Глава 10

Король Элверд Четвёртый чуть привстал в кресле, приветствуя вошедшего, и снова бессильно откинулся на спинку. Перед ближайшим окружением он уже не старался скрывать, что слабеет день ото дня. Правитель понимал, что ему осталось недолго. Когда несколько месяцев назад его начали одолевать сильные головные боли, Элверд сначала не придал этому значения, сочтя временным недугом, причиной которому послужили постоянные заботы и усталость. Однако время шло, а ему становилось только хуже. К боли добавились головокружение и слабость; король потерял аппетит, а те скудные кусочки еды, которые он всё же заставлял себя проглотить, не задерживались надолго. Целебные отвары, которые готовил для правителя придворный травник, почти не помогали смягчить его страдания, но больше ничего нельзя было поделать – какого-нибудь другого человека любой лекарь-илкав скорее всего смог бы избавить от болезни, но король был надёжно защищён от любого магического воздействия. Уже несколько столетий каждый правитель Гроэнвура перед коронацией проходил ритуал, навсегда ограждающий от возможного влияния илкавов. Это обеспечивало независимость монарха от Совета или чьей-то враждебной воли и позволяло сохранять в стране мир и равновесие, однако делало невозможной и помощь. Первый советник подавил сочувственный вздох. Сегодня король выглядел ещё более измождённым и обессилевшим, чем вчера. – Когда бы я мог подумать, что стану ненавидеть рассветы, – невесело усмехнулся Элверд. – К утру становится совсем невыносимо… Хорошо, что ты зашёл так рано – лучше всего говорить, когда никто не помешает. Удалось узнать, насколько правдивы гуляющие среди придворных слухи? – Вы о возможном мятеже? Это просто ожидания, Ваше Величество. В существующей ситуации они закономерны. Кто бы ни занял престол, недовольство неизбежно в любом случае. Сейчас многих беспокоят подозрения, что королева станет пренебрегать интересами Гроэнвура, но если бы трон унаследовала принцесса Вайорика, то, зная её равнодушие к делам страны, вскоре нашлись бы те, кто обвинил бы её в бездеятельности и передаче королевских полномочий Совету. Однако сотрудники Тайной службы не обнаружили следов организованного заговора – похоже, что болтовня так и остаётся всего лишь болтовнёй, и если волнения в самом деле начнутся, их будет нетрудно подавить. – Ты уверен, что им самим можно доверять? Валфрик недоумевающе поднял брови, не понимая тревоги короля. Он знал, что тому прекрасно известно, какой суровый отбор проходят все, кто занимает значимые государственные должности. Они не только присягали на верность правителю, но и подвергались допросу, на котором уж точно не смогли бы скрыть своих мыслей и намерений. – Что вас беспокоит, Ваше Величество? – прямо поинтересовался советник, начиная подозревать, что у короля есть и другая причина для тревоги, кроме праздных разговоров. – А каковы настроения среди тех, кто только готовится поступить на службу? – вместо ответа осведомился Элверд. – Ведь тех, кто отправляется в отдалённые провинции, почти не проверяют. – Они несколько лет проходят обучение, – напомнил советник. – Этого времени достаточно, чтобы наставники могли понять, что собой представляет каждый ученик и заслуживает ли он доверия. Если бы тревожащие мысли бродили среди юных илкавов, мы бы об этом знали. Я бы знал. Даже если исключить официальные извещения, я веду постоянную переписку с наставницей Кэррайной, и она бы не утаила подобное. Но, Ваше Величество, вам ведь всё известно и без меня. Разве вы хотели говорить только об этом? Король помолчал, не то пережидая очередной приступ слабости, не то сомневаясь, стоит ли выдавать свои сомнения. – Обещай, что больше никто не узнает того, что ты сейчас услышишь, – наконец произнёс правитель, хмурясь, словно сам был недоволен принятым решением. – Я могу принести клятву, Ваше Величество. Элверд поморщился, явно недовольный ответом. – Сейчас я говорю с тобой как с другом, а не как с первым советником, и надеюсь, что и ты ответишь мне как друг. Забудь о титулах и клятвах. – Звучит настораживающе, – усмехнулся Валфрик. – Но уверяю, о чём бы ни шла речь, наш разговор останется в тайне. Король перевёл взгляд за окно, на вершины гор. Он доверял собеседнику и был твёрдо уверен, что тот выполнит данное обещание, даже если это окажется ему не по душе. Однако если бы существовал иной выход, Элверд предпочёл бы даже верному соратнику и другу не открывать того, о чём он умалчивал долгие годы своего правления. – Наш с Алвераной брак не был благословлён хранителями, – всё же негромко проговорил он, отрезая себе путь к отступлению. Первый советник недоумевающе поднял брови, не скрывая, насколько он поражён услышанным. – Как? Ведь все свидетели… я сам видел, что ритуал прошёл, как нужно, – осторожно возразил он, начиная думать, что продолжительные боли заставили разум правителя помутиться. Элверд слабо усмехнулся, разгадав сомнения собеседника. – Волна забрала связавший нас стебель, но не унесла его на дно. Наш союз был признан, но не получил одобрения. Помнишь, когда волна отошла, я оступился? Никто не придал этому значения… Я тогда сам опустил стебель под воду и втоптал в песок, чтобы никто ничего не понял. Валфрик потрясённо выдохнул, теперь уже нисколько не сомневаясь в словах короля. – Силы бездны! Ты ведь знаешь, что это означает! – выпалил он, в этот миг действительно забывая о титулах и правилах этикета. Правитель кивнул, не удивляясь и не возмущаясь негодованию советника. Он хорошо понимал, что его решение можно посчитать преступным, даже предательским, но ни тогда, ни сейчас не видел другого выхода. Случившееся на брачной церемонии означало лишь одно – этот союз не принесёт блага стране, станет причиной трудностей или даже бед, которых можно было бы избежать, выбери король другую супругу. А ведь они все – и сам Элверд, и члены Совета – рассчитывали тогда, что этот брак поможет погасить давнюю вражду с Арзенстаном. Соседнее королевство издавна находилось под влиянием Арвизонской империи, однако близость вольнолюбивого Гроэнвура смущала нравы простонародья, побуждая смельчаков временами бунтовать и требовать свобод, которыми пользовались их соседи. Разоблачённые мятежники, которым удавалось вовремя скрыться от расплаты, старались пересечь границу и затеряться на чужой земле. Да и арзенстанская знать не всегда торопилась выдавать правосудию своих детей, если в тех просыпался дар, зачастую предпочитая позволить им перебраться через границу и только потом объявить вне закона, отводя от себя подозрения в укрывательстве. Король Арзенстана требовал, чтобы гроэнвурское правительство возвращало беглецов обратно, отказывая им в приюте. Бессмысленные переговоры длились годами, так и не приведя к решению, которое устроило бы обе стороны. На границе нередко вспыхивали кровавые потасовки, во время которых чаще всего страдали мирные обыватели. Под предлогом перехвата государственных преступников воины Арзенстана сами устраивали стычки, в которых потом обвиняли гроэнвурцев, стремясь убедить народ в жестокости и непредсказуемости соседей. Случались и обоюдные набеги на приграничные города и поселения – правительства обеих стран никогда не признавали вину в подобных нападениях, уверяя друг друга, что происходящее – лишь произвол недовольных, так или иначе пострадавших от существующего противостояния, и обещая сурово наказать виновных. Опасаясь, что дело идёт к войне, и совершенно этого не желая, Элверд решил укрепить шаткие отношения с соседним государством династическим браком. Совет горячо поддержал идею правителя. Король Арзенстана не отказал могущественному соседу, но, едва было подписано брачное соглашение и принцесса Алверана оказалась вверена заботам будущего супруга, гроэнвурцев ошарашила неожиданная новость – наследник арзенстанской короны в скором времени должен был жениться на младшей дочери правителя Арвизонской империи. Император не собирался утрачивать влияния на Арзенстан, откуда на север шли крупные продовольственные поставки и который, что было гораздо важнее, долгие десятилетия оставался надёжным барьером между территориями, живущими по законам империи, и союзными Гроэнвуру государствами. Правитель Арвизонской империи понимал, что, стоит только упустить власть над Арзенстаном, позволить тому постепенно перенять уклад и порядки, бытующие в Гроэнвуре, и вскоре народное недовольство перекинется дальше, бунтовать начнут уже ближайшие соседи самой империи, а её влияние значительно сузится. Войско, сопровождавшее арвизонскую принцессу в путешествии на её новую родину, после так и не покинуло Арзенстан. Значимость империи лишь укрепилась и возросла. Брак Элверда и Алвераны не принёс ожидаемого результата, но стал неявной угрозой для Гроэнвура – многие не желали признавать уроженку почти вражеского государства своей королевой, многие опасались, что чужеземка заставит короля забыть об интересах родной страны и уступить Арзенстану в его неизменных требованиях. Споры о наследовании велись среди знати ещё раньше, чем у королевской четы родился первенец… – Элверд, почему ты пренебрёг предупреждением? Хранители не ошибаются! Тебе было известно, что этот союз принесёт нам беды, и ты… – Если я в чём-то и виноват, то только в том, что раньше не открыл случившееся Совету – нам стоило заранее приготовиться к возможным трудностям, – решительно ответил король, выпрямляясь и, похоже, ненадолго забывая о мучившей его слабости. – Но я не думал, не ждал, что буду умирать так внезапно, так… рано. Однако больше сожалеть не о чём. – Стоило отказаться от брака. Раз он не получил благословения, его можно было расторгнуть, и арзенстанцы не смогли бы нас ни в чём обвинить. – На этом браке настаивали мы! – резко возразил Элверд. – Это мы ошиблись в ожиданиях, и по-твоему, расплачиваться за это нужно было юной девочке, которую и так никто ни о чём не спрашивал? Раз король Арзенстана согласился на подобный союз, значит, тоже рассчитывал извлечь из него выгоду, и отвергнутую невесту дома обвинили бы в том, что ей не удалось соблюсти интересы государства. В лучшем случае её запрятали бы в какой-нибудь замок на окраине и забыли, а возможно, обвинили бы в измене короне. Ты ведь знаешь имперские нравы, а Арзенстан недалеко ушёл. – Судьба всего народа важнее судьбы одной особы. Когда жертвы неизбежны, обязанность правителя выбрать меньшую из них, – без должной твёрдости возразил первый советник. Король горько засмеялся. – Скажи, друг мой, почему ты до сих пор не женат? Почему оставляешь свой род без наследника? Почему отказался от брака с дочерью столичного градоначальника, который открыто выражает недовольство грядущими переменами, и это была бы хорошая возможность перетянуть его на нашу сторону? Ты ведь тоже отвечаешь за интересы Гроэнвура. Валфрик помолчал, раздумывая над словами короля и не находя возражений. Он понимал, что тот имеет в виду, а в глубине души и сразу был далеко не уверен, что на месте правителя сделал бы иначе, однако тревога за ожидающее Гроэнвур будущее заставляла винить того в неправильном решении. – Вот и я – тоже всего лишь глупый южанин, для которого чувства имеют слишком большое значение, – примирительно ответил Элверд на молчание советника. – Но разве всегда избегают ошибок те, кто следует лишь долгу? Разве в краях с суровыми нравами не страдают люди? Беды – это часть жизни, и если что-то должно случиться, рано или поздно этого будет не избежать. Не заставляй меня убеждать тебя в том, в чём и сам не сомневаешься – я звал не для этого. – А для чего? В самом деле, теперь уже вряд ли можно что-то изменить. Сейчас ставить остальных в известность о спорности вашего брака в самом деле нельзя – королеву и без того многие до сих пор не любят, и если новость разлетится, беспорядков уж точно будет не избежать, и подавить их окажется сложнее. – Беспорядки и так будут, – с мрачной уверенностью проговорил король. – Полагаю, предупреждение хранителей означало именно это – Арвизонская империя давно ищет повод, чтобы навязать нам войну, но раньше Гроэнвур никогда не бывал ослаблен внутренними распрями. Если бы передача власти могла пройти мирно, нам бы ничего не грозило или грозило не в большей степени, чем обычно. Первый советник задумчиво кивнул, соглашаясь с размышлениями правителя. Тут же пришла и другая, не менее мрачная мысль – если предположения окажутся верными, и Арвизонская империя воспользуется неготовностью Гроэнвура к войне, это не заставит народ позабыть о разногласиях и сплотиться против внешнего врага. Скорее всего, войну объявит не сама империя, а действующий по её указке Арзенстан, и многие будут готовы увидеть в этом вину королевы. – Тайная служба уже проверила тех, кто занимает важнейшие государственные посты и тех, кого был повод подозревать в неблагонадёжности. Если допрашивать начнут всех подряд, это тоже вызовет негодование, – озвучил Валфрик охватывающие его сомнения. – Пожалуй, сейчас самое лучшее – это просто ждать. Но когда Алверана примет правление, именно тебе придётся сделать всё возможное, чтобы положение не стало непоправимым. Алверана – славная женщина, но она никогда не готовилась стать наследницей. Она многого не понимает и может наделать ошибок. Не дай ей ввести в Совет кого-нибудь из её явных сторонников – лучше, если любое решение королевы можно будет оспорить. Не допусти, чтобы Совет начал зависеть от правительницы. – Но намерениям королевы можно доверять? – напряжённо уточнил советник, которого не покидало ощущение, что король, оберегая супругу, ещё о чём-то умалчивает. Элверд досадливо поморщился, невольно подтверждая его догадку. За годы брака Алверана ни разу не дала повода усомниться в её преданности Гроэнвуру, и правитель твёрдо знал, что она искренне полюбила этот край. Однако знал он и то, что не только благополучие его родины заботило королеву. Король хорошо помнил, как впервые увидел будущую супругу. Брачное соглашение уже было подписано, и он встречал Алверану на границе. Конечно, это было вовсе не обязательно, и высланные навстречу принцессе сопровождающие могли бы сами доставить её в столицу Гроэнвура, но Элверду не хотелось, чтобы невеста, едва ступив на чужую землю, сразу почувствовала себя ненужной и одинокой. Принцесса, которой едва исполнилось семнадцать, на вид казалась ещё моложе – а может, причиной были растерянность и испуг, застывшие в её взгляде. Для девушки, которая за свою недолгую жизнь почти не покидала дворца, редко разговаривала с кем-нибудь, кроме учителей и допущенных до общения с принцессой придворных, и уж точно никогда даже не видала никого из чужеземцев, о нравах которых при арзенстанском дворе ходило столько разноречивых слухов, предстоящее путешествие уже было серьёзным испытанием. О жизни, которая ожидает её в Гроэнвуре, Алверана старалась заранее не думать. Она всегда знала, что однажды должна будет выйти замуж за какого-нибудь незнакомца, союз с которым окажется выгоден её отцу, и считала это совершенно естественным. Но она и подумать не могла, что этим человеком окажется правитель страны, о которой король Арзенстана всегда отзывался только с неприязнью или презрением. – О, хранители, я женюсь на ребёнке! – ошарашенно выдохнул Элверд, в смятении разглядывая взволнованную невесту. Ему было уже за тридцать, и принцесса действительно казалась слишком юной. К тому же она явно не обладала той живостью и непосредственностью, которая была свойственна уроженкам Гроэнвура, и это ещё больше озадачивало короля. – Я надеюсь, вам понравится Гроэнвур, – проговорил он, смущённый едва ли меньше Алвераны. – И уверяю, вам не придётся пожалеть о нашем браке. Не тревожьтесь напрасно. Приободрённая этой неуклюжей поддержкой, принцесса постепенно забывала о страхе, полагая, что если сразу её жизнь не изменилась к худшему, то и будущее может оказаться вполне сносным. Путь в столицу, который при быстрой езде занял бы не больше недели, растянулся едва ли не на месяц. Королевскую кавалькаду встречали в каждом городе и селении, пролегавшем на их пути – иногда лишь для того, чтобы предложить угощение и отдых, иногда с просьбами о правосудии и помощи. Король охотно разговаривал с подданными, соглашаясь выслушать даже последних бедняков, что вызывало у Алвераны немалое удивление. На её родине никто бы не посмел прямо обращаться к королю и тем более задерживать его в пути, пока сам монарх не выразит намерения остановиться. Сначала Алверана то и дело вздрагивала и озиралась в тревоге, не зная, чего ожидать дальше и опасаясь непривычного скопления народа, но вскоре принялась с любопытством разглядывать новые места и людей. Сама она по-прежнему предпочитала держаться особняком и отмалчиваться, если только кто-то из сопровождения не обращался к ней с прямым вопросом, однако делала это уже не из страха перед чужаками, а из неуверенности, что сумеет правильно вести себя и не нарушить что-нибудь из гроэнвурских обычаев и правил этикета, о которых она пока знала лишь понаслышке. Она слышала, что сделать это почти невозможно, поскольку в южных краях людям позволяется слишком многое – куда больше, чем необходимо, – и за время путешествия лишь убеждалась в этом. Но всё же привычка подчинять каждый свой жест и каждое слово определённым правилам укоренилась в ней слишком сильно, чтобы теперь так быстро поверить в возможность более лёгкого уклада. Алверана не задумывалась о том, довольна ли она своей судьбой, но уже к концу путешествия почти перестала тосковать по дому. Элверд, желая облегчить невесте привыкание к новой жизни, старался показать ей только лучшие стороны гроэнвурского быта, и в душе Алверана не могла не признать, что ей нравится всё, что она видит вокруг. Позже, окончательно утратив впитанный с детства страх перед илкавами и встретив при дворе нескольких соотечественников, давно обжившихся в Гроэнвуре, Алверана невольно сравнивала уклад двух государств и постепенно пришла к заключению, что в её родном Арзенстане людям приходится терпеть много неоправданной, бессмысленной жестокости. Те, кто в своей стране были приговорены к смерти, но сумели сбежать и обосноваться здесь, не выглядели ни опасными, ни злонамеренными. Алверана, которую никогда не готовили к правлению, недостаточно разбиралась в политических играх, чтобы найти объяснение подобным противоречиям, однако искренне желала всеобщего благоденствия. Горячо полюбив Гроэнвур, она хотела бы принести его законы и своему родному народу, полагая, что так будет только лучше для всех. – Алверана никогда осознанно не принесёт народу Гроэнвура вреда, – снова заговорил король, решившись доверить советнику и последние тревоги. – Но… она мечтательница. Она давно желает, чтобы Арзенстан был присоединён к нам, и в возможной войне увидит не угрозу, а подходящий случай подчинить соседние территории. Алверана никогда не поймёт и не поверит, что далеко не все будут рады освобождению от гнёта империи, и захват Арзенстана только усилит беспорядки, а не принесёт объединённым землям мир и процветание. Она не представляет, что всё и вовсе может закончиться не нашей победой, и имперские варвары будут торжествовать и на нашей земле. Королева не станет избегать открытого противостояния. – Если война начнётся по нашей вине, народ возненавидит правительницу, – отметил очевидное Валфрик. – Потому я и рассказал тебе всё, – Элверд нетерпеливо повысил голос. – Ты должен быть готов к тому, что Совету придётся не раз противостоять королеве. Для этого среди самих советников не должно быть никаких разногласий. Если кто-то вызывает сомнения, нужно заменить его в ближайшие недели, пока я ещё жив и держу власть. И никто не должен догадываться, что правящие силы не всегда действуют заодно. Все споры должны будут оставаться известными только самой королеве и Совету. – Это невозможно, Ваше Величество, – снова переходя на официальный тон, настороженно отозвался первый советник. – Если только и сама королева не будет предельно осторожна, но насколько я понимаю, она не оценит вовремя всей опасности нескрываемых разногласий. Сейчас он был не совсем искренен, и оба это знали. Существовал способ избежать озвученных сложностей, обеспечить верховенство Совета и создать видимость согласия в правлении. Мысль об этом возникла у советника, едва король начал говорить о стремлениях будущей правительницы, и он был уверен, что сам Элверд думает о том же. Однако он не собирался озвучивать сомнительное, опасное и бесчестное предложение первым. – Этого нужно добиться, – тяжело обронил король. – Любым способом. Валфрик кивнул, показывая, что понял правителя, но всё же не отвечая согласием. Он пока ещё не мог разобраться, чего больше в так и не прозвучавшем решении – пользы или опасности. Да, избежать волнений внутри страны было необходимо, и сейчас он не представлял, как это сделать без влияния на Алверану. Но если нарушить ритуал, который должен будет оградить новую правительницу от любого магического воздействия, и не дать ей этой защиты, не приведёт ли это к ещё более неприятным последствиям? Ведь тогда подчинить волю королевы сможет не только Совет. Валфрик не верил, что подобное может остаться в тайне. О незавершённом ритуале будут знать те, кому доведётся его проводить, потом тот из советников, кто станет влиять на правительницу, а скорее всего и весь Совет, потому что вряд ли получится объяснить другим происходящее, умалчивая о незащищённости Алвераны. Уже слишком много. И хоть первый советник не ожидал найти среди перечисленных людей предателей, он хорошо представлял, насколько легко и быстро распространяются слухи. Он ушёл от короля в тяжёлых раздумьях, так и не приняв окончательного решения, но подозревая, что любое из них окажется ошибочным.