Глава 15

Джейффа бессонно ворочалась в постели. Ещё минувшим утром она ни за что бы не подумала, что вскоре волнение из-за окончания школы и ожидающих её перемен покажется ничего не значащим пустяком. Теперь её беспокоили куда более важные и не такие приятные вопросы. Раз за разом прокручивая в голове недавний разговор с наставником вейсатов, Джейффа всё больше начинала колебаться, не зная, что делать дальше. В первые мгновения, едва девушка сообразила, во что её хотят втянуть, решение казалось очевидным – выслушать всё до конца, притвориться, что согласна, и при первой же возможности передать услышанное сотрудникам тайной службы. Она поначалу даже не подумала о том, что вряд ли ей позволят покинуть замок с такими намерениями. Только потом, оставшись в одиночестве, Джейффа запоздало поняла, что для вейсата, конечно же, не составило никакого труда распознать все её мысли. Пожалуй, потому ей и было позволено узнать так много – она не могла представлять для заговорщиков опасности. Если бы не возникшие у неё сомнения, не зародившаяся готовность согласиться с предложением Рандвалфа, она наверняка уже через миг после состоявшегося разговора просто не вспомнила бы об этой встрече. Сейчас она могла лишь удивляться, как сразу не заметила направленного на неё чужого влияния, как не догадалась, что все её стремления для собеседника открыты как на ладони, и нет никакого смысла сохранять внешнюю невозмутимость. Конечно, вейсат старался сделать воздействие незаметным, и не было ничего удивительного в том, что ему это удалось, но Джейффа всё равно злилась на себя – разве для того она упорно ходила на все дополнительные занятия, чтобы потом так бездарно не заметить прикосновение чужой энергии?! Девушка нахмурилась, обеспокоенная новым подозрением – а может ли она оставаться уверенной в том, что терзающие её раздумья – её собственные, а не внушённые наставником? Ведь поначалу она была так уверена в своём возмущении! Джейффа потёрла виски, стараясь припомнить всё, что знала о даре вейсатов. Ни для кого не было секретом, что подкинуть кому бы то ни было нужную мысль – далеко не самое сложное, на что способны вейсаты. Но сделать это ненавязчиво, ничем себя не выдав… Джейффа знала, что такое легко проделать с людьми, не чувствительными к тонким, незримым силам, но илкавы не были настолько уязвимыми. Если обычное наблюдение ещё можно было упустить, что она и сделала в момент волнения, то непосредственное вмешательство в сознание оказывалось слишком серьёзным шагом, чтобы остаться незамеченным. Конечно, оно не приносило боли, как сторонние попытки вырвать из памяти сведения о минувших событиях, но неизбежные слабость и рассеянность подсказали бы, что происходит. Джейффа во время беседы с вейсатом не испытывала ничего подобного, в этом она была уверена. Значит, себе по-прежнему можно было доверять. Успокоения полученный вывод не принёс. Пожалуй, даже наоборот. Ей было бы проще смириться с временной беспомощностью, чем сделать предложенный выбор – тяжёлый, неправильный и несправедливый в любом случае, что бы она ни решила. Джейффа готова была признать, что в идеях заговорщиков есть резон. Да что там, она рассуждала так же, вот только никогда не думала, что кто-то решится пойти дальше пустословных возмущений и захочет по-настоящему изменить издавна установленный порядок. Что и сказать, время для переворота было самое подходящее – перемен, тех или иных, было не избежать, и никогда ещё в Гроэнвуре не находилось столько недовольных. Пусть негласное противостояние между коренными гроэнвурцами и переселенцами не было чем-то новым, но прежде это касалось лишь правящих кругов и не вызывало чрезмерного интереса среди простонародья. Короли, которые всегда были истинными представителями своей страны, вселяли уверенность, что равновесие интересов непременно будет соблюдено. Теперь же, когда престол должен был перейти в руки иноземки, волнение охватило всю страну. Всплывали мелкие обиды и необоснованные страхи; услышанные друг от друга истории, порочащие переселенцев, преувеличивались, передаваясь из уст в уста, и порождали неподдельную ненависть к тем, на кого ещё недавно смотрели с безразличием. Люди, которые зарабатывали на жизнь тем, что нанимались работать в богатые дома, больше не хотели идти в услужение к чужеземцам, громогласно объявляя, что не желают становиться невольниками. Обвинения не были справедливыми, ведь по законам Гроэнвура любой илкав или человек высокого происхождения, принявший простолюдина на службу, имел полное право не освобождать того от обязанностей ближайшее десятилетие, даже если тот захочет уйти, и уроженцы страны пользовались этим ничуть не меньше переселенцев. Большинство считало это справедливым, ведь по тем же законам, принимая человека в услужение, хозяин брал под покровительство всю его семью и должен был обеспечивать подопечным вольготную жизнь. Откуда-то возникли совершенно нелепые слухи, будто обосновавшиеся в Гроэнвуре иноземцы мечтают основать здесь отделённые от государства поселения, в которых смогут жить по своим законам. В правдивость подобных домыслов сама Джейффа не верила, однако знала, что многие восприняли их всерьёз и немало этим обеспокоены. Поэтому верелтка не сомневалась, что задуманное мятежниками может получиться. И верила, что для народа Гроэнвура это будет означать лишь благо. Нет, она, в отличие от некоторых своих друзей, не была противницей того, чтобы давать приют тем, кто в этом нуждается. Но всё же ставить принятых из милости беглецов в один ряд с коренными жителями казалось ей излишним. А уж то, что многие из них оказывались одарены более удачно, делало такой порядок и вовсе несправедливым. И всё же Джейффа не хотела соглашаться на то, чего от неё ждали. Она была потрясена, услышав, что Соня тоже втянута в заговор, и, конечно, симпатии к недавней соседке это не прибавило. Джейффа ни на миг не усомнилась, что та преследует лишь корыстные интересы. Особа, явившаяся неизвестно откуда, ничего не знающая о местном укладе и даже изъясняться ещё как следует не научившаяся, конечно, не могла интересоваться судьбой королевства. Сочувствие, которым она успела проникнуться к Соне за время их знакомства, растаяло без следа. – Эта девушка оказалась готова на всё, чтобы получше устроиться, – в который раз вспомнила она вкрадчивый голос вейсата. – Чтобы убедить её выступить на нашей стороне, было достаточно пообещать хорошую должность и жалованье. Разве такое поведение хоть чем-то отличается от действий Айлин и Эйдана, которые благодаря вашим стараниям, юная госпожа, получили по заслугам? Вы прекрасно проявили себя, показав, что готовы рискнуть своими интересами ради справедливости, но, как видите, не все заслуживают сочувствия и заступничества. Конечно, гибель любого пробуждает жалость и горечь, но перемены невозможны без жертв, и важно сделать так, чтобы этих жертв оказалось как можно меньше. Вы согласны с этим, юная госпожа? Джейффа тогда не нашла возражений, как не находила их и сейчас. Она здраво оценивала всю сложность и опасность плана, в который оказалась посвящена, и понимала, что при малейшей ошибке заговор будет раскрыт, и в результате пострадает уже не кто-то один, а десятки, может, даже сотни илкавов и людей. Наставник вейсатов был прав, говоря о необходимости замести следы. Даже сейчас, размышляя в одиночестве, Джейффа повторяла именно ту фразу, которую услышала от собеседника – «замести следы». Звучало намного лучше, чем «убить», и в таком исполнении возложенная на неё задача даже переставала казаться чем-то ужасным. Джейффа догадывалась, почему выбор пал на неё. Недавняя соседка до последнего не станет ждать от неё подвоха, и справиться с той будет легко. К тому же дар верелтки позволял проделать всё незаметно, чтобы гибель жертвы казалась случайностью и не вызвала ненужного переполоха. Если любой из нугритов, обладающих даром разрушения, был способен только на прямое и неприкрытое уничтожение, то в силах верелтов было устроить удар шаровой молнией, неудачный обвал в горах или трагическую встречу с обезумевшим зверем. Даже если кто-то заподозрит, что случившееся произошло неспроста, то вряд ли решится на открытое обвинение. И уж тем более ни у кого не будет повода обвинить именно её. Наставник вейсатов был уверен, что если Сонино участие в заговоре на момент её гибели уже не будет тайной, то виновной в несчастье сочтут саму девушку, решив, что она слишком разволновалась из-за совершённого преступления и на время утратила способность к самоконтролю. Учитывая ускоренное обучение, такой расклад удивления не вызовет. Нить, ведущая к мятежникам, оборвётся на Соне, и больше никто не пострадает… Джейффа в который раз повернулась с боку на бок, бросив полный злости взгляд на пустующую соседнюю кровать. Вопреки здравому смыслу сейчас она почти ненавидела бывшую соседку, будто это та заставляла её принимать тяжёлое решение. ***Путешествие близилось к концу, чему Соня была искренне рада. Вторую ночь они с Алесдэйром провели на постоялом дворе, и девушка могла сказать, что ночевать в лесу ей понравилось куда больше. Их появление привлекло немало внимания, что само по себе было не слишком приятно, а уж когда собравшиеся за обеденными столами постояльцы принялись беззастенчиво разглядывать новоприбывших и обмениваться догадками о её происхождении и способе обретения дара, Соня поняла, что по-настоящему злится. – Можно мне попросить ужин в комнату? – резко осведомилась она у проходящей мимо разносчицы. Та сделала вид, что не разобрала слов гостьи, и лишь когда Алесдэйр повторил сказанное, небрежно кивнула в ответ. – Что это было?! – возмутилась Соня, едва они остались вдвоём. – Она ведь меня поняла! Что не так? – Соня… Соня, – Алесдэйр поднял руки в успокаивающем жесте. – Для тебя ведь уже не новость, что у нас с подозрением смотрят на обладателей не врождённого дара. К тому же ты не похожа на жительницу Гроэнвура, а в провинциях не слишком любят чужаков, да и время сейчас неспокойное. Не волнуйся, в столице приём будет дружелюбней. – Ты тоже не похож на местного, – заметила Соня. – Но с тобой всё-таки разговаривают. – Я состою на королевской службе, это всем видно, – отозвался Алесдэйр и для убедительности помахал левой рукой, демонстрируя обвивающий запястье браслет – два тонких переплетённых шнурка, коричневый и синий. – И внушает какое-никакое почтение. Дело только в этом, так что тебе не на что обижаться. – Я и не обижаюсь. Просто… Я уже проходила это в школе. И мне казалось, что я уже провела здесь достаточно времени, чтобы на меня наконец перестали смотреть хуже чем на пустое место. Но вот стоило только выйти за ворота, и всё начинается заново! Соня бесцельно прошлась из угла в угол, стараясь унять нервозность. Впрочем, тесная комнатушка с неровным дощатым полом, который скрипел в такт каждому шагу, не располагала к подобным прогулкам. В очередной раз задев ногой стоящий в углу таз, который, судя по всему, должен был выполнять роль умывальника, девушка резко остановилась. – Я устала, Алес. Знаешь, судя по тому, что я до сих пор успела услышать о вашей стране, можно было подумать, будто я попала в какое-то прекрасное место, лучшее в этом мире, но на самом деле вокруг только интриги и злость. Соня сама не заметила, как начала обращаться к спутнику по-свойски, словно они за несколько последних дней успели стать настоящими друзьями. Она вовсе не ждала, что спонтанно сорвавшаяся то ли жалоба, то ли возмущение чем-то ей поможет, но всё же стоило облечь тяготящие её чувства в слова, и сразу стало легче. Может, потому что ей не пришлось услышать в ответ ничего бессодержательно-утешающего, что заставило бы лишний раз вспомнить – её переживания здесь никому не интересны, и незачем зря портить другим настроение. – Так и есть, – вместо этого задумчиво кивнул Алесдэйр. – Многие считают Гроэнвур лучшим местом в мире. Пожалуй, я тоже так думаю. Только, Соня, лучшее – это ещё не значит совершенное. Здесь хватает сложностей, и сейчас, когда ожидания плохого во многом перестают быть безосновательными, это особенно заметно. Тебе ничего не рассказывали о нашей истории? – Нет. Соня с опаской тронула колченогий стул, проверяя его устойчивость, и, немного подумав, уселась на кровать поверх цветастого лоскутного покрывала. Она уже ожидала услышать познавательный рассказ о том месте, в жизнь которого невольно оказалась втянута, но вместо того, чтобы начать лекцию, Алесдэйр лишь удивлённо хмыкнул. – Интересно… Знаешь, у нас даже бедняки нередко стараются нанять для своих детей учителя, чтобы те освоили хотя бы письмо, историю и право. Надеются, вдруг в ком-то из них однажды проснётся дар, и он сможет хорошо устроиться в жизни. Без образования достойного места нечего ждать, а в школе илкавов общих знаний не дают… Я думал, в твоём случае об этом позаботились, раз уж тебе решили помочь. – Ну да… помочь… – рассеянно повторила Соня, задумавшись над новым открытием. Она и без того знала, что её положение шаткое донельзя, но утешала себя мыслью, что продержаться в навязанной роли нужно будет всего несколько дней. Потом, даже если придётся задержаться в столице ещё на некоторое время, всем будет не до неё. Но вот оказывается, она вызывает больше вопросов, чем полагала. Конечно, в рекомендательном письме наставница приводила какие-то объяснения, однако Соня подозревала, что они будут иметь значение лишь до тех пор, пока не случится ничего из ряда вон выходящего. Раньше она старалась отгонять ненужные сомнения и плохие предчувствия, но выбранная позиция всё меньше казалась разумной. Впервые у Сони промелькнула мысль о том, не окажется ли у неё больше шансов уцелеть и вернуться домой, если она не станет выполнять возложенное на неё поручение. Говорил ведь ей Алесдэйр, оправдываясь за нелепую выходку с их помолвкой, что если она не дождётся помощи от Кэррайны, то сможет обратиться за поддержкой в Совет. Не лучше ли так и сделать – сразу, пока она не стала в этой стране преступницей, которую вместо родного мира захотят отправить на эшафот? Но тогда, наверное, придётся рассказать всё. Соня не представляла, как она сумеет выкрутиться и попросить о помощи, умолчав при этом о готовившемся заговоре. А признаться – значит, выдать наставницу. Этого Соне почему-то совсем не хотелось. Она сама была готова назвать подобную щепетильность глупостью и мягкотелостью, но здравая оценка ничего не меняла. Соня верила, что Кэррайна искренне решила ей помочь, когда предупреждала о возможных опасностях и советовала никому не доверять. И она не была готова ответить предательством на хоть и запоздалое, но не вызывающее сомнений обещание поддержки. – Не грусти, – ободряюще улыбнулся Алесдэйр, думая, что она всё ещё сокрушается из-за неприветливости окружающих. – Держи. Соня с недоумением посмотрела на протянутый ей браслет, который до недавнего времени считала простым украшением. – Зачем? То есть – это ведь твой. Разве так можно? – Нет, – беззаботно ответил лже-жених. – Но мы же не собираемся никому докладывать об этом маленьком опыте. Перед въездом в город отдашь обратно мне. Держи. Убедишься, что именно тебя никто не ненавидит. – Ладно, – ответная улыбка вышла натянутой. – Спасибо. Соня протянула руку, предлагая спутнику самому застегнуть на ней браслет. Она всё ещё думала о том, что делать дальше. Вариант, который поначалу казался ей единственно возможным – исполнить заданное и потом постараться вернуться в школу, чтобы наставница выполнила свою часть сделки – начинал выглядеть всё более опасным. Но если она ослушается, сможет ли – и захочет ли – хоть кто-то ей помочь? На мгновение в голове мелькнула некая смутная идея, но неожиданный стук в дверь помешал ей сформироваться до конца. – Ваш ужин, – хмуро произнесла не знакомая Соне девушка, появившись на пороге. – Спасибо. А можно попросить воды побольше? – поинтересовалась она, демонстративно поглаживая охватывающий руку браслет и с любопытством ожидая ответа. – Мне нужно умыться. Служанка скользнула по ней изучающим взглядом и недовольно насупилась, словно прозвучавшая просьба её оскорбляла. Но всё же, заметив, что молчание затянулось, а от неё по-прежнему ждут ответа, девушка неохотно отозвалась. – Как скажете, госпожа. Соня удовлетворённо кивнула и уже собиралась приступить к еде, но вдруг насторожилась, перехватив обращённый в её сторону взгляд служанки. Что-то в нём показалось неправильным, странным, и дело было вовсе не в неприязни. – Погоди! – окликнула она, не давая девушке уйти. – Что ещё… госпожа? – не дождавшись от Сони продолжения, осведомилась та. Соня замялась, не придумав, чем объяснить свой порыв. Служанка по-прежнему вызывала в ней тревогу, но теперь в её лице мерещилось что-то знакомое… Не в лице – в выражении, поняла Соня, прежде чем девушка, воспользовавшись её молчанием, всё же выскользнула за дверь. Но Соня уже успела понять то, что могло оказаться значимым. – Мне нужно поговорить с кем-нибудь ещё! – взволнованно выпалила она, повернувшись к Алесдэйру. – Что случилось? – Я скоро вернусь, – вместо ответа обронила Соня. Ей сейчас совсем не хотелось тратить время на разъяснения того, в чём она ещё не была окончательно уверена. Она бы даже себе не смогла объяснить, почему вдруг настолько захотела убедиться в промелькнувшей догадке. Что делать с предполагаемым открытием дальше, она всё равно не знала. Не знала даже, в чём может заключаться его смысл, но всё равно с необъяснимым азартом устремилась вниз. Снова заговаривать с неприветливой трактирщицей не хотелось, тем более та наверняка бы вспомнила, что ещё с четверть часа назад на её руке не было никакого браслета. Недолго поколебавшись, Соня решительно вышла на улицу и направилась к стойлам, понадеявшись застать там кого-нибудь из работников. Как она и полагала, её ослика и лошадь Алесдэйра только распрягли, и мальчишка-конюх ещё крутился рядом, закладывая корм и наливая воду. – Я не помешаю, – она дружелюбно улыбнулась, даже не рассчитывая на ответную любезность. Мальчишка неразборчиво что-то пробурчал в ответ, но, мельком глянув в её сторону и, видимо, признав представителя власти, повторил уже более разборчиво: – Как пожелаете. – Зашла посмотреть, как устроены на ночлег наши животные. Похоже, всем довольны… – Соня продолжила говорить, не особенно вдумываясь в слова и пристально всматриваясь в стоящего перед ней подростка. На первый взгляд в нём не было ничего необычного, но стоило сосредоточиться, и Соня заметила всё то же выражение лёгкой, неосознанной растерянности, заторможенности, которую уловила и у принёсшей им ужин служанки. Она хорошо знала, что это означает. Ещё не так давно она то и дело наблюдала такую реакцию на практических занятиях по внушению и даже сама добивалась от подопытных такого эффекта. Соня осторожно выпустила незначительную часть своей силы, пробуя дотянуться до энергии мальчишки, прикоснуться к ней и окончательно убедиться в своей правоте. – Соня! Ты здесь… – Алесдэйр торопливо влетел в конюшню, заставив её отвлечься. Соня вздрогнула от неожиданности, поспешно усмиряя опасно оживившуюся магию. Применение способностей всё ещё требовало от неё полной сосредоточенности, и Соня очень боялась невольно выпустить силу из-под контроля. – Здесь. Пришла проверить животных, – повторила она недавно озвученный предлог. – А что случилось? – Ты у меня спрашиваешь?! Ты убежала, будто за тобой потолок обваливался! Могла хотя бы предупредить, куда направляешься. – Ну, извини, – озадаченно протянула Соня, искренне удивлённая непривычной нервозностью спутника. – Как видишь, ничего страшного я не делаю. – При чём тут это? Соня, тебе не показалось, что здесь не лучшее место для одиноких прогулок? Или ты почувствовала себя всемогущей? – Так ты беспокоился из-за меня? – с недоверием уточнила она, непритворно обескураженная подобным поворотом. – Спасибо… В смысле, вовсе не из-за чего было… Давай уже вернёмся! – И всё-таки, зачем ты уходила? – поинтересовался Алесдэйр, когда они снова оказались в отведённой для ночлега комнате. – О! – Соня с энтузиазмом повернулась к собеседнику, вспомнив, что и сама хотела рассказать ему об увиденном. – Алес, здесь все находятся под чьим-то воздействием! Это очень слабое, но постоянное влияние, насколько я смогла понять, направленное не на отдельных людей, а на всех жителей округи через нечто общее. Может, через воду или плоды из общественного сада… Что это значит? Соня надеялась, что Алесдэйр, как житель этой страны, хорошо знакомый с местными порядками, сможет объяснить происходящее, но, даже не успев договорить до конца, уже поняла, что для него эта новость оказалась таким же потрясением. – Ты точно не ошиблась? – бессмысленно переспросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Этого не должно быть. Провинциями не управляют ни вейсаты, ни лигдары. К тому же приказ искусственно регулировать настроения народа ещё не отдан даже в столице, это крайняя мера, которой все надеются избежать. Влиять таким образом на окраины вообще не предполагалось! – Я говорю, что вижу, – прохладно отозвалась Соня, неожиданно уязвлённая сомнениями в её способностях. – И я точно не ошибаюсь. И… Я не знаю, что там планируется в столице, но тут людей явно не стараются сделать добрее. Она нетерпеливо посмотрела на Алесдэйра, ожидая какого-нибудь вывода. Сама она склонна была предположить, что всё это как-то связано с запланированным переворотом, и очень надеялась, что спутник тоже посчитает случившееся достаточно подозрительным, чтобы сообщить в высшие правительственные круги. А там уж, кто знает, может, всё решится само собой, и ей так и не придётся исполнить заданную роль или придумывать, как этого избежать. – Нам нужно ехать как можно быстрее, – вторя её мыслям, проговорил Алесдэйр. – Надо доложить в Совет, это может быть чем-то серьёзным. Тронемся на рассвете и, если ты выдержишь без отдыха, следующей ночью не будем нигде останавливаться – тогда уже через сутки мы окажемся дома. Соня и не думала спорить.