Глава 18

Как бы ни хотелось отсрочить роковой день, он всё же наступил. Соню с утра преследовало гнетущее чувство обречённости, но сомнений больше не осталось. За минувшую ночь она окончательно решила, что станет делать. Ей почти не удалось уснуть, а те недолгие минуты, когда дрёма всё же подкрадывалась, были наполнены кошмарами. Она от кого-то убегала, пряталась, но каждый раз безуспешно; внезапно обнаруживала, что все её способности исчезли бесследно, и наоборот, не могла совладать с магическим даром и бессильно наблюдала, как по её вине погибает и рушится всё вокруг; нападала и защищалась; пыталась выполнить возложенное на неё поручение и в первое же мгновение выдавала себя… А неподалёку неизменно парила птица с разноцветными крыльями, золотым и чёрным. Она пугала ничуть не меньше явных угроз, и Соне понадобилось время, чтобы понять – та вовсе её не преследует. Лишь наблюдает со стороны, раскинув крылья, и чего-то ждёт. Ждёт, не захочет ли Соня укрыться под её крылом – в какой-то момент поняла девушка. И она хотела, она точно знала, что стоит только юркнуть под гостеприимно раскинутые перья, и всё сразу прекратится. Не будет больше ни преследования, ни сомнений, ни страха. Но что будет, она не знала. И это заставляло растягивать кошмар до бесконечности, вырываться из одного и тут же попадать в другой, но так и не сделать выбор. Умом она понимала, что нужно стать под солнечно-золотистый свет, позволить обнять и укрыть себя им, но почему-то это казалось невыносимо пугающим. Невозможно было поверить, что это сияние её не испепелит, не раздавит ещё более жестоко, чем это способен сделать любой из преследователей. Её манила ночная чернота другого крыла. Она обещала невидимость, затишье и покой. Соня чувствовала, что за такой приют придётся платить, платить серьёзно, чем-то более значимым, чем она готова, но сейчас это не представлялось весомым поводом, чтобы отбросить подобный вариант. Разум заставил вспомнить неизвестно откуда впитанную уверенность, что самый простой путь обычно оказывается ошибочным, и только поэтому она не решилась броситься в спасительный мрак… Не решилась хоть на что-нибудь. Конец очередного кошмара позволил в очередной раз вырваться в реальность, и Соня резко села, а потом и встала, и принялась бесцельно расхаживать по комнате до самого рассвета – лишь бы не засыпать больше. Но к утру она знала, как поступит. Не могла лишь сказать, означает её выбор свет или тьму, но это уже не имело значения. Придуманный план оставлял ей надежду на спасение и позволял не принести никому прямого вреда. Об отдалённых последствиях Соня старалась не задумываться, понимая, что всё равно знает слишком мало, чтобы строить здравые предположения. Девушка без всякой надобности одёрнула платье, потом поправила волосы и только когда больше занять руки оказалось нечем, недовольно нахмурилась. Давняя привычка в моменты беспокойства теребить что-нибудь в руках давала о себе знать. Впервые тяга гроэнвурцев к удобству показалась Соне чрезмерной. Ей бы сейчас совсем не помешала какая-нибудь сумочка или веер – что угодно, лишь бы это можно было бессмысленно носить с собой весь вечер. – Волнуешься? – Алесдэйр, без стука вошедший в гостиную, заметил её манёвры. – Никогда не видела живых королей, – Соня глупо хихикнула и тут же прикусила язык, ужаснувшись, какую чушь она несёт. – Я всё время буду неподалёку, – ободряюще произнёс Алесдэйр. При других обстоятельствах она бы обрадовалась поддержке, но сейчас услышанное обещание заставило испугаться ещё сильнее. – Вот уж всё время не надо, – пробормотала Соня, представив, насколько сложнее окажется исполнить задуманное, если кто-то станет не сводить с неё глаз. – Что? – Спасибо, – уже громче сказала она. Алесдэйр смотрел на неё с привычной доброй улыбкой, и Соню вдруг охватила тяжёлая, давящая тоска. Она знала, что всего через несколько часов он посмотрит на неё в лучшем случае с презрением, если не с ненавистью. От понимания, что это будет заслуженно, становилось лишь хуже. Как и при мысли о том, что она не только обманывает его доверие, но и собирается втянуть в неприятности. Другого выхода Соня не видела. О том, что она сумеет самостоятельно выбраться за пределы дворца и улизнуть из города, не могло быть и речи. Значит, после того как поднимется переполох, ей придётся честно обо всём рассказать Алесдэйру и просить его о помощи. В том, что он не откажет, Соня была уверена – из-за Кэррайны. Как бы Алесдэйр ни отнёсся к происходящему, подставлять мать под угрозу разоблачения он не станет. Оставалось только надеяться, что должность помощника первого советника достаточно значима, чтобы представители тайной службы не решились допрашивать его одним из первых. Его – и ту, за кого он поручится. Соня помотала головой, отгоняя непрошеные мысли, чтобы не выдать себя раньше времени. – Спасибо… – повторила она, с досадой отметив, что голос всё-таки сентиментально дрогнул. – Вообще за всё. И… знаешь, я всё это время, с самого начала просто хотела вернуться домой. Если бы только я могла выбирать, я… Я никогда не оказалась бы за пределами школы, и ничего бы этого не было… – Да что с тобой? – Алесдэйр шагнул ближе, удивлённо вглядываясь в её лицо. Такую нервозность уже сложно было списать на обычное волнение перед ярким событием. – Ты так говоришь, будто мы прощаемся. Соня, это всего лишь праздник. Ты побудешь в центре внимания всего пару минут, пока тебя представят – и всё. А уже к утру мы вернёмся домой. – Ну да… – она горько усмехнулась, раздумывая, вспомнит ли Алесдэйр её слова потом, когда уже сможет понять, к чему они относились, и посчитает ли эту жалкую попытку оправдаться хоть сколько-нибудь заслуживающей внимания. Они стояли совсем рядом, и Соня, внезапно поддавшись случайному, неожиданному для неё самой порыву, сократила последнее расстояние и вскинула руки, обвивая его шею. Алесдэйр обнял её в ответ – ни на мгновение не опешив, так естественно, будто для обоих это было чем-то давно знакомым и привычным. Соня запрокинула голову, собираясь ещё что-то сказать, но он чуть наклонился к ней, наверное, тоже намереваясь заговорить, и их губы оказались совсем близко – настолько, что любые слова сразу стали ненужными и не важными. Ещё никто не прикасался к ней с такой нежностью. Его ладони скользили по шее, рукам, плечам, не пропуская ни одного участка открытой кожи, но не жадно, а трепетно, осторожно, словно каждое мгновение этой близости было важным и самоценным. От охватывающих её противоречивых чувств щемило сердце и, в какой-то момент осознав, что ещё немного – и она просто расплачется, а уж это будет совсем неуместно, Соня отстранилась. – Нам, пожалуй, пора? – неуверенно проговорил Алесдэйр, не желая, чтобы возникшая пауза затянулась настолько, чтобы стать неловкой. – Да… Слушай, я всё хотела спросить: что бывает, если после помолвки кто-то из пары умрёт? Тогда ведь исполнить принесённую клятву уже невозможно. Оставшийся считается свободным? – Конечно… – растерянно, явно не понимая, куда она клонит, отозвался Алесдэйр. – Но это странный вопрос. Почему тебе это пришло в голову? Соня небрежно пожала плечами, показывая, что не стоит серьёзно относиться к её любопытству. Сейчас ещё нельзя было объяснить, что у них вряд ли будет время разбираться с женитьбой. – Просто подумала. Если бы я смогла вернуться домой, почему вам здесь не объявить меня умершей? Это будет проще, чем устраивать маскарад со свадьбой и разводом. – Ну, без последнего можно обойтись, была бы ты не против… – перехватив её изумлённый взгляд, Алесдэйр осёкся. – Прости. Да, я помню, ты хочешь домой. Но почему ты сейчас об этом заговорила? Ты придумала способ? – Не знаю. Пока не знаю. Но, возможно, я не задержусь здесь так долго, как ты предполагаешь… как все мы раньше предполагали, – поспешно исправилась она, сообразив, что ещё немного и её слова могут подтолкнуть на определённые подозрения. Но Алесдэйр, похоже, не увидел в сказанном никаких противоречий, думая о чём-то своём. По крайней мере, когда он молча кивнул в ответ на последнюю фразу, вид у него был рассеянный и почему-то огорчённый. Однако когда они тронулись в путь, он снова, как ни в чём не бывало, принялся рассказывать о придворных обычаях, о том, чего ожидать на сегодняшнем балу – обо всём, что помогло бы ей не чувствовать себя посторонней этим вечером. Соня, стараясь сохранить внешнее спокойствие, озиралась по сторонам. Улицы были переполнены, словно весь Гроэнвур внезапно стёкся в столицу. Сосредоточившись, она уловила витающие в воздухе потоки чужой силы. Соня заметила, что некоторые из наводнивших улицы стражников были вейсатами, а после ощутила, что иногда поток могущества исходит и от кого-то из тех, кто внешне ничем не отличается от праздной толпы гостей и зевак – представители тайной службы не дремали и пристально следили за намерениями собравшихся. Соня застыла, силясь вспомнить, что на уроках говорили о защите от чужого проникновения в мысли, и уже собиралась было возвести барьер между собой и окружающим миром, но в последний момент подумала, что если кто-то всё же решит её проверить, тот факт, что она окажется «невидимкой» вряд ли вызовет меньше подозрений, чем мимолётноё знакомство с её настроением. Она надеялась, что у стражи нет ни времени, ни сил, ни возможностей, чтобы пристально вглядываться в каждого. Оставалось только сосредоточиться на вполне честной мысли о том, что она желает всем лишь самого лучшего, и рассчитывать, что так она внимания не привлечёт. Вопреки Сониным ожиданиям, дворцовая территория не была ограждена. Граница, отделяющая королевские владения от остального города, была обозначена растущими по периметру низкими кустарниками, через которые с лёгкостью мог бы перемахнуть даже ребёнок. Впрочем, она быстро поняла, что бросающаяся в глаза открытость была лишь иллюзией. Стоило ей осторожно, всем видом изображая рассеянное любопытство и ничего больше, протянуть руку и дотронуться до ближайшего куста, как ветви тут же пришли в движение, потянулись к ней, стремясь пленить и не выпускать. Приглушённо вскрикнув от неожиданности, Соня отскочила назад, едва не сбив Алесдэйра с ног. – Осторожно. Они не опасны, но если попадёшься, без помощи стражи не освободиться. – Удобно придумали, – пробормотала Соня, стараясь скрыть растерянность. Пусть она и не собиралась бежать тайком, но всё же очевидная невозможность такого выхода угнетала. Обширный дворцовый сад, по которому неспешно прогуливались гости, поражал совершенно невообразимым сочетанием растений. Финиковые пальмы здесь мирно соседствовали с высокими вековыми соснами и раскидистыми каштанами, яблони и вишни росли бок о бок с гранатовыми деревьями, глицинией и оливой, а пышные розы и лилии красовались в окружении лютиков и маков. Соня даже ненадолго забыла о том, что её ожидает, разглядывая эту удивительную картину и напрасно пытаясь понять, восхищает её увиденное или кажется нелепым. Сам дворец, выстроенный из светлого камня, выглядел лёгким и воздушным, несмотря на то, что поражал своими размерами. Внутри он мало чем отличался от уже знакомого Соне школьного замка – те же бесчисленные просторные коридоры, те же растения, вьющиеся вдоль стен, и никакой бросающейся в глаза роскоши. Церемониальный зал, который мог бы, как показалось Соне, вместить в себя не меньше пяти сотен гостей, уже был переполнен. Окна и двери, ведущие в сад, были распахнуты настежь, объединяя пространство. Король сидел на невысоком балконе. Он скользил взглядом по лицам прибывающих гостей, стараясь сохранять на лице выражение вежливого внимания, но даже издалека было видно, как тяжело ему даются эти простые действия. Сидящая рядом с ним королева выглядела встревоженной и потерянной, словно для неё происходящее тоже было в новинку. Она то и дело протягивала руку, чтобы прикоснуться к запястью супруга или сжать его ладонь, и было совсем не ясно, чего в этом жесте больше – стремления поддержать или получить поддержку. Ни на ком из королевской четы не было короны, и Соня, на мгновение растерявшись, всё же догадалась, что здесь её роль выполняют массивные медальоны, расцветка которых повторяла цвета браслета, который она уже видела у Алесдэйра и знала, что тот отличает состоящих на государственной службе. Она незаметно осмотрелась, искренне надеясь, что принцессе тоже полагается королевский опознавательный знак. Иначе Соня не представляла, как отыскать её в этой праздничной толпе. Она почти не слышала приветственной речи правителя, которая положила официальное начало празднику, не заметила, когда началась церемония представления тех, кто получил должности при дворе, и, пожалуй, пропустила бы даже собственное имя, если бы Алесдэйр вовремя не подтолкнул её. С трудом заставляя себя шевелиться, Соня выступила вперёд и даже сумела выдавить улыбку и пробормотать что-то вроде благодарности, принимая теперь уже положенный и ей браслет. Девушке казалось, что сейчас никому даже не нужно проникать в её голову, чтобы понять – что-то с ней не так. Но, видимо, её странный вид списали на обычное волнение новичка, потому что она без помех вернулась на прежнее место, и потом никто не попросил её покинуть зал и отправиться на допрос. По залу сновали слуги, разнося всевозможные настойки и лакомства. Несмотря на то, что торжественные речи ещё не закончились, из сада уже доносилась музыка и весёлый смех. Соня чувствовала, что официальная часть скоро должна подойти к концу. Король вот-вот снова возьмёт слово и заговорит о наследнике, а она всё ещё ничего не сделала. Убедившись, что Алесдэйр занят разговором, Соня сделала осторожный шаг в сторону, потом ещё и ещё, пока окончательно не потеряла его из виду. Надеясь, что лже-жених тоже не сможет быстро заметить её среди других лиц, Соня медленно, делая вид, будто праздно прогуливается, двинулась вдоль зала. Она всё-таки успела заметить, где стоит принцесса, и теперь намеревалась подобраться к той поближе. Соня не знала, есть ли здесь ещё кто-то, кто знает, что должно произойти. Наблюдают ли за ней, и что бы случилось, вздумай она проигнорировать возложенное на неё поручение. Скорее всего, в живых её всё равно бы решили не оставлять, а вот помощи ждать было бы неоткуда. Она не глядя схватила бокал с подноса проходящего мимо слуги и решительно устремилась в сторону королевской особы. Несколько раз её останавливали такие же, как она, новоприбывшие ко двору, намереваясь познакомиться и поболтать, но Соня быстро обрывала беседу, отговариваясь тем, что ищет своего спутника. Оказавшись не больше чем метрах в пяти от непринуждённо разговаривающей с кем-то принцессы, Соня остановилась. Заговаривать с той было бы нахально и глупо. Да и незачем – не попросишь же прямо подарить ей что-нибудь на память. Впрочем, идя сюда, она и не рассчитывала, что удастся получить что-нибудь из личных вещей жертвы, и даже не собиралась расстраиваться по этому поводу. Конечно, через что-то, принадлежащее только той, воздействовать на её сознание оказалось бы проще, но Соня была уверена, что справится и с помощью любого предмета, к которому жертва недавно прикасалась. К Сониному удовлетворению, принцесса и её собеседники, как и сама Соня, стояли с наполовину опустошёнными бокалами в руках. Оставалось лишь дождаться, когда нужный ей бокал отдадут одному из снующих мимо слуг или куда-нибудь поставят, и незаметно поменять свой на него. Вокруг становилось всё веселее. Кто-то уже торопился покинуть церемониальный зал и присоединиться к начавшимся в саду танцам или понаблюдать за представлением, которое там же показывали ручные звери. Оставшиеся тоже оживились, разговоры обретали всё более легкомысленный характер, сыпались шутки и раздавался беспечный смех. Почувствовав, как без следа улетучивается не отпускавшее её весь день напряжение, Соня наконец поняла, что о настроении собравшихся всё-таки решили позаботиться, прежде чем король объявит новость. И едва догадка пришла ей в голову, правитель встал, готовясь заговорить. Соня в панике оглянулась, понимая, что не успевает ничего сделать. К счастью, заметив намерение короля, принцесса, а за ней и её спутники поспешили ближе к центру зала, желая послушать речь правителя. Почти опустошённые бокалы остались на одном из ближайших столов. Соня метнулась вперёд, в спешке даже не слишком заботясь, чтобы её передвижения выглядели естественно, и, быстро схватив нужную ей вещь, выскользнула из зала. Отыскать хоть сколько-нибудь уединённое место тоже оказалось нелегко, и в конце концов девушка просто нырнула в заросли глицинии, соцветия которой опускались почти до самой земли и могли укрыть её от случайных взглядов. Она надеялась, что никто из увлечённых весельем и танцами гостей не станет пристально изучать окружающий пейзаж. Сжав в руках бокал, так что тот едва не лопнул, Соня постаралась уловить не знакомую ей чужую энергию. То, что за вечер посуда побывала явно не в одних руках и, кроме самой жертвы, к ней как минимум прикасался кто-то из слуг, не упрощало и без того нелёгкую задачу. Однако через несколько показавшихся невыносимо долгими минут ей всё же удалось уловить последний след. Соня сосредоточенно прикрыла глаза, концентрируясь, пытаясь проникнуть в сознание и мысли незнакомки. Перед глазами снова промелькнул церемониальный зал, чуть искажённый чужим ви́дением. Соня представила, что ступает в центр, побуждая жертву сделать то же самое. – Отец, – медленно зашептала она, с невольным сочувствием представляя, как растерянная, изумлённая и наверняка испуганная незнакомка повторяет продиктованные ей слова и ничего не может с этим поделать. – Мама… Прежде чем будет объявлена королевская воля, я прошу дать мне слово. Мы все знаем, что в стране настали тяжёлые времена, времена, которых мы не ждали. Мы все надеялись встретить тот день, когда король Гроэнвура Элверд Четвёртый объявит своим наследником сына, Элуфа. Но сейчас… Кто бы из возможных нынче наследников ни принял власть, она ляжет на его плечи тяжким бременем. И я не считаю правильным и допустимым возлагать эту ношу на свою мать… на королеву. Прямые наследники короля – его дети, и я беру назад свои слова об отречении и готова исполнить долг. Соня выдохнула, договорив последние слова, и несколько мгновений сидела в оцепенении. Раздавшиеся вдалеке громкие голоса заставили опомниться. Самое сложное было ещё впереди. Убедившись, что её по-прежнему никто не видит, Соня коротко размахнулась и изо всех сил ударила бокал о ствол дерева. Уже без особых усилий призвав порыв ветра, развеяла осколки и только после этого осторожно покинула заросли. Она не сомневалась, что через минуту-другую, когда все опомнятся и поймут, что произошло, сад наполнит стража, входы и выходы перекроют. Без Алесдэйра ей точно отсюда не выбраться. Значит, самое время отыскать его, рассказать, что это она виновница случившегося, указать на роль его матери и потребовать помощи. Это было частью её плана, и Соня заранее знала, на что идёт, но сейчас почему-то медлила, словно надеялась, что вдруг отыщется другой выход. Гул удивления, зародившийся в церемониальном зале, достиг сада. Веселье резко оборвалось, растерянные гости бестолково топтались, спрашивая друг у друга, что произошло, а узнав, принимались испуганно озираться по сторонам, неосознанно пытаясь отыскать пути отступления. Сейчас даже невиновные были бы рады сбежать отсюда как можно быстрее и дальше. Соня мысленно пожелала удачи той бедняге, которая только что по её воле произнесла придуманную для принцессы речь. Ту, конечно, допросят первой. Допросят и постараются внимательно изучить в надежде разобраться, кто именно вложил в неё сказанные фразы. Вот только результата это не принесёт. Соня была уверена, что девушка не только не заметила подмены бокалов, но и на неё саму за весь вечер ни разу не посмотрела. Увидев, что движение в саду усилилось, Соня заставила себя встряхнуться и побрела в сторону дворца, полагая, что Алесдэйра стоит искать поближе к центру событий. Она уже собиралась снова зайти в зал, как кто-то окликнул её сзади. – Джейффа?! – увидев спешащую к ней знакомую, Соня остановилась. – Ты-то откуда здесь? Я не слышала, чтобы тебя называли при объявлении должностей… Хотя я вообще мало что слышала, – смущённо добавила она. – Меня и не объявляли, – небрежно кивнула Джейффа. – Помощники городского смотрителя не такого полёта птицы – ещё бы, почти что обычные стражники! Но приглашение получить удалось. – Поздравляю, – Соня рассеянно кивнула, слушая вполуха и стараясь высмотреть в толпе Алесдэйра. – А ты куда собралась? Не кажется, что пора отсюда выбираться? – Что? – Соня опешила, не совсем уверенная, что правильно поняла приятельницу, но та уже схватила её за руку и уверенно куда-то тащила. – А ты разве хочешь дождаться допроса? – хмыкнула Джейффа. – В твоём случае это вряд ли разумно, а? – Ты знаешь?.. Тебя отправили мне помочь? Кэррайна? – Что? – теперь уже, кажется, удивилась Джейффа, но пояснений дожидаться не стала, только неопределённо махнула рукой и снова поторопила Соню. Недолго поколебавшись, девушка уверенно двинулась вслед за приятельницей, радуясь в душе, что её собственный план, похоже, не придётся реализовывать.