Глава 14

Соня проводила ускакавшего вперёд Алесдэйра хмурым взглядом. Эйфория, охватившая её после того как удалось получить относительно безопасный транспорт, исчезла без следа. Они находились в дороге всего несколько часов, а Соня уже чувствовала себя донельзя измученной. К тому же теперь она ясно видела, насколько сильно своей неприспособленностью к подобным путешествиям задерживает сопровождающего, что тоже не улучшало настроения. – Не злись на меня, – окликнула она, устав созерцать спину спутника. – Я не злюсь. Только сожалею, что мы не можем двигаться хоть немного быстрее, – не давая лошади сбиться с шага, ровно отозвался Алесдэйр. – Ну да, из-за меня, – понуро вздохнула девушка. – Слушай, если бы я могла, то с удовольствием бы перенеслась, куда надо, хоть в мгновение ока. Алесдэйр приостановился, невольно чувствуя угрызения совести. Соня была права – она всеми силами старалась не оказаться обузой и ничем не заслужила его недовольства, которое он, однако же, не слишком-то старался скрыть. Девушка стойко перенесла спуск по узкой горной тропе, ни словом не дав понять, что ей страшно, хотя иначе, конечно, и быть не могло. И потом, когда после такого сложного участка пути он даже не предложил ей отдохнуть, Соня так же безропотно продолжила путешествие. – Прости, – Алесдэйр придержал лошадь, позволив спутнице поравняться с ним, и пустил животное уже тихим шагом, не превышающим темп Сониного ослика. – Просто я рассчитывал вернуться домой хотя бы завтра к вечеру, а с тобой мы, похоже, будем добираться не меньше трёх дней. – Сколько?! – потрясённо выдохнула Соня, только теперь вспомнив о том, что не потрудилась заранее узнать, как далеко им предстоит ехать. Почему-то ей и в голову не пришло, что путь может растянуться дольше, чем на день. – Уже устала? – честно постаравшись вложить в голос хоть немного сочувствия, поинтересовался Алесдэйр. – Не очень, – мужественно отозвалась Соня, твёрдо решив не проявлять слабость больше, чем это было неизбежно. – Можем ненадолго остановиться, но тогда ночевать скорее всего придётся под открытым небом. Вряд ли мы успеем добраться до постоялого двора, если будем отдыхать. – Ничего страшного! – поспешно воскликнула Соня, не сумев скрыть радости от услышанного предложения. – Немного еды у нас есть, поужинать хватит, а завтра где-нибудь запасёмся. Алесдэйр улыбнулся, чувствуя, как раздражение отчего-то улетучивается. Завидев ближайшую тропинку, уводящую в сторону от большой дороги, путники свернули и вскоре оказались на берегу моря. Белый зернистый песок был усеян разноцветными, переливающимися на солнце ракушками и круглыми, обкатанными водой камнями. У самой кромки воды виднелись зелёные и бурые ленты водорослей и прозрачные, напоминающие студень медузы, выброшенные волнами из родной стихии. То тут, то там возвышались давно вросшие в землю неровные обломки скал, что создавало иллюзию укрытости от посторонних глаз и придавало берегу уют. Не дожидаясь, пока спутник выберет место получше и наконец решит спешиться, Соня неуклюже соскользнула с ослика и тут же покачнулась, едва не потеряв равновесие; с неприкрытым вздохом облегчения потёрла затёкшие ноги, несколько раз наклонилась в разные стороны, стараясь размять спину. – Неужели ты правда так устала? – недоверчиво осведомился Алесдэйр, подозревая, что девушка немало преувеличивает свои страдания в надежде растянуть отдых. – Ну, до сих пор мой образ жизни был далёк от подвижного, – усмехнулась Соня и быстро добавила, правильно разгадав его сомнения: – Не беспокойся, мы снова тронемся в путь, как только ты скажешь. – Позаботься, чтобы животные не разбрелись, – уже с большей теплотой попросил Алесдэйр, достав корзинку с припасами и начиная выкладывать содержимое на невысокий плоский камень, который должен был заменить им стол. – Я?.. – растерянно переспросила Соня, но тут же опомнилась, сообразив, что спутник предлагает воспользоваться её даром. – Да, конечно. Сейчас… Делать что-то подобное вне школы было непривычно и немного тревожно. Некстати всплыло воспоминание, как её едва не убили в первый же проведённый в Гроэнвуре день. Конечно, сейчас уже никто не заподозрил бы в ней недоучку, от которой стоит ждать опасности. Её волосы больше не меняли цвет, теперь постоянно сохраняя привычный тёмно-русый оттенок, меченое запястье перестало зудеть и воспаляться – правда, кожа вокруг по-прежнему оставалась нездорово-синюшной, показывая всем, что сила не была дана ей от рождения, но это уже не бросалось в глаза так, как сразу. И всё же Соня внимательно огляделась, прежде чем мысленно очертить вокруг лошади и ослика невидимое глазу ограждение и внушить тем совершенное нежелание ступать за его пределы. – Мы всё время будем двигаться вдоль моря? – поинтересовалась она, только сейчас подумав о том, что пообедать наверняка хочется не только им, но и животным, которые напрасно пытались отыскать среди песка и гальки хоть что-нибудь, способное их заинтересовать. – А что такое? Разве тебе будет сложно приготовить из этих камешков немного травы? – перехватив её обеспокоенный взгляд, спросил Алесдэйр. – Что? О-о… Нет, я могу… наверное… Но в ней всё равно не будет ничего питательного! Это бесполезно. Нельзя неживое обратить в… Не выдержав, Алесдэйр беззаботно рассмеялся, обрывая её взволнованное бормотание. – Соня, я знаю. Я пошутил. Просто ты так странно относишься к своим способностям… Будто они не часть тебя. – За мной смешно наблюдать, да? – Нет. Нет, это… умиляет, – с оттенком вопроса произнёс он, не то сомневаясь в правильности подобранного определения, не то боясь, что оно может показаться обидным. Однако Соня, поняв, что ей всё-таки не придётся заботиться о корме для животных, только облегчённо засмеялась в ответ. – Не переживай, ночью им будет, где пастись, – добавил спутник. Окончательно успокоившись, девушка кое-как устроилась возле импровизированного стола и с нескрываемым удовольствием принялась за еду. Правда, сидеть на твёрдых, неприятно впивающихся в тело камешках было не слишком удобно и, помучившись пару минут и так и не найдя удобного положения, Соня снова встала, не переставая жевать. – Знаешь, любой другой лигдар на твоём месте не раздумывая изменил бы камни на что-нибудь мягкое или намёл себе удобную горку песка, – задумчиво сообщил Алесдэйр, с любопытством наблюдая за её манёврами. – Мне и так неплохо. Всё равно мы не собираемся долго рассиживаться, – как можно беспечнее отозвалась Соня, мысленно выругав себя за то, что не подумала об этом без подсказки. Отговорка прозвучала не слишком убедительно, но всё же это показалось лучшим, чем прямо признаться, что она до сих пор не привыкла окончательно к обретённому дару, и его применение всё ещё отнимает немало сил. Впрочем, спутник и сам обо всём догадался. – Странно, что тебя так быстро решили устроить на службу. Похоже, тебе бы ещё стоило получше освоиться. Ты сама не захотела дольше оставаться в школе? – Твоя матушка решила, что я уже умею всё, что нужно, – с невольным недовольством оповестила Соня. – И пора мне приносить пользу. – Так ты в самом деле намереваешься навсегда остаться здесь? – Не знаю… Сейчас об этом рано говорить, – неопределённо протянула Соня, мгновенно вспоминая бесчисленные предупреждения Кэррайны и опасаясь, как бы не сболтнуть лишнего. – Нам не пора ехать? Алесдэйр хмыкнул, правильно расценив внезапный энтузиазм спутницы, но продолжать расспросы не стал. Впереди ожидал ещё долгий путь, потом – жизнь под одной крышей. Рано или поздно всё, что его интересует, выяснится само собой, и для этого совсем не обязательно пререкаться и ещё больше усложнять и без того шаткие отношения с лже-невестой. – Не хочешь искупаться, раз уж мы здесь остановились? – предложил Алесдэйр, понимая, что, несмотря на высказанную готовность немедленно продолжить путь, Соня вряд ли чувствует себя отдохнувшей. Девушка с сомнением посмотрела на мерно накатывающие на берег волны. Предложение было заманчивым. Соня любила плавать, а уж сейчас, после проделанного в самые знойные полуденные часы пути, это было бы особенно кстати. И всё же, недолго поколебавшись, она покачала головой. – У меня нет купальника. – Чего нет? – с неподдельным непониманием переспросил Алесдэйр. – Костюма для плавания. – У тебя что… – Нет, на мне нет никаких шрамов, – вздохнула Соня, вспомнив, что именно это не так давно заподозрила Миэла, удивляясь её нежеланию столкнуться с кем-нибудь у водопадов. – Просто у нас так принято. То есть, наоборот, не принято… – Ты жила в холодной стране? – с искренним интересом предположил Алесдэйр. – Почему? Нет… Хотя, конечно, если сравнивать с Гроэнвуром, то да. Но какая разница? – Здесь на севере приходится тепло одеваться, и тем, кто перебирается оттуда в Гроэнвур или соседние страны, долго кажется, что у нас носят «непозволительно мало одежды», – Алесдэйр беззлобно усмехнулся, явно процитировав кого-то знакомого. – Мама до сих пор даже кончики пальцев прячет под рукавами. Но, Соня, в этом нет никакого смысла, одни неудобства. – Дело не в холоде и привычке, – уверенно возразила девушка. – Это правила приличия! – Ладно. Тогда тебе тем более ничто не мешает – поблизости никого нет. – А ты? – Если хочешь, я останусь на берегу и буду смотреть на камни. Или на небо. Или угощу наших животных оставшимися яблоками. Вокруг хватает вещей не менее занимательных, чем человеческое тело. Соня невольно улыбнулась и снова бросила взгляд на воду, уже не зная, нужно ли бороться с искушением. Беззаботный тон случайного жениха убеждал поверить, что её колебания пусты и бессмысленны. Хотелось поддаться и признать, что в его словах есть резон, и уступить самой себе в безобидном по сути желании. Соня едва не засмеялась, подумав, что никто, кроме неё же самой, и не мешает этого сделать. – Хорошо. Только не оборачивайся. – Договорились, – дружески кивнул Алесдэйр и так же невозмутимо, словно речь шла о чём-то стороннем и незначительном, продолжил: – К тому же всё, что может иметь значение, я и так вижу. Например, туника не мешает заметить, что у тебя немного неровная спина, и поэтому наше путешествие утомляет тебя сильнее, чем должно бы. Ещё легко понять, что там, где ты жила раньше, нечасто выглядывает солнце. А ещё у тебя красивые руки. Земледельцы не одобрили бы такую мягкость кожи и хрупкость плеч, но эта нежность не может не притягивать взгляд. Соня прижала ладони к щекам, с досадой чувствуя, что её бросило в краску. Она вообще не слишком любила разговаривать о себе и терялась, если кто-то вдруг принимался её оценивать. Впрочем, в последнем спутника вряд ли можно было уличить – в прозвучавших словах не было ни порицания, ни, наоборот, желания похвалить; он действительно всего лишь отметил очевидное. – Ладно… – бессмысленно повторила она, стараясь отогнать неуместное смущение. – Я недолго. Вода, как Соня и ожидала, оказалась удивительно тёплой. Девушка неспешно проплыла вдоль берега, потом повернулась на спину и замерла, бездумно покачиваясь на волнах и лишь изредка приподнимая голову в стремлении убедиться, что её не отнесло далеко от земли. Соня бы с удовольствием провела так весь остаток дня, и только мысль о том, что она наверняка уже злоупотребляет терпением спутника, заставила неохотно выбраться на берег. – Ну вот, у тебя снова вполне жизнеспособный вид, – удовлетворённо отметил Алесдэйр, когда она оделась и объявила, что готова продолжать путь. – Надеюсь, теперь до ночи протянешь без остановок. Скоро они вновь неспешно двигались по дороге. Соня с удивлением заметила, что верховая езда уже не была настолько выматывающей, как поначалу. То ли купание пошло на пользу, то ли она наконец сумела приноровиться к шагу ослика, а может, просто перестала бояться падения, но путешествие начало казаться почти приятным, несмотря на то, что местность вновь стала неровной и им приходилось то подниматься в гору, то спускаться вниз. Соня даже принялась оглядываться по сторонам, с интересом изучая то и дело меняющийся пейзаж. Пока они двигались вдоль прибрежной полосы, навстречу попадались только редкие небольшие поселения, как две капли воды похожие на то, к которому вышла Соня в первый день. Стоило же свернуть, и скоро глазам открылась совсем другая картина. Вдалеке виднелись уже не маленькие рыбацкие хижины, а дома из камня, в которых иногда можно было насчитать по несколько этажей. Некоторые из них были тесно прилеплены к горе или холму – так, что те выполняли роль четвёртой стены. Некоторые стояли на открытом пространстве. Мимо проплывали обширные ухоженные пашни, сады и пастбища. Увлечённая созерцанием меняющихся видов, Соня даже не заметила, как солнце начало клониться к закату. И когда спутник вдруг съехал с тропы, она искренне удивилась. – Что-то случилось? – Уже вечереет, пора устраиваться на ночлег. Дальше долго не будет подходящего места. Они остановились в редком перелеске возле неширокой, но быстрой речушки. Тишина вечернего леса умиротворяла, и Соня неожиданно для себя подумала, что если бы не тайное задание, которое она должна будет выполнить, и не связанные с этим опасности, ей мог бы даже понравиться этот край с его красотой, незамысловатым размеренным бытом и чудесами, которые для всех здесь были привычной обыденностью. Однако едва солнце окончательно скрылось за горизонтом, настроение быстро сменилось на более мрачное. Несмотря на знойные дни, ночи в Гроэнвуре оказались прохладными, и от земли ощутимо тянуло сыростью. Соня повыше натянула край плотного шерстяного плаща, радуясь, что Алесдэйр догадался прихватить с собой поклажу, которую она ещё пару часов назад назвала бы лишним грузом. Стоило вспомнить о спутнике, и сразу же в голову пришла мысль о том, что она наверняка должна бы избавляться от холода не таким простым, сугубо человеческим способом. Не желая в очередной раз вызвать сомнения в своих способностях, Соня постаралась сосредоточиться на окружающем пространстве. Нужно было лишь уловить реющую вокруг энергию, которая неизменно связывала всё и всех в любом мире, даря тому целостность и цельность. Уловить – и объединить с собственной, почувствовать себя продолжением этих вездесущих невидимых нитей, и тогда одного желания, одного усилия воли будет достаточно, чтобы что-то изменилось так, как нужно ей. На занятиях у неё уже получалось проделывать подобное почти без труда, но сейчас усилия оставались напрасными. Соня догадывалась, что дело в страхе, от которого она всё ещё не могла окончательно избавиться. Для неё дар оставался в первую очередь опасностью, угрозой, от которой могут пострадать случайные люди, и если в школе она всегда знала, что при любой ошибке ей помогут, не дадут натворить ничего непоправимого, то теперь полагаться приходилось только на себя, и это совсем не добавляло уверенности. Соня подавила вздох, раздумывая, стоит ли повторить попытку или лучше опять сделать вид, что её и так всё устраивает. Алесдэйр, похоже, в этот раз не собирался обсуждать её способности. Вместо этого он вдруг молча придвинулся ближе и уверенно, словно это было совершенно естественным, её обнял. Соня напряженно нахмурилась, тут же забывая о недавних размышлениях, и решительно отстранила чужую руку со своего плеча. – Так, давай сразу проясним: я не сторонник курортных романов, – немного нервно проговорила она. – А здесь я даже не на отдыхе, так что тем более. – Не сторонник чего? – спокойно, без малейшей тени раскаяния или недовольства, уточнил Алесдэйр. Соня смешалась, удивлённая такой невозмутимостью. Вопреки здравому смыслу, собственный тон сразу же показался неоправданно резким. – Не важно. Я хотела сказать, что заведомо недолговечные отношения – это не для меня. Алесдэйр приглушённо засмеялся, и она окончательно смутилась, запутавшись в происходящем. – Соня… Я только подумал, что так нам будет теплее, – мягко, словно растолковывая ребёнку очевидную вещь, объяснил спутник. – Но ты, выходит, всё-таки не собираешься задерживаться здесь? – С чего ты взял? – снова насторожилась девушка, не понимая, чем могла выдать свои планы. – Иначе почему бы ты назвала наши предполагаемые отношения заведомо недолговечными? – Ну, знаешь! – Соня раздражённо фыркнула, скрывая за мнимым негодованием растерянность. – Можно подумать, без моего предполагаемого отъезда для этого мало причин! И холод меня не беспокоит, я вполне способна позаботиться о подходящей температуре! – Да? – всё так же ровно отозвался Алесдэйр, миролюбиво решив пропустить её грубость мимо ушей. – Тогда с твоей стороны было бы великодушно предложить помощь мне. – Ох-х… – обречённо выдохнула Соня, уже успевшая пожалеть о необдуманно сорвавшихся словах. – Конечно… Дай руку. Отступать было некуда. Мысленно обругав себя за то, что сама же загнала себя в такое неприглядное положение, Соня сжала протянутую к ней ладонь и снова постаралась сконцентрироваться на гуляющей рядом свободной энергии. Она не слишком рассчитывала на успех, но сдаваться сразу не хотелось, казалось недостойным. И мир вдруг словно сжалился, отозвался, принимая её просьбу и волю, пропуская её в себя и позволяя захватить власть над самой малой его частью. Соня едва удержалась от того, чтобы не захлопать в ладоши, когда вокруг вдруг стало тепло. Будь она одна или даже в кругу одноклассников, к которым уже успела привыкнуть, она, пожалуй, так бы и сделала, но сейчас желание сохранить лицо оказалось сильнее. ***Джейффа неспешно шла по школьному коридору, с неожиданной грустью оглядывая хорошо знакомые стены и укромные закутки. Несколько лет назад, когда её дар едва проснулся, она с нетерпением мечтала о том времени, когда время обучения останется позади. Теперь же расставаться с местом, где прошла в общем-то неплохая и определённо увлекательная часть её жизни, не так уж и хотелось. Джейффа всегда, сколько себя помнила, мечтала о том, что окажется обладательницей неподвластных обычным людям способностей, и их проявление не стало для неё потрясением. Её отец тоже был илкавом, и обнаружившийся в ней дар не показался девушке чем-то далёким, непостижимым и мало подвластным. Она была счастлива оказаться среди избранных, которым могут быть доступны главные роли в правительственных играх. Она искренне верила, что станет полезной родной стране и вместе с тем реализует все собственные честолюбивые мечты. Учёба оставалась лишь неизбежной отсрочкой, временной преградой между ней и её желаниями, и та лёгкость, с которой ей давались новые навыки, лишь убеждала Джейффу, что её ждёт яркая судьба. И вот теперь итоговые испытания остались позади. Конечно, Джейффа выдержала их блестяще, что ни стало неожиданностью ни для неё самой, ни для наставников. Однако всё это уже не имело никакого значения. Или, наверное, всё же имело, ведь можно было действительно отправиться в какую-нибудь приграничную деревушку и всю жизнь заботиться только о том, как бы местные жители не остались без урожая. Её назначение оказалось куда как лучше – младшая помощница городского смотрителя в самой столице! Не совсем то, на что она рассчитывала ещё совсем недавно, но, по крайней мере, так она оставалась на виду и могла надеяться, что когда-нибудь её заметят и предложат более стоящее место. После того как она осмелилась выступить в защиту Сони, и это можно было считать удивительным везением. – Вы блестяще справились! Услышав за спиной чей-то голос, девушка вздрогнула от неожиданности и резко обернулась. – Спасибо, – довольно сухо произнесла она, увидев перед собой наставника вейсатов. На втором году обучения она несколько месяцев ходила на дополнительные занятия, которые тот вёл. Конечно, верелтке нечего было даже надеяться обрести хотя бы самые незначительные навыки в том, что касалось влияния на мысли и сознание. Джейффа это понимала, хорошо осознавая границы своего дара, но всё же упрямо желала ухватить любую возможность расширить если не свои умения, то хотя бы общие познания. Однако если не считать нескольких давно прошедших уроков, больше ей не приходилось иметь дело с наставником вейсатов, и теперь Джейффа была немало удивлена неожиданному вниманию к своей персоне. – Довольны полученным назначением? – непринуждённо продолжил тот, повергая её в ещё большее недоумение. – Да… Конечно, – осторожно отозвалась девушка, даже не стараясь скрыть непонимание происходящего. – Разве вы никогда не думали, что достойны большего? Джейффа вздрогнула, останавливаясь, и только теперь заметила, что вместо того чтобы двигаться к переходу в жилой корпус, они вышли на уединённую крытую террасу. – Это ведь первая должность, а не последняя, – парировала она, разозлившись на себя за невнимательность, которая позволила не заметить, как собеседник ненавязчиво задал нужное ему направление. – Если я чего-то достойна, оно от меня не уйдёт. – Похвальная уверенность, – без тени одобрения заметил Рандвалф. – Но, к сожалению, неоправданная. Разве не вы сами, юная госпожа, не раз сокрушались в разговорах со школьными друзьями, что нашей страной давно уже правят чужеземцы? Что несправедливо отдавать места в Совете уроженцам иных государств? Джейффа похолодела. Она ещё не поняла, к чему клонит наставник, но после такого вступления не ждала ничего хорошего. Глупо было бы отрицать, что она действительно не раз необдуманно высказывала что-то подобное. Возмущения срывались скорее для острастки, были невинным способом выпустить пар, и Джейффа никогда не считала собственные слова чем-то большим. Теперь же девушка как-то резко осознала, что её вполне можно обвинить в выступлениях против правительства. Джейффа с немым вопросом посмотрела на наставника, гадая, с чего тому вздумалось сейчас заговорить о её промахах. Хочет помочь кому-нибудь из своих подопечных и ждёт, что она откажется от предложенной должности? Предположение казалось маловероятным, но и ничего другого в голову не приходило. – Многие разделяют это недовольство, – не дождавшись ответной реплики, снова заговорил Рандвалф. – Особенно теперь, когда даже высочайшая власть вот-вот перейдёт в руки уроженки Арзенстана. Согласитесь, одно дело видеть иноземцев в Совете, и совсем другое – на королевском престоле. – Что?! – изумлённо выпалила Джейффа. – Король Элверд… – Король болен и скоро умрёт, – нетерпеливо и почему-то требовательно, словно это она была виновата в недуге короля, перебил собеседник. – И тогда ваше и не только ваше недавнее негодование покажется детскими капризами, потому что у власти не останется никого, кто станет заботиться об интересах гроэнвурцев. Если сейчас мы зачастую оказываемся на вторых ролях, то скоро вообще перестанем иметь хоть какое-то влияние в родной стране! Джейффа молчала, с недоумением слушая жаркую речь наставника. Что-то в его словах смущало недавнюю ученицу, но что именно, она не могла понять. К тому же сейчас её куда больше занимал вопрос, зачем Рандвалф вообще завёл этот странный и, пожалуй, опасный разговор.