмо, в котором требовала приехать в школу, чтобы забрать невесту и сопроводить её в столицу. Алесдэйр должен был явиться со дня на день, и девушка твёрдо намеревалась вытянуть из наставницы хоть какой-то ответ, отличающийся от обычных недомолвок. Кэррайна помолчала, задумчиво разглядывая ученицу, будто видела её первый раз. – Скажи, как тебя примут дома? – неожиданно поинтересовалась она. – Что? – Соня на мгновение опешила, не понимая, как прозвучавший вопрос может быть связан с тем, что хотела узнать она. – К чему вы клоните? – Ни к чему, – Кэррайна устало отмахнулась, словно разговор с подопечной её утомлял. – Считай, обычное любопытство. – Любопытство? – снова переспросила Соня. От любого другого она приняла бы такое объяснение без малейшего удивления, но представить, что холодной неприступной наставнице тоже не чужды маленькие человеческие слабости оказалось не так просто. Кэррайна продолжала выжидающе на неё смотреть, и Соня всё же ответила, решив, что если она хочет повернуть разговор в нужное ей русло, то лучше не пререкаться по мелочам. – Конечно, дома будут рады, очень… Там, наверное, сейчас с ума сходят от неизвестности, – Соня горестно вздохнула, представив, как мать день за днём с ужасом и надеждой ждёт хоть каких-нибудь известий о ней, напрасно гадая, что же могло случиться, и воображая всевозможные трагедии. – А твой дар? Никто не посчитает его опасным? – Я надеюсь, о нём никто и не узнает. – А если узнают? Что с тобой будет? Соня честно постаралась это представить и невольно содрогнулась от нарисовавшейся в воображении картины. Конечно, сначала все были бы потрясены. А потом… Потом, пожалуй, маленькая сестра пришла бы в восторг и требовала показывать ей всё новые «фокусы». Отчим, несомненно, выступил бы против того, чтобы она продолжала жить вместе с ними. Они и так не всегда ладили и, конечно, осознание её могущества заставило бы его чувствовать себя слишком уязвимым. А мама… Соня поморщилась, не желая заканчивать мысль. Она хотела верить, что мать не отреклась бы от неё, не начала избегать, но голос разума упорно подсказывал, что их отношения не остались бы прежними. Мама больше никогда не смогла бы смотреть на неё без настороженности, не ожидая никакого подвоха, а при каждом душевном порыве сомневалась бы, искренен он или Соня вызывает к себе добрые чувства с помощью магии. Они давно уже не были по-настоящему близки. Наверное, с тех пор, как мать второй раз вышла замуж. Они продолжали жить в одном доме, но Соня чувствовала себя покинутой и ненужной. Собственно, от неё и не скрывали, что она внезапно оказалась помехой. Мать открыто мечтала о том времени, когда Соня станет жить отдельно, отчим что ни день находил повод для недовольства… Соня не обижалась, прекрасно понимая, что их квартирка в самом деле маловата для четверых, да и заботиться о чужих детях никто не обязан. А мама, конечно, её любила, но и свою новую семью – тоже, и не было ничего неправильного в том, что та оказалась для неё важнее старшей дочери. Соню ведь тоже нельзя было назвать подарком. Она не стремилась становиться нянькой для младшей сестры, не испытывая к той никаких тёплых чувств, и не старалась быть предупредительной и милой, чтобы заслужить свою порцию тепла. Отчуждённость была взаимной, и Соня хорошо это осознавала. Она считала сложившееся положение вещей закономерным и почти не сокрушалась по этому поводу. Однако ей бы вовсе не хотелось, чтобы семья окончательно отдалилась от неё. И уж тем более не хотелось бы стать диковинкой, которую повсюду встречают со смесью страха и любопытства. Хотя, пожалуй, это ещё было бы не самым плохим. Если бы её не посчитали обычной мошенницей, которая морочит людям головы фокусами, и восприняли её дар всерьёз, то, наверное, рано или поздно она бы оказалась подопытным кроликом, на котором ставят эксперименты в попытке разузнать о её особенности как можно больше. – Думаю, ничего хорошего, – коротко ответила Соня наставнице, заметив, что пауза затянулась. – И что бы ты делала? – продолжила расспросы Кэррайна, поняв её ответ по-своему и не сомневаясь, что в неизвестном ей мире, как и у неё на родине, разоблачённому илкаву будет грозить смерть. – Ничего! – с неоправданной резкостью отозвалась Соня, которой уже порядком надоел этот разговор. – Что бы я могла поделать? – Ты смирилась бы с назначенной судьбой или попыталась избежать её и устроить жизнь так, как лучше для тебя? – уточнила Кэррайна, похоже, даже не заметив недовольства ученицы. Соня уже хотела прямо сказать, что не собирается дальше обсуждать тягостную для неё тему, но наставница выглядела слишком напряжённой и сосредоточенной, чтобы обвинить её в праздном интересе, и девушка всё-таки ответила: – Конечно, я бы пыталась. Но… вряд ли это имело бы хоть какой-то смысл. Когда ты совсем одна, а все вокруг ополчаются против… – Ты думаешь, они неправы?! Соня с удивлением посмотрела на непривычно разволновавшуюся наставницу, не понимая, что ту могло задеть в её размышлениях. Где-то на краю сознания мелькнуло ощущение, будто речь идёт уже вовсе не о ней и её предполагаемом будущем. Соня едва не отметила это вслух, но Кэррайна, вдруг резко встав с кресла и отвернувшись к окну, снова заговорила: – Ты ведь знаешь, что можешь быть угрозой, и если твой народ посчитает для себя лучшим от подобной угрозы избавиться, почему ты считаешь правильным идти против него? Разве это не преступно? – Преступно преследовать того, кто ничего плохого не сделал, – откликнулась Соня, догадываясь, что наставница по её немногословным ответам нарисовала в воображении совсем не ту картину, которую предположила она сама, но не желая повторять собственные опасения вслух – тем более, вряд ли именно они так уж интересовали Кэррайну. – Возможности ещё не означают намерений. – Правители должны беспокоиться о безопасности, не дожидаясь, пока кто-то проявит враждебные намерения, иначе потом будет уже поздно. – Так можно половину народа перебить на всякий случай, и тогда оставшиеся уж точно восстанут с перепугу. Кэррайна снисходительно усмехнулась, очевидно не впечатлённая её представлениями о порядке. – Кто ты по происхождению? Вольная простолюдинка? – М-м… Не знаю, как это называлось бы здесь. Вольная – да, простолюдинка… Наверное. У нас тот круг, к которому принадлежит моя семья, называют средним классом. – Почему же ты так стремишься вернуться? Заведомо зная, что придётся всегда скрывать свою суть, всю жизнь не давать себе воли и бояться разоблачения… Соня мгновенно насторожилась, углядев в сказанном едва ли не прямую угрозу. – Вы обещали мне помочь! – в который раз напомнила она, с тревогой наблюдая за наставницей. – Я помню, – ровно ответила Кэррайна, снова повернувшись к собеседнице. – Я говорю не об этом. Пытаюсь понять… В самом деле, мы что-то заговорились! – неожиданно оборвала она себя и, ещё больше поразив Соню, внезапно добавила: – Прости. Это действительно не моё дело. Если всё пройдёт как надо, я в ближайшем времени найду повод снова пригласить тебя в школу – скажем, якобы обсудить ваш с Алесдэйром будущий брак. Ты приедешь, и мы попробуем выбросить тебя обратно в твой мир. – Попробуем? То есть может не получиться? – Соня, откуда мне знать? У нас не каждый день появляются иномирные гости, которых нужно отправить обратно. Всё, что мне об этом известно – лишь предположения, не опробованные на деле. Я не вижу ни одной причины, по которой нам может не удаться задуманное, но я могу что-то упускать. – Спасибо, – Соня натянуто улыбнулась, искренне благодарная за откровенность. Почему-то вместо того, чтобы добавить новых тревог, слова Кэррайны её успокоили. Только теперь она окончательно поверила, что наставница не намеревается её обмануть и бросить на произвол судьбы, когда от неё больше ничего не будет нужно – окажись так, та точно не стала бы упоминать о возможных трудностях. И когда Кэррайна повернулась, чтобы уйти, Соня вдруг заговорила, подчиняясь внезапному порыву: – Знаете… Это, наверное, неправильно, и вообще ужасно, но больше всего я здесь скучаю по привычной еде, и только, – она нервно усмехнулась, мысленно отмечая, что подобными признаниями вряд ли можно пробудить к себе симпатию и сочувствие. Соня сама не до конца понимала, почему её вдруг потянуло на откровения, но по необъяснимой причине показалось, что это может оказаться нужным, раз уж Кэррайна так выспрашивала о её жизни. – Если бы перед тем, как сюда попасть, я успела что-нибудь придумать, сообщить, что уезжаю – если бы я знала, что из-за меня никто не беспокоится, я бы не думала о доме так часто. Наверное, я и не так сильно хотела бы вернуться. Кэррайна, замерев у двери, помолчала, видимо, ожидая, что девушка скажет что-то ещё, но, не дождавшись продолжения, заговорила сама: – Это… познавательно. Думаю, Алесдэйр будет здесь уже завтра, и вы сразу же отправитесь в путь. Не забывай, что даже ему не стоит рассказывать о нашем уговоре. И, Соня, не вздумай никому доверять. Где бы ты ни оказалась, на постоялом дворе, в доме моего сына, во дворце или где-нибудь ещё, не оставляй никаких своих вещей там, где их сможет взять кто-то, кроме тебя. Будь внимательной и следи, чтобы не уколоться или не пораниться до крови. Если что-то такое всё же случится, обязательно уничтожь предмет, на который попала твоя кровь, чтобы никто не сумел его заполучить. Ты всё запомнила? Сониных знаний о возможностях магической силы хватало, чтобы понять, чего именно советует остерегаться Кэррайна. Конечно, это не должно было её удивить. Соня и раньше не без опасений думала о том, что, выполнив данное ей поручение, в тот же миг снова окажется никому не нужной обузой, к тому же обладающей сведениями, сохранение которых в тайне будет волновать очень многих. Почерпнутый из книг и сериалов опыт недвусмысленно подсказывал, что в подобных случаях ждёт незадачливых исполнителей чужой воли. И всё же по-настоящему осознать, что её жизнь теперь не стоит и гроша, было сложно. Ещё сложнее оказалось принять тот факт, что наставница, которую Соня, обитая в замкнутом школьном пространстве, уже привыкла считать своей единственной надеждой и единственной же угрозой, на самом деле не настолько влиятельна и всесильна, чтобы единолично решать судьбу подопечной – иначе от кого бы она сейчас её предостерегала? – Спасибо, – растерянно пробормотала Соня, но Кэррайна уже вышла, как всегда надёжно заперев за собой дверь. Кэррайна не совсем понимала, почему вдруг решила предупредить ученицу об опасности. Хорошо хоть, что девушке всё же не откажешь в выдержке и она, похоже, не собирается в панике рыдать и просить о жалости. И всё равно это был необдуманный порыв. Её отец, император, никогда бы такого не одобрил. И славные предки их древнего рода – тоже. Пожалуй, она вообще должна была согласиться с тем, что от Сони нужно избавиться сразу же после бала. Живой она может быть опасна. Может не выдержать и проболтаться кому-нибудь о произошедшем. Её могут заподозрить и отправить на допрос, и тогда всё выяснится в любом случае. Если же она погибнет, вряд ли это вообще свяжут с событиями в королевской семье. Скорее, посчитают, что с ней расправился кто-то, возмущённый таким назначением. В крайнем случае, решат, что она случайно что-то узнала или увидела уже в самом дворце и пострадала только поэтому. Эта жертва была бы оправданной, но почему-то наставнице упорно не хотелось на неё идти. Конечно, дело было не в сочувствии. И не в осознании того, что она и так ведёт себя по отношению к подопечной довольно низко. И уж точно не в том, что вверившему девушку её заботам Валфрику пришла в голову нелепая мысль, будто Кэррайна может посчитать ту в чём-то на себя похожей. И даже не в том, что она всё-таки обещала первому советнику помочь гостье из другого мира, и чувствовала бы себя предательницей, нарушив данное единственному другу слово… И всё-таки Кэррайна, рискуя ополчить против себя сообщников, наотрез отказалась планировать убийство своей ученицы. Впрочем, она была слишком заметной фигурой, чтобы опасаться удара исподтишка, но вот в том, что, несмотря на её заступничество, соратники не откажутся от идеи избавиться от Сони, можно было не сомневаться. Рандвалф, наставник вейсатов, ясно дал ей это понять. Кэррайна искренне радовалась вовремя подвернувшемуся поводу посадить девушку под замок, понимая, что это хоть сколько-нибудь свяжет внезапным противникам руки, не позволив заранее заручиться возможностью в нужный момент навредить той. Однако на этом она намеревалась остановиться, оставив дальнейшее на волю судьбы. И вот всё-таки вопреки своим же убеждениям и принятому решению открыто предупредила подопечную об уготованной ей участи, возможно, тем самым подвергнув опасности собственного сына – несложно догадаться, что Соня сообразит держаться поближе к человеку, от которого точно может не ждать угрозы, и тогда если она всё-таки пострадает, то, пытаясь ей помочь, заодно пострадает и он. Как и предполагала Кэррайна, Алесдэйр приехал уже на следующий день после её откровений с Соней. – Тебе письмо от первого советника, – протянул он матери свиток, едва обменявшись приветствиями. – Напишешь ответ до нашего отъезда или передашь потом с кем-нибудь ещё? Мы должны тронуться в путь сегодня же – сама понимаешь, в такое время не до разъездов, мне едва удалось выкроить несколько дней. Кэррайна быстро пробежала глазами строки. Как она и ожидала, Валфрик удивлялся внезапной спешке с отъездом Сони и желал узнать причины. Дальше шли обычные дружеские расспросы о её жизни и пересказ придворных новостей – ничего, что могло бы обеспокоить наставницу. – Я отвечу сейчас, – отозвалась она. Алесдэйр молча кивнул и, оставив мать писать письмо, направился к лже-невесте. Стоило признать, грядущая встреча не вызывала в нём радости, как и неожиданно возникшая необходимость привезти девушку к себе домой. Алесдэйр был уверен, что она по-прежнему обижается и злится на него за недавний необдуманный поступок, но хоть он и сам был согласен с тем, что заслуживает от Сони только негодования, желания снова с ней увидеться – а тем более, видеться каждый день – это не добавляло. Смущало его и неожиданное назначение случайной невесты ко двору. Алесдэйр допускал, что этому может найтись безобидное объяснение. Они с Соней всё ещё должны были заключить брак, а после – разорвать эти узы, и глупо было бы ожидать, что его мать не постарается придать происходящему больше достоверности, чтобы никто во всём Гроэнвуре не смог заподозрить, что весь их союз с самого начала был обманом. И конечно, Кэррайне бы не составило труда убедить собственную ученицу создать иллюзию того, что та действительно собирается остаться здесь. Однако его не покидала мысль, что для этого хватило бы куда более скромного назначения, а раз Соню отправляют прямиком ко двору, не мала вероятность, что её возвращение домой на самом деле невозможно, и ей придётся обживаться здесь, в Гроэнвуре. Такое положение вещей не предвещало для него ничего хорошего. Когда он хитростью вынудил Соню принять его предложение, Алесдэйр вовсе не думал, что этим лишь поменяет одну не интересующую его особу на другую. Но теперь угроза того, что ему предстоит провести оставшуюся жизнь со случайной жертвой его же глупости, казалась всё более реальной. Вопреки предположениям Алесдэйра, Соня встретила его дружелюбно. Заранее портить отношения с человеком, рядом с которым ей предстоит провести ближайшее время, девушке вовсе не хотелось. К тому же Соня догадывалась, что идея Кэррайны поселить её в его доме для Алесдэйра была не слишком приятной неожиданностью, так что, по мнению девушки, они были квиты. Правда, весть о том, что в дорогу придётся отправляться немедленно, немного огорчила её – всё же в стенах уже знакомого замка Соня чувствовала себя в большей безопасности. Однако первый протест против происходящего она высказала только тогда, когда к ней подвели запряжённую лошадь. Воспоминаний о приезде в школу было достаточно для того, чтобы девушка пришла в неподдельный ужас от мысли, что ей снова придётся садиться на лошадь. Тогда ей хотя бы не пришлось самой править животным, и всё равно казалось, что она вот-вот вылетит из седла, а уж что будет, если ей придётся проделать весь путь, будучи единственным седоком, Соня и представлять не хотела. – Это для меня? – она беспомощно оглянулась в надежде хоть в ком-нибудь отыскать поддержку. – Я не могу! Я на нём не поеду, я не умею, я… У вас здесь что, всегда передвигаются только верхом?! – В некоторых странах используют крытые повозки, – спокойно отозвался Алесдэйр, в душе досадуя на то, что, судя по всему, из-за навязанной ему гостьи обратный путь растянется на дольше, чем он предполагал. – Но такой способ езды отнимает больше времени и приносит куда меньше удовольствия. Ты что, никогда не ездила на лошади? – А ты не катался на велосипеде? – мрачно огрызнулась Соня, без тени доверия разглядывая приведённого ей скакуна. К её счастью, вмешалась Кэррайна, неожиданно решившая помочь девушке. – Надеюсь, против ослика ты ничего не имеешь? – по обыкновению невозмутимо поинтересовалась наставница, обрывая наметившуюся перепалку. Соня обрадованно помотала головой. Сейчас, после пережитого при мысли о конных скачках потрясения, мирный маленький ослик казался ей даже не меньшим из зол, а действительно самым лучшим средством передвижения.