Глава 9

Соня даже не повернула голову, услышав, как позади скрипнула дверь и кто-то медленно, словно сомневаясь, вошёл в класс. Она-то надеялась, что надёжно спряталась и сможет сейчас побыть в одиночестве – вряд ли кому-нибудь ещё пришло бы в голову заглянуть в учебное крыло вечером, когда занятия уже давно закончились. Она не всё поняла из развернувшегося в кабинете наставницы разговора, но того, о чём сумела догадаться по негодующим репликам Кэррайны, уже было достаточно, чтобы прийти в отчаяние. Соня не стала дожидаться окончания перепалки и, воспользовавшись моментом, когда поглощённые взаимными упрёками мать и сын на время забыли о ней, незаметно выскользнула за дверь. Попытка успокоиться и собраться с мыслями привела только к тому, что первоначальная тревога переросла почти в панику. Соня с тоской подумала о доме. Совсем недавно девушка была твёрдо уверена, что нужно продержаться всего несколько месяцев, и она вернётся обратно, теперь же эти надежды постепенно улетучивались. – Прости. Соня пожала плечами, по-прежнему не оборачиваясь и даже не удивляясь тому, что внезапно начала без труда понимать незваного собеседника. – Где медальон взял? – без всякого интереса спросила она, поняв, что тот не собирается ни уходить, ни говорить что-то ещё, не дождавшись её ответа, но совершенно не желая принимать извинения. – Украл у мамы, – беззастенчиво улыбнулся Алесдэйр, видимо, принимая то, что девушка не стала сразу ругаться и выкрикивать обвинения, за хороший знак, и потому решаясь подойти и сесть рядом. Соня хмыкнула, не скрывая злорадства – брать что-нибудь у Кэррайны без разрешения не показалось ей благоразумной идеей даже с учётом того, что это сделал её сын. – Думаешь, мне попадёт? – поинтересовался он, правильно разгадав её мимолётную усмешку. – Думаю, тебе как минимум придётся повисеть денёк под потолком на этих жутких лианах, – без тени сочувствия предположила Соня, невольно вовлекаясь в разговор. – Она с тобой такое проделывала? – скривившись от нарисованной перспективы, полюбопытствовал Алесдэйр. – Один раз, – неохотно призналась Соня. – Но я сама была виновата. Одно только воспоминание о случившемся несколько дней назад вызвало смущение. Соня сама не понимала, что на неё тогда нашло. Она уже умела при необходимости подавлять свою силу, и теперь училась её направлять, контролировать в те моменты, когда нужно было дать ей волю. Кэррайна по обыкновению была скупа на похвалу, но при этом неизменно доводила ученицу до изнеможения, никогда не прекращая очередного опыта, пока та всё-таки в чём-нибудь не ошибалась. На одном из занятий, когда Соня должна была разрушить барьер, отделяющий её от реального пространства, при этом отбиваясь от окруживших её иллюзорных насекомых – ещё один страх, который заметно мешал ей сосредоточиться, – но больше не повредив ничего вокруг, она внезапно по-новому ощутила свой дар. Она уже и раньше научилась замечать его движение, останавливать, усмирять или позволить проявиться каким-нибудь безобидным способом. Но теперь он словно окончательно стал с ней единым целым. Она больше не действовала почти наугад, словно со стороны наблюдая за происходящим. Теперь исходящую от неё силу Соня ощущала так же хорошо, как собственную руку или ногу, и так же, как рукой или ногой, могла ей управлять. Она чувствовала всё, до чего только дотрагивался порождённый ею поток, так хорошо, словно прикасалась к этому сама. Впрочем, это и была она сама. Не что-то ненужное и чужеродное, засевшее в ней и пытающееся жить по своим правилам, а её неотделимая часть. Соня ощутила необъяснимый восторг. На мгновение показалось, будто она всемогуща, всесильна и абсолютно свободна – почти божество. Только теперь она поняла, что неизменное требование наставницы применять дар осторожно, направляя его лишь на цель и не задевая ничего вокруг, действительно выполнимо. Сейчас, когда всё было настолько осязаемым и… податливым, что Соне казалось, она может проникнуть сквозь любое пространство, заполнить своей силой любой предмет и любое существо, подчинить их своей воле, прежние трудности выглядели смешными и нелепыми. Она сама развеяла построенную наставницей иллюзию, не просто справляясь с заданием, а выполняя больше требуемого. Однако Кэррайна быстро обрушила на ученицу новый поток магии, не позволяя той порадоваться победе. Внезапно Соня почувствовала злость. Да что там, почти ненависть. Она и раньше временами с обидой думала о том, что Кэррайна сразу её невзлюбила и теперь просто от души издевается, однако обычно здравый смысл быстро заставлял выбросить из головы глупые домыслы – умом Соня понимала, что та всё делает правильно, и если ей и приходится терпеть более суровое обращение, чем другим ученикам, то это только потому, что она сама не хочет оставаться здесь на несколько лет и потому должна усваивать всё куда быстрее новых одноклассников. Но сейчас разум молчал. Соня помнила лишь то, что жестокая наставница только и делает, что постоянно обижает её. Вместо обычной тоски и безнадёжного желания найти в ком-нибудь поддержку и сочувствие девушка ощутила безудержную ярость, желание отплатить той же монетой, показать, чего стоит она, Соня, и заставить каждого знать своё место, отбить всякое желание ещё хоть когда-нибудь с ней связываться! Соня вскинула руки, сосредотачиваясь и стремясь исторгнуть наружу всю подвластную ей силу. Она не задумывалась о том, что таким образом полностью себя истощает и, если бы ей нужно было на самом деле кого-то одолеть, после подобной вспышки она осталась бы полностью беззащитной перед противником. В этот миг она была всемогущей, и никакое будущее, даже ближайшее, не имело значения – только её сила, её восторг и её злость. Вместо того чтобы просто разрушить очередную иллюзию, Соня решительно вторглась в самую суть направленной на неё энергии, изменяя её, подчиняя и присоединяя к своей. Захохотав от охватившей её эйфории, девушка без раздумий обрушила всю собранную мощь на наставницу, с недобрым предвкушением представляя, как та застынет ледяной статуей и только от её, Сони, милости будет зависеть, вернётся ли к ней жизнь вновь… За мгновение до того, как леденящая волна коснулась Кэррайны, та выставила перед собой ладонь, ни на секунду не теряя обычной невозмутимости и не отступая ни на полшага назад. Тут же всё изменилось. Соня физически ощутила, как распадается и исчезает выпущенный ею поток, как истончается, скукоживается её сила. Внезапно закружилась голова, окружающее пространство словно отдалилось, голоса превратились в неразличимый гул. Колени подогнулись, и девушка едва удержалась, чтобы не прилечь прямо тут, на полу. Промелькнула взявшаяся непонятно откуда нелепая догадка, что она, должно быть, подхватила грипп, но тут же на Соню обрушилось осознание произошедшего. Она с ужасом глянула на Кэррайну, ожидая за свою выходку самой ужасной расправы. Но наставница, даже не посмотрев на провинившуюся ученицу, лишь слегка шевельнула пальцами, и вьющиеся по стене лианы пришли в движение. Соня ещё даже не успела ничего понять, как нечто длинное и гибкое обхватило её поперёк живота, опутало ноги и резким движением подкинуло вверх, притягивая и прижимая к стене. Девушка зависла под потолком, с недоумением оглядывая обвившие её стебли. Стоило шевельнуться, и они тотчас сжались плотнее, мешая дышать. Соня в панике посмотрела вниз, пытаясь решить, стоит ли сейчас извиняться и просить о пощаде или лучше ближайшее время не напоминать о себе. Впрочем, Кэррайна быстро избавила её от сомнений, коротко бросив: – Каждое слово – лишний час. Соня покорно поникла на стеблях, замечая, что, если не стараться выпутаться, то они сжимают не так уж сильно и даже позволяют почувствовать себя относительно удобно. Конечно, тело быстро затекло и отчаянно ныло, но всё же ей не было больно и удавалось дышать без особых усилий. Пожалуй, если бы не сдавленные смешки одноклассников и не мысли о том, как глупо и жалко она, должно быть, выглядит со стороны, Соня бы посчитала, что отделалась очень легко. У неё и мысли не возникло о том, чтобы попробовать избавиться от цепких растений с помощью дара. Во-первых, Соня чувствовала, что после недавней вспышки слишком ослаблена и вряд ли сейчас смогла бы справиться даже с простейшей задачей. Во-вторых, она хорошо осознавала собственную вину и совершенно не хотела ещё сильнее осложнять положение. Соня горько вздохнула, вспомнив, с какой лёгкостью Кэррайна её одолела – и это тогда, когда она казалась себе всесильной и непобедимой! Для наставницы она оставалась всего лишь нашкодившим котёнком, который не заслуживает даже того, чтобы на него рассердились всерьёз. Не то чтобы Соня действительно хотела стать могущественной, и уж тем более по-настоящему не желала никому вредить, но всё же горькие мысли о своей никчёмности упорно не выходили из головы. Когда занятия закончились и Кэррайна наконец опустила её на пол, Соня уже окончательно запуталась в бессмысленных переживаниях и хотела лишь поскорее остаться в одиночестве, подальше от посторонних взглядов. Сбивчиво пробормотав извинения, она неуклюже двинулась к двери, морщась от желания сначала размять затёкшие мышцы, но не собираясь останавливаться и демонстрировать наставнице свою слабость. – Чувство превосходства – опасная вещь, – донеслось ей вслед. – Особенно для того, кто и в самом деле кого-то превосходит. Ты ведь собираешься вернуться домой? Туда, где в ближайшем окружении окажешься единственной в своём роде? – Я… – Соня всё же остановилась, так и не переступив порог. Она поняла, что имеет в виду Кэррайна. Если подобное безудержное желание сурово наказать настоящих и мнимых обидчиков, проявить свою власть станет преследовать её и дальше, то она станет опасной для людей, даже умея управлять своим даром. Уже не потому, что однажды может не суметь усмирить его, а потому, что когда-нибудь не захочет этого делать. И рядом не будет никого, кто ей помешает. Соня хотела сказать, что этого бояться нечего, просто в последнее время на неё навалилось столько событий, в большинстве своём совсем не приятных, и она устала, растерялась, разволновалась, и только поэтому поддалась странному порыву, которого теперь не может ни понять, ни объяснить, но на самом деле она вовсе не злая и не мстительная, и мысль о том, что можно добиваться чего-то желаемого, подчинив чью-то волю, тоже не кажется ей настолько соблазнительной, чтобы забыть о принципах и человечности… Однако вместо всего этого она сумела выдавить только: – Я не знаю, что на меня нашло. Кэррайна оставила фразу без ответа, видимо, посчитав, что уже сказала всё нужное. Теперь Соня жалела, что после этого не попросила отправить её домой. Она ведь уже доказала и убедилась сама, что научилась владеть своим даром, что чувствует его и уже не сделает чего-нибудь случайно. Наверное, тогда никто не стал бы её задерживать, но Соня почему-то даже не подумала о том, что пора возвращаться. Несмотря на жёсткие методы Кэррайны, обучение захватывало, и Соне, хоть она и самой себе в этом не признавалась, было бы жаль добровольно отказываться от возможности освоить ещё какую-нибудь сторону своего дара. И вот теперь, похоже, её судьба будет решаться без её участия. Соня всё-таки повернулась к собеседнику. – Ты хоть соображаешь, как меня подставил?! Алесдэйр запнулся, не совсем поняв последнее слово, но, видя искреннее негодование девушки, вместо уточнений предпочёл покаянно повторить: – Прости. – Расскажи, как у вас здесь можно подать на развод, тогда подумаю. – Что подать? – недоумевающе переспросил Алесдэйр, заставляя Соню насторожиться. – Только не говори мне, что у вас нельзя расторгнуть брак… – А-а… Соня, ты не совсем правильно поняла. Мы ещё не женаты, только дали друг другу клятву вступить в брак. Нерушимую клятву, – смущённо добавил он, предвидя следующий вопрос. – Оу, и по-твоему, это в корне меняет дело?! У меня, наверное, просто камень с души должен был сейчас свалиться! – видя, что новоявленный жених полностью признаёт вину, Соня дала выход гневу. – Если тебе так уж приспичило жениться в пику матушке, почему было не сделать предложение кому-нибудь из твоих приятельниц? А, точно, ведь они бы сообразили, что происходит, и такой чудесный план пошёл бы прахом! Конечно, кому нужен жених, который тебя ещё до свадьбы ни во что не ставит! Алесдэйр молчал, давая Соне выплеснуть раздражение, и только заметив, что волосы девушки то и дело меняют цвет, становясь из русых медно-рыжими и наоборот, предупреждающе дотронулся до её запястья. Соня вздрогнула от неожиданности и тут же хмыкнула, проследив за его взглядом. – Страшно? Вот и держись от меня подальше. Вместо того чтобы последовать совету, Алесдэйр задумчиво провёл пальцем по её запястью, повторяя линии метки. Обычно кожа вокруг была нездорового синеватого оттенка, но в моменты, когда дар проявлялся, краснела и воспалялась. Соня давно заметила, что у других метка не так бросается в глаза и с кожей нет никаких проблем. Она догадывалась, что всё дело в происхождении дара, и гадала только, будет ли так всегда или со временем рука вернёт нормальный цвет. – Больно? – со смесью сочувствия и любопытства спросил Алесдэйр. – Да нет, только иногда немного чешется… Так, не надо заговаривать мне зубы! О чём вы там договорились с Кэррайной? – уже спокойнее поинтересовалась Соня. – Можно как-нибудь выпутаться из того, во что ты меня втянул? – Соня, я бы не стал никому навязывать что-то непоправимое. Хотя, конечно, получилось не очень честно… – Да уж, совершенно бесчестно и недостойно, – поддакнула Соня, сама не замечая, что начинает мыслить категориями наставницы. – Надо было сначала всё объяснить и попросить тебя по-хорошему, – оставив без внимания выпад девушки, продолжил Алесдэйр. – Но так мама знает, что ты ни в чём не виновата, и вряд ли станет на тебя слишком злиться. Понимаешь, я не мог обратиться к кому-нибудь другому. В Гроэнвуре мама в силах испортить жизнь любому, а ты ведь не собираешься здесь оставаться, тебе не нужно ни хорошее назначение, ни приятные условия. Ты вернёшься в свой мир, и она тебе ничем не навредит. – Я бы даже поверила, что всё так и будет, если бы не надеялась вернуться именно с её помощью, – обречённо пробормотала Соня. – В этом она не сможет тебе отказать. Если будут трудности, обратишься в Совет, мама не пойдёт против решения правительства. Я тебе помогу. – И меня не заставят остаться здесь из-за того, что мы связаны клятвой? – настороженно уточнила девушка, не решаясь радоваться зарождающейся надежде. – Мы проведём простой ритуал, который допускает расторжение союза. Как только ты захочешь, снова станешь свободна. – И в чём тогда вообще смысл всей этой затеи? – нахмурилась Соня, уловив в обещаниях жениха нестыковку. – Для тебя. Если мы избавимся друг от друга, ты тоже сможешь снова вступить в брак, и Кэррайна получит второй шанс подсунуть тебе нужную невесту. – О, нет! – Алесдэйр засмеялся, словно она предположила откровенную глупость. – Мама не одобряет повторных браков. Это оскорбляет дух рода. Не знаю точно, чьего именно рода, но оскорбляет. Вместо того чтобы вздохнуть с облегчением Соня ещё больше помрачнела, раздумывая над услышанным. – Ну ты страте-ег, – наконец недобро протянула она. – То есть ты решил, что сейчас быстро женишься и тут же разведёшься, и это решит все твои проблемы, я правильно поняла? То есть повторно жениться мама тебе не даст, а остаться вечным холостяком – запросто? Против этого никакой дух рода не возражает, да? Нет, мне абсолютно всё равно, что ты, по твоей версии, после этой глупости навсегда останешься без семьи. Но мне что-то не верится, что госпожу Кэррайну устроит то, что этот ваш род на тебе прервётся! И меня интересует, что же всё-таки окажется меньшим злом – повторный брак или, чёрт тебя побери, я?! Алесдэйр опешил, не находя, что сказать в ответ. Он действительно не заглядывал настолько далеко вперёд – да что там, он, поддавшись раздражению, вообще не дал себе времени поразмыслить! На первый взгляд идея казалась неплохой и вполне безобидной. По крайней мере, в том, что для девушки его выходка не будет иметь никаких непоправимых последствий, Алесдэйр не сомневался. И вот сейчас Соня всего несколькими фразами разбила эту уверенность в прах. Даже её последний вопрос не был для него загадкой. Алесдэйр хорошо знал мать и мог заранее сказать, что она выберет. Расставание супругов не приветствовалось даже среди гроэнвурского общества, которое отличалось достаточно лёгкими нравами, а уж для Кэррайны вообще было чем-то недопустимым. Соня же в глазах того же общества оказалась бы более чем достойной невестой. Магический дар здесь значил гораздо больше, чем происхождение, и о последнем уже скоро никто бы и не вспомнил. Алесдэйр виновато посмотрел на невольную невесту, не решаясь озвучить промелькнувшие догадки и лишить её последней надежды на то, что созданная им ситуация разрешится быстро и легко. – Соня… – Если ты начнёшь снова извиняться, я тебя испепелю, – хмуро пообещала девушка. – Соня, ты точно вернёшься домой, – твёрдо уверил Алесдэйр. – Да, было глупо и… и недостойно втягивать тебя в эту историю, но я тебя и выпутаю. С тобой не случится ничего такого, чего ты сама не захочешь… – Он тебя обманывает, Соня, – прозвучал от порога холодный голос Кэррайны. Она сейчас не казалась раздражённой, но почему-то это испугало Соню ещё больше. Как и то, что наставница сочла необходимым лично её разыскивать, а не поручить это кому-нибудь из слуг. – С тобой совершенно точно скоро случится что-то, чего бы ты сама никогда не захотела. Мой сын может не так много, как пытается тебя убедить, а в пределах школы у него вообще нет никаких полномочий, – последняя фраза предназначалась главным образом самому Алесдэйру, который нервно вскочил в готовности защищать девушку, пострадавшую от его же непродуманного решения. – Соня ни при чём. Ты же знаешь, она не знает ни нашего языка, ни обычаев, и даже не понимала, что происходит, только потому приняла мою клятву. Если ты сама не поможешь ей отправиться домой, первый советник… – Первый советник просил её допросить, – оборвала Кэррайна его взволнованную сбивчивую речь. – Пожалуй, этим я сейчас и займусь. Соня, за мной. – Что значит «допросить»?.. – А ты, кажется, был не прочь отдохнуть после дороги. Приказать, чтобы тебя проводили? – Не стоит, – сквозь зубы отозвался сын, признавая поражение. – Не заблужусь. Соня послушно поплелась за наставницей, даже не думая возражать или о чём-нибудь спрашивать, хотя упоминание о допросе, а особенно реакция Алесдэйра на это заставляли со страхом гадать о том, что её ожидает. Второй раз за вечер оказавшись в кабинете наставницы, Соня сдавленно вздохнула. Происходящее всё больше настораживало. – Садись, – бросила Кэррайна. – Совет подозревает, что ты могла явиться сюда не просто так, или после возвращения можешь невольно навлечь на нас опасность, поэтому мне нужно узнать о твоём мире всё, что знаешь ты сама. Это будет больно, а если ты окажешься против происходящего, то очень больно. Соня, взбодрившаяся было при словах о возвращении, невольно вздрогнула, услышав последнюю фразу. На губах наставницы мелькнула лёгкая презрительная полуулыбка, ясно показавшая, что та думает о её страхе. – Что это значит? – Соня понимала, что спорить с наставницей бесполезно, а её нескрываемое волнение может вызвать у той презрение или злость, но уж точно никак не сочувствие, однако всё равно не смогла удержаться от нервных попыток выяснить свою судьбу. – Вы собираетесь меня пытать? Я и так всё расскажу! Всё, что вы захотите узнать, правда! – И откуда же я буду знать, что ты не обманываешь? – осведомилась Кэррайна, которой подобная готовность сотрудничать явно не пришлась по душе. – Смотри на меня. Соня поспешно зажмурилась, не понимая, что задумала наставница, но не ожидая ничего хорошего. – Ну, как хочешь… Вопреки ожиданиям, Кэррайна не разозлилась, и Соня с тоской поняла, что отказ подчиняться никак не помешает той выполнить задуманное. Через мгновение она почувствовала, как виска коснулась прохладная чужая ладонь. Тут же зазвенело в ушах, голова сильно закружилась, заставив её пошатнуться и едва не упасть со стула, и совсем скоро Соню одолело отвратительное, пугающее ощущение пустоты. Казалось, будто в её голове не осталось ничего, кроме звенящего пустого пространства, но уже через миг это пространство заполнилось обещанной болью. Соне показалось, что в неё воткнули не меньше десятка вязальных спиц, которые всё время находились в движении. Когда девушка подумала, что вместо ниток тут выступают её мозги, стало совсем плохо. Она отчаянно вцепилась в края кресла и стиснула зубы, из последних сил стараясь не заорать. Сначала она ждала, что скоро всё закончится, потом начала надеяться, что вот-вот больше не сможет это выносить и упадёт в обморок, но и сознание, и всё более распирающая боль упорно не исчезали. Соня уже не заметила, когда ей наконец стало легче. Просто Кэррайна снова заговорила, и она поняла, что испытание закончилось, и только потом заметила, что мучительные ощущения ушли, оставив после себя лишь невероятную усталость и так и не исчезнувший звон в ушах. – Неплохо, – наставница, похоже, была довольна увиденным. – Никто не усомнится в том, что тебе можно доверять. Соня подняла на Кэррайну ничего не выражающий взгляд, даже не пытаясь вникнуть в то, что она говорит. – Вы же могли просто спросить, – зачем-то пробормотала она. – Я не верю, что никак иначе вы не смогли бы распознать обман. – Это было бы долго и не так надёжно, – без тени сожаления отмахнулась наставница. – Признайте, что вы просто сорвали на мне злость. Кэррайна ненадолго замолчала, словно услышала неожиданную мысль, которая требовала размышлений, но оставила вопрос без ответа. – Скоро тебе предстоит отправиться ко двору, – вместо этого произнесла она – как ни в чём не бывало, будто продолжая давно начатый разговор. – Нужно, чтобы о тебе говорили только самое лучшее. – Что? – рассеянно переспросила Соня. Сил на удивление или испуг уже не было. Она даже не была уверена, что всё расслышала и правильно поняла слова наставницы. Как бы то ни было, сейчас они не вызвали никаких эмоций. – Я хочу домой, – всё-таки выговорила она, вспомнив, что недавно заставило её волноваться. – Обсудим это, когда ты выполнишь одно поручение, – невозмутимо отозвалась Кэррайна и, заметив неестественное равнодушие ученицы, недовольно добавила: – Похоже, сейчас ты не способна ничего усвоить. Можешь идти и отдыхать до завтра. Сама доберёшься? – Да, – насколько могла твёрдо ответила Соня, поднимаясь с кресла и чуть не падая обратно. – Конечно. Ей показалось, или в глазах наставницы промелькнуло одобрение. – Если тебя это утешит, то всё было решено ещё до выходки моего сына, – обронила Кэррайна, глядя, как девушка, пошатываясь и спотыкаясь, упрямо бредёт к двери. – Тебе бы всё равно пришлось у нас задержаться. Оставшись в одиночестве, наставница устало опустила голову на скрещенные руки. Допрос и у неё отнял немало сил, но Кэррайна была довольна. Если собираешься иметь с кем-то дело, всегда полезно знать о вольном или невольном союзнике всё, даже то, что он сам не помнит или не считает важным. Сейчас она была готова признать, что всё складывается довольно неплохо. Соня вполне подходила на ту роль, которая ей будет предназначена. Даже необдуманное предложение Алесдэйра уже не казалось Кэррайне всего лишь досадным недоразумением. Нет, пожалуй, из этого всё же можно будет извлечь пользу. Конечно, это не умаляло её разочарования – Кэррайне было неприятно признавать, что её сын оказался способен на внезапные решения, возможные последствия которых открываются его вниманию слишком поздно. Однако сейчас и это могло пригодиться.