Глава 20

– Кэр… – первый советник невидяще смотрел перед собой, забыв о присутствующих и о необходимости держать лицо. Принесённые помощником новости стали для него серьёзным ударом. Точнее, та часть новостей, в которой раскрывалась роль Кэррайны в заговоре. Вместо того чтобы немедленно доложить о том, что стало ему известно, королеве и остальным членам Совета, или хотя бы подумать, как ещё можно распорядиться обрушившимися на него сведениями, Валфрик зачем-то пытался представить ход мыслей наставницы, ввязавшейся в это дело. Он не мог и не хотел признать, что Кэррайна оказалась способной на предательство. Кэррайна, которая всегда была одержима идеями о долге и служении своему народу. Вот только гроэнвурцев вряд ли можно назвать её народом – кольнула советника неприятная мысль, но он поспешил от неё отмахнуться. Как бы то ни было, Кэррайна давала клятву верности этой стране, и она не из тех, кто пренебрегает обещаниями… Усталым старческим жестом Валфрик растёр грудь в области сердца, словно надеялся этим заставить его стучать ровно, в привычном уверенном ритме. Сейчас ему казалось, будто то замерло при звуке знакомого имени и после так и не начало биться снова. Только кровь, горячая, вмиг загустевшая, гуляла по венам удушающим бурным потоком, словно кто-то лил её из ведра. Первый советник прокашлялся, пытаясь избавиться от давящей тяжести в груди, и этот разорвавший тишину звук привёл его в себя. Как бы ему ни хотелось иного, правда заключалась в том, что Кэррайна была государственной преступницей. Стоило ему вспомнить, сколько всего он обсуждал с наставницей в переписке и во время своих нечастых визитов в школу илкавов, как сердце снова болезненно сжалось. Пожалуй, о положении дел в государстве, о планах правительства и о принимаемых мерах безопасности она знала столько же, сколько и он сам. Знала от него. Валфрик вспомнил, как несколько месяцев назад погиб градоначальник одной из расположенных недалеко от столицы провинций – погиб как раз после того, как его заподозрили в неблагонадёжности и разжигании распрей во вверенных ему землях и намеревались вызвать на допрос… И после того, как советник упомянул об этом в очередном отосланном Кэррайне письме. Конечно, тогда он ещё не мог соотнести между собой эти события, хотя и подозревал, что со смертью градоначальника дело нечисто. Он обхватил голову руками, словно это могло помешать всё новым догадкам и воспоминаниям всплывать в сознании. Сейчас нужно было сосредоточиться на другом, понять, что делать дальше… что он вообще может сделать в сложившихся обстоятельствах?! – Что известно стражникам, которые собирались проводить вас во дворец? – уточнил он, обращаясь сразу ко всем присутствующим, которые разбрелись по разным углам просторного кабинета и усиленно старались избегать взглядов друг друга. – Ни… Наверное, ничего, – нерешительно заговорила Соня, поняв, что от остальных можно не ждать ни слова. – Если вы обо всём произошедшем… Они только видели, что я застряла в кустарнике, а Джейффа успокаивает грозу. Наверное, решили, что мы перепугались из-за случившегося и ненадолго утратили контроль над даром, а вглубь сада сбежали, чтобы никому не навредить. По крайней мере, с нами обращались деликатно, не как с преступницами. Первый советник коротко усмехнулся. Несмотря на ситуацию, его позабавили наивные суждения чужеземки. Но если стража не видела схватку, значит, им действительно можно преподнести ситуацию как угодно. Советнику нужно было время. Много времени, не меньше трёх суток – и это при условии, что он не станет ни спать, ни вообще давать себе хоть какую передышку. Он ещё не представлял с точностью, что собирается сделать, но знал, что ему необходимо отправиться в школу самому, причём раньше, чем кто-либо узнает о подробностях заговора. Это означало, что здесь, во дворце, допрос гостей должен был затянуться на этот же срок. Не обращая внимания на застывших в ожидании арестанток и собственного помощника, первый советник прошёлся по кабинету, раздумывая, как это можно устроить. Пожалуй, он мог бы придумать какое-нибудь срочное задание для тех сотрудников тайной службы, которые имеют право проводить допрос, чтобы хоть часть из них вынуждена была покинуть дворец. Тогда каждому из оставшихся придётся работать с бóльшим количеством задержанных гостей, чем предполагалось. Однако растянуть всё на целых три дня это вряд ли поможет… Валфрик остановился у окна, бросив бесцельный взгляд на прояснившееся небо. Если допросят каждого из тех, кто был этим вечером на территории дворца, но виновник случившегося окажется так и не найден, наверняка возникнет подозрение, что один из допрашивающих причастен к заговору. Проверять станут уже самих представителей тайной службы, что, несомненно, займёт немало времени. Если вдруг кто-то из них действительно окажется осведомлён о готовившемся перевороте, узнать через него о виновниках сегодняшнего инцидента всё равно будет невозможно – вряд ли ему сообщали имена исполнителей и тех, кто их подослал. Если же все служащие честны, отсутствие результатов, конечно, вызовет вопросы… Он был готов рискнуть. – Вам двоим я подпишу разрешение на выход за пределы дворца, – решил он. – Но ближайшие дни вам придётся побыть моими гостями. В моём доме никто не решится вас беспокоить. – А потом? – напряжённо уточнила Джейффа, наконец осмелившись подать голос. Первый советник бросил на неё рассеянный взгляд, который мигом заставил верелтку догадаться, что до её судьбы тому дела нет, и она лишь снова становится участницей очередной интриги. – Возможно, вы обе предстанете перед судом, возможно, ваши действия останутся тайной, – хладнокровно сообщил он. – Время покажет. – Что вы намереваетесь делать? – не слишком рассчитывая на ответ, всё же поинтересовался Алесдэйр. Его сейчас больше всего беспокоили мысли о том, что ждёт его мать. Он не нашёл другого выхода, кроме как передать советнику всё, что услышал от Сони и Джейффы. Наивное требование лже-невесты спасти её, чтобы защитить Кэррайну, вызвало лишь вспышку раздражения, которую он, однако же, сумел подавить. Задача была невыполнимой. Конечно, как личный помощник первого советника он имел определённое влияние, но далеко не такое, чтобы после настолько серьёзного инцидента самовольно решать, кто имеет право покинуть дворец. Он не понимал, как девушка, до недавних пор казавшаяся ему совсем не глупой, могла об этом не догадываться. Почему она хотя бы не попыталась разузнать что-нибудь заранее? Ведь он мог бы ответить на множество вопросов и, пожалуй, даже не стал бы интересоваться причинами любопытства, посчитав его естественным стремлением новичка разузнать побольше о тех кругах, в которых предстоит вертеться. Но теперь растолковывать, что к чему, было поздно. Она загнала всех в тупик, из которого уже не выбраться. И, похоже, до сих пор не поняла, что из всех возможных вариантов выбрала самый невыгодный даже для самой себя. Стоило вспомнить о нелепых объяснениях Сони, как его снова охватила злость. В глубине души Алесдэйр отдавал себе отчёт, что она тоже стала жертвой, и если уж стоило на кого-то злиться, то как раз на его мать. И всё же… Уж лучше бы она действительно выполнила то, что от неё требовалось. По крайней мере, переполох не начался бы сразу, входы и выходы не оказались бы перекрыты и он смог бы вытащить её из дворца. Но нет же, она решила, что не должна вмешиваться в дела чужого государства, не должна ни помогать мятежу, ни выдать его участников! С чего только взяла, что прямой отказ ей не простят, а якобы невольную ошибку – запросто?! Неужели за время обучения не усвоила, что ожидать помощи от его матери, не справившись с её заданием – откровенная глупость? Алесдэйр перевёл дыхание, понимая, что ещё немного и в мыслях он придёт к тому, что лучше бы Джейффе удалось завершить начатое. Да что угодно было бы лучше, чем теперешнее положение! Он вопросительно глянул на первого советника, от которого так и не услышал ответа, но тот лишь покачал головой, показывая, что не намерен сейчас ничего обсуждать. – Тебе, пожалуй, тоже лучше будет на время поселиться у меня, – вместо этого сообщил он. – И не покидать дом до моего возвращения. Для всех я придумаю тебе поручение, не требующее присутствия на службе… Скажем, разбирать какой-нибудь архив. Нельзя, чтобы кто-то сумел проникнуть в мысли одного из вас. Убедившись, что его подопечные без помех миновали ворота, первый советник направился в сторону королевских покоев. Предстояло выполнить самую сложную часть спонтанно родившегося плана – получить разрешение на трёхдневный отъезд. Сейчас, когда он обязан оставаться на месте и делать всё возможное, чтобы как можно скорее разоблачить зачинщиков мятежа и сохранить контроль над происходящим в стране, достойного предлога для достаточно длительной отлучки просто не могло существовать. А уж тот, что он сумел найти, выглядел откровенно надуманным. Оставалось только надеяться, что правительница не в том состоянии, чтобы заметить в его словах нечто странное. Бледный вид Алвераны поразил его. Королева выглядела так, словно не спала не одну эту ночь, а по меньшей мере несколько суток. Под глазами залегли тени, едва намечавшиеся лучики морщин вдруг стали казаться глубокими и некрасивыми, болезненно-серый оттенок кожи составлял пугающий контраст с ярко-зелёным бальным платьем. Первый советник отвёл глаза, чувствуя вину за то, что собирается предпринять. – Как самочувствие его величества? – вежливо поинтересовался он, прекрасно зная, что если бы в состоянии короля наметились какие-либо изменения, ему бы уже об этом сообщили. Правитель так и не успел назвать имя наследника – после пережитого потрясения, когда одна из подруг его дочери внезапно произнесла странный, явно вложенный в неё чужой волей текст, его хватил удар. – Он ещё не пришёл в себя, – тускло ответила Алверана. Она не стала садиться, ненамеренно давая понять, что не настроена на долгую беседу. – Ваше величество, мне нужно, чтобы вы это подписали, – советник положил на стол заранее заготовленный свиток и посмотрел на королеву со спокойным ожиданием, ничем не выдавая охватывающего его беспокойства. – Что это? – без особого интереса осведомилась Алверана, рассеянно пробегая глазами по строчкам. – Поручение для меня, – невозмутимо пояснил советник. – Указание отправиться в то поселение, где мой помощник и его невеста обнаружили подвергнувшихся враждебному влиянию людей. Пришли сведения, что виновники обнаружены. – Но к чему вам туда отправляться? – королева подняла глаза, в которых, к его крайней досаде, читалось искреннее недоумение. – Ваш дар ведь не предполагает способности проникать в сознание и мысли, значит, допрашивать их всё равно будут представители тайной службы. Чтобы успокоить жителей и настроить их на миролюбивый лад, тоже лучше отправить кого-нибудь из вейсатов. Чем же вы намереваетесь заняться в тех краях? – Ваше величество… – советник запнулся, не сумев придумать хоть сколько-нибудь убедительное объяснение. – К тому же сейчас вы необходимы здесь, – продолжила правительница, не обратив внимания на его замешательство. – Вы ведь понимаете, что Элверд может в любое мгновение… Он даже не объявил принародно наследника! Кто, кроме вас, помешает воцариться хаосу? В конце концов, вы второе лицо в королевстве и обязаны… – Я обязан заботиться об интересах короны, и сейчас эти интересы требуют моего присутствия в другом месте. – После всего, что случилось сегодня и что ещё может произойти?! – Алверана осеклась, поражённая неожиданным подозрением, на которое её навели собственные слова. – Ваше стремление как-то связано с сегодняшними событиями? Валфрик вздрогнул, неприятно удивлённый неожиданной проницательностью королевы. От её глаз не укрылось и это. – Куда вы на самом деле собрались? – требовательно спросила она, уже не сомневаясь в правильности промелькнувшей догадки. Она боялась, отчаянно боялась остаться одна, один на один с обрушившимся на неё бременем, и начала возражать только поэтому, но чем дольше тянулся разговор, тем более странной казалась ей просьба первого советника. Валфрик внимательно посмотрел на королеву, словно оценивал противника. Пусть она была далека от правительственных дел, пусть сохранила юношескую наивность и идеализм, её всё же нельзя было назвать глупой. – Ваше величество, – помолчав, предпринял он очередную попытку. – Сейчас не время обсуждать нюансы. Речь идёт о спорных догадках, малообоснованных подозрениях… Мне нужно убедиться в некоторых подозрениях, и тогда я смогу доложить вам о целях и результатах своей поездки. Уверяю, я собираюсь действовать только в интересах королевства. На лице Алвераны отразилось смятение. Она знала, что её супруг безоговорочно доверяет первому советнику и вряд ли стал бы подозревать того в неблагонадёжности. Понимала королева и то, что не смогла бы назвать ни одного илкава или человека, которому доверяла бы лично она. Раньше она смотрела на окружающих глазами супруга и то, что далеко не все приближенные к власти относятся к ней с приязнью и одобрением, стало для правительницы неприятным открытием. Она была растеряна. Словно привычный ей уютный и безопасный мир исчезал, оставляя вместо себя наполненное ловушками игровое поле, которое ей предстоит преодолеть, не зная точно ни размеров ожидающих её опасностей, ни правил игры. Она не знала, как теперь отличать друзей от врагов, кому верить и как укрепить своё внезапно оказавшееся шатким положение. – Если речь идёт о значимом для всего королевства вопросе, почему вы не хотите поделиться догадками с остальными членами совета? – неуверенно произнесла она. – И совместно принять решение о дальнейших действиях? Ведь именно так полагается делать по закону, если я не ошибаюсь. – Это один из вариантов, ваше величество. Но правитель всегда может принять решение единолично, если сочтёт нужным, – настойчиво напомнил советник. – Мне кажется, в свете последних событий это было бы более благоразумно. Алверана слабо усмехнулась, поняв, что и первый советник, вторя её собственным мыслям, призывает её никому не верить. Никому, кроме него. – Вам удалось что-то выяснить о сегодняшнем происшествии? – упрямо повторила она. – Вы знаете, кто в этом замешан? – Возможно, – он снова попытался уйти от ответа. – След слишком слаб… Ещё рано о чём-то говорить. – Кто обнаружил след? – продолжала настаивать королева. – Вы ведь не вейсат и не лигдар, вы не могли сами это сделать. – Ваше величество… Сейчас следует осторожно относиться не только к словам, но и к мыслям. Если противники сумеют разузнать что-нибудь о наших догадках и планах, мы окажемся в невыгодном положении, – уже не рассчитывая на удачу, но не находя сил добровольно сдаться и отказаться от своих намерений, проговорил советник. – Скажите мне, куда вы едете, – решительно потребовала королева и, не дождавшись быстрого ответа, задала ещё один вопрос: – В школу илкавов? В первое мгновение советнику показалось, что он просто не всё расслышал, чего-то недопонял, и слова правительницы на самом деле не несут в себе никакого пугающего подтекста. Она не могла ни о чём догадаться! Она – обычный человек, чужие мысли от неё скрыты… Но взгляд королевы говорил, что его тревога не напрасна. – С чего вы взяли, ваше величество? – осведомился Валфрик, отдавая последние силы на то, чтобы голос звучал ровно, и уже не беспокоясь о его выражении. – Я не могу найти этой настойчивости и таинственности иного объяснения, кроме личных интересов. Но за все годы, что вы занимаете свою должность, у вас было не так много… подопечных, судьбой которых вы живо интересовались. Собственно, я могу припомнить всего один случай. По вмиг закаменевшему, напряжённому лицу королевы он понял, что теперь та окончательно утвердилась в своих подозрениях. – Мой интерес был связан с ребёнком погибшего друга, – глухо возразил советник. – Моим долгом было оказать поддержку… – Насколько мне известно, этот ребёнок давно вырос и уже несколько лет служит вместе с вами. Однако ваши визиты не стали более редкими, а предлоги для них – более значительными, чем раньше. Больше говорить было не о чем. Алверана всё поняла и знала, что ему это известно. Валфрик только сейчас заметил, что они по-прежнему стоят напротив друг друга возле чайного столика, спрятанного в укромной нише королевской гостиной. Не беспокоясь о правилах этикета, он тяжело опустился в кресло. Сил на борьбу уже не осталось. – Да… Всё так, ваше величество. – И что же вы собирались предпринять? – уже спокойно поинтересовалась королева, в свою очередь расположившись поудобнее. Казалось, что признание, полностью опустошившее советника, ей наоборот помогло почувствовать себя уверенней. Валфрик внезапно подумал, что она научится править. Не исполнять роль временной наместницы, которая хранит престол для сына, а по-настоящему возглавлять страну. – Ваше величество, подпишите распоряжение! – неожиданно для самого себя вдруг выпалил он, вместо того чтобы ответить на вопрос. – Пожалуйста, Алверана! Я уверяю… Я даю клятву, что не сделаю ничего, что противоречило бы интересам Гроэнвура… и вашим интересам. Королева задумчиво покачала головой – ещё не отказывая, просто размышляя. – Элверд вам доверяет, – медленно произнесла она. – Он просил меня прислушиваться к вашим советам, не оспаривать никаких ваших решений… Алверана снова притянула к себе свиток. С вспыхнувшей снова надеждой первый советник наблюдал, как она вглядывается в написанные им строки, словно рассчитывает отыскать там правильный ответ своим сомнениям. – Он прав в том, что одна я ничего не значу. Без преданного сторонника я не смогу рассчитывать на подобающее отношение других членов правления, я не успею хоть в чём-нибудь разобраться, прежде чем от меня избавятся или так или иначе подчинят чужой воле. Советник хотел ещё что-то сказать, уверить королеву в своей преданности, но та снова покачала головой, призывая к молчанию. – Я подпишу это распоряжение. Отправляйтесь. Три дня вас никто не хватится. ***Соня бесцельно слонялась по чужому дому. Она уже несколько раз оказывалась перед дверью в комнату Алесдэйра, и каждый раз уходила, не решившись постучать. Он не вышел к ужину, тем самым ясно дав понять, что не хочет её видеть. Мысленно она соглашалась с тем, что у него есть на это все основания. Однако легче от этого не становилось. Промаявшись ещё с четверть часа, она всё же решила вернуться к себе, но, едва притронувшись к дверной ручке, снова развернулась обратно. – Ещё немного, и слуги решат, будто ты высматриваешь, что бы стащить, – проворчала Джейффа, появившись на пороге отведённой ей спальни. Соня неопределённо пожала плечами и поспешно проскользнула мимо соседки. Она не знала, как вести себя с той. Было очевидно, что Джейффу мучает чувство вины, и она искренне радуется тому, как всё закончилось. Казалось, сейчас даже собственное будущее её не особенно беспокоило. Но всё-таки Соня не готова была мириться. Нет, она вовсе не чувствовала злости и сейчас воспринимала недавнюю противницу скорее как подругу по несчастью, однако воспоминания о могуществе той были слишком яркими, чтобы смотреть на неё без опаски. Собственные умения теперь казались Соне незначительными и бесполезными. Пусть её дар и был более многогранным, она, похоже, не овладела и десятой долей того, что без видимых усилий давалось соседке. В очередной раз оказавшись возле знакомой двери, Соня опять остановилась в нерешительности, но неуклюжая попытка Джейффы её подбодрить неожиданно дала результат. Безрассудный страх встретиться лицом к лицу притупился. Соня поспешно, чтобы снова не передумать, постучала и, услышав короткое «Да?», толкнула показавшуюся слишком тяжёлой дверь. – Это я, – бессмысленно сообщила она, останавливаясь у порога. – Я вижу, – сухо отозвался Алесдэйр, изобразив на лице выражение вежливого равнодушия. – Я хотела… Я очень виновата. Я… – Тебе не обязательно ещё раз что-то объяснять. В конце концов, ты вряд ли сможешь сказать что-то новое. Соня кивнула, принимая ответ. Что ж, это было ожидаемо. Она старалась убедить себя, что даже не надеялась на другой исход. В конце концов, она ему всего лишь случайная знакомая, случайно же оказавшаяся ненадолго втянутой в его жизнь. Чужакам не прощают разочарований. Она отвернулась, чтобы уйти, но в последний момент всё же сделала ещё одну попытку. – Я знаю, что мне нет оправданий. И я знаю, что все мои сожаления не могут ничего изменить и поэтому ничего не значат! Но… Прости меня. – Соня! – Алесдэйр резко вздохнул, не сумев сохранить невозмутимости. – Я понимаю, что мы знакомы всего ничего и ты не должна была относиться ко мне с доверием. Я понимаю, что ты боялась и запуталась, и не могла разобраться, как нужно поступить. Я понимаю, что не должен тебя обвинять. Но… Соня, лучшее, что теперь может ожидать мою мать – это бегство. Ей придётся покинуть Гроэнвур и вечно скрываться! Если только она успеет и если… кто-то захочет ей помочь… Если она сама захочет снова бежать. Она за несколько десятилетий так и не научилась жить здесь, так и не отбросила прошлое. Разве она станет начинать ещё раз? Он опустил голову на скрещенные руки, выдавая своё бессилие и отчаяние. Ненадолго Соне показалось, что Алесдэйр вообще забыл о её присутствии, но тут он снова заговорил: – Если бы ты рассказала всё сразу, заранее, ещё можно было бы что-то придумать, оградить вас… Иди к себе, Соня, будь добра. Соня вздрогнула от очередной перемены тона. Раскаяние обрушилось на неё с новой силой. Теперь она и сама не могла понять, как ей в голову взбрело совершенно безумное решение и показалось единственно верным. Слова сочувствия застряли в горле. Соня догадывалась, что она сейчас последний человек, от которого Алесдэйр хотел бы услышать что-нибудь ободряющее. Недолго поколебавшись, она всё же не нашла ничего лучшего чем выполнить его просьбу и выйти вон.