Глава 20

- Что вы от меня хотите, Владимир? - усталым голосом спросила я.

- Я хочу, чтобы ты была послушной девочкой. - засмеялся он мерзким холодным смехом.

- Вы больше ничего не можете мне сделать. Вам нечем больше меня шантажировать.

- Ты на самом деле так думаешь, наивная сучка? Возможно, ты и увезла маленькую гадину, но вот прикончить своего сынка я ещё могу, а после этого разрушить жизнь старого козла и твоей матери.

Я закусила губу, встала с кровати и подошла к окну. Потом я даже не могла понять, что именно побудило меня это сделать, но, откинув шторы, я увидела его. Темный внедорожник стоял по другую сторону дороги, водительское окно было открыто, рука с зажжённой сигаретой свешивалась с него. Почувствовав мой взгляд, он наклонил голову и поднял руку в знаке приветствия.

- Как видишь, я гораздо ближе, чем ты могла подумать.

- Что вам нужно?

- Ты принесёшь мне все доказательства, все папки, которые забрал Витька из дома Карского, и все папки, которые он забрал у меня. - жестко сказал он.

- Иначе что?

Телефон тут же снова пиликнул. Я открыла пришедший файл и вскрикнула. Маленький видеоролик. На видео была палата Виктора, рядом с системой стояла медсестра, вводящая в капельницу что-то из шприца. Потом она наклонилась над кроватью и похлопала его по руке. Развернувшись к камере, она сняла маску и улыбнулась холодной змеиной улыбкой Златы Татарской.

Ужас сковал меня. Я зло прижала трубку к уху.

- Я ненавижу вас, Владимир! - прокричала я. - Я вас ненавижу!

- Не так, Оленька! - потянул он. - Не так. Трахни меня, папа Вова.

- Пошёл ты к чёрту! - заорала я в трубку.

- Отлично! Тогда пришло время мне похоронить своего сыночка!

Я видела, что он взял другой телефон, и услышала его приглушённый голос:

- Кончай его, солнышко.

- Нет, нет, нет! - сквозь слезы зашептала я.

- Я жду, сука! - процедил он.

- Трахни меня, папа Вова.

- Умница. - засмеялся он. - Слушай меня внимательно, я даю тебе месяц на то, чтобы ты нашла все папки. Ровно через месяц, если я не получу то, что мне нужно, я вас всех уничтожу!

В ухо полетели гудки, а я всё держала телефон и невидящими глазами смотрела на то, как чёрная машина плавно тронулась с места и, проехав вдоль дома, скрылась за поворотом.

- Сдохни, папа Вова. - прошипела я, медленно разворачиваясь, выходя из спальни и твёрдым шагом идя в кабинет.

Быстро достав из сейфа оружие, я спустилась вниз, в подвал. Включив свет, подошла к железному шкафу, открыв его, достала две коробки с патронами и, взяв со столика наушники, подошла к огневой точке. Быстро проверив «Макаров», надела наушники, настроила систему, врубив звук на полную, встав в стойку, прошипела:

- Я лично пристрелю тебя, папа Вова. Тебя и твою суку!

Помещение наполнилось звуками выстрелов, эхом отражающихся от стен, а в голове звучала музыка:

И бесконечные проблемы,

Извечно колотые раны,

И больно жить без перемены,

И больно вечно строить планы.

А мы тут просто полетаем,

Минуя точку невозврата,

Всё нипочём с тобой, родная,

Я знаю, будет всё как надо.

Мечта – она одна такая,

Сразила тело наповал,

И я давно о ней мечтаю,

Но, видит Бог, недомечтал…

* * *

С утра я уже была в больнице, меряя коридор шагами от стены к стене. Руки дрожали от напряжения. В тире я проторчала три часа, пока результат девяносто четыре из ста меня не удовлетворил. Руки ломило от плеч, я постоянно их потирала, обхватив себя руками. Нужно будет сегодня поговорить с Асланом, чтобы он достал патроны. Последняя пачка сиротливо лежала на полке, когда я выходила из тира.

- Ольга!

Я вздрогнула и, вскинув голову, обернулась.

- Вы можете войти. Виктор пришёл в сознание и ждёт вас.

Сердце ухнуло в пятки. Я медленно подошла к врачу и уткнулась головой ему в грудь.

- Спасибо вам!- прошептала я.- Огромное спасибо.

- Ну что вы, - он обнял меня за плечи. - Это ему спасибо. Ваш муж удивительный человек. Вы знали, что это вторая пуля в его груди? Во время операции мы обнаружили первую, которую не извлекли в прошлый раз. Всё это время, в любую минуту он мог погибнуть. Удивительно, просто удивительно. Пойдёмте, я вас к нему провожу.

Я зашла в палату и выдохнула. Он лежал, отвернувшись к окну, но как только я вошла, медленно повернул голову.

- Оленька. - хрипло прошептал он.

Я медленно подошла к кровати и встала на колени, целуя его руку, лежащую поверх одеяла. Слёзы текли ручьём, сердце разрывалось от страха за него и от любви к нему.

- Ляль, ну чего ты. Прекрати. - тихо сказал он.

- Как ты мог? Господи, как ты мог! - сквозь слезы шипела я. - Я тебя просто ненавижу, Татарский! Убить тебя готова!

- Родная, я люблю тебя. Иди ко мне.

Я медленно поднялась и наклонилась к его лицу.

- Ты знаешь, что ты последняя сволочь? - прищурившись, глухо прошептала я.

- Знаю, солнышко. - он улыбнулся. - Но я также знаю, что ты меня любишь.

- Люблю. Люблю до безумия.

Мои губы коснулись его сухих, потрескавшихся губ. Я обхватила его лицо руками и не могла надышаться его запахом, не могла насытиться его вкусом.

- Хочу тебя. - рвано, сипло, царапая душу, разрывая её в клочья.

- Только когда ты выйдешь отсюда, Татарский, и не рассчитывай на то, что ты сможешь меня уговорить! Я разговаривала с врачом! Ты почему мне ничего не сказал? - всхлипнула я.

- Малыха, не начинай! Мне что, перечислить тебе все мои ранения?

- Было бы неплохо, Вить.

- Тагир улетел?

- Да. - Я напряглась.

- Оля? - он тут же почувствовал моё напряжение. - Что случилось?

- Ничего, родной. Всё хорошо, он улетел вместе с Анной и Маратом. - глухо сказала я. - Мы попрощались.

- Понятно. Как Дашка?

- Всё хорошо. - слишком поспешно ответила я, чем вызвала его пристальный взгляд. - Я переехала домой, Вить.

- Почему, Оль? - он удивлённо поднял брови.

- Так надо. И это не связано с моим мужем.

- Оль, давай договоримся. Твой муж — я. Всей бюрократией этого вопроса я займусь сразу же, как только отсюда выползу, ты всё поняла.

- Ольга Валерьевна, вам пора.

В дверях стоял лечащий врач и показывал на часы.

- Вашему мужу пока нельзя особо напрягаться, а уж тем более нервничать.

- Ещё минута, Александр Николаевич. - улыбнувшись, сказал Виктор.

- Хорошо, но не больше. Ольга, я буду ждать вас за дверью.

Он вышел, оставив нас одних.

- Ты завтра придёшь, Оль? - тихо спросил он, поднимая руку, проводя ладонью по моим волосам. - Меня переводят в отдельную палату, и ты сможешь остаться со мной, я уже договорился.

- Татарский, ты с ума сошёл? Даже не думай об этом! - зашипела я, глядя в его глаза, в которых горел очень знакомый мне огонёк. - Врач тебе всё запретил, я уже тоже с ним поговорила.

- Мы никому не скажем, родная, и вообще, закроем палату на ключ.

- И не мечтай! - хмыкнула я. - Как минимум три недели, Вик. Три. Недели. - я подняла руку вверх, выставив три пальца. - Всё, родной, мне пора.

Я наклонилась к нему и тут же почувствовала, как его ладонь легла на мой затылок, прижимая мою голову. Его губы яростно смяли мои, язык ворвался в рот, он застонал, глухо и надрывно, лаская меня языком, проводя им по нёбу, деснам, сплетаясь с моим. Он разорвал поцелуй и прижал мой лоб к своему.

- Люблю тебя, малыха! Просто в хлам разлетаюсь. - срывающимся голосом шептал он. - Чтобы завтра с вещами в палате была. Трогать тебя хочу, смотреть на тебя хочу, целовать хочу, любить хочу. Сдохнуть рядом с тобой хочу. Хочу, чтобы моей была, теперь уже только моей, до моего последнего вздоха. Никуда от себя не отпущу.

Я сидела и плакала. Мои слезы падали на его скулы и катились вниз, к его губам. Как бы мне хотелось, чтобы весь этот ужас закончился, чтобы всё, наконец, осталось позади, но я знала, что там, в тени нашего будущего, маячила тень человека, который поставил своей целью уничтожить нас. И он пойдёт на всё, так как терять ему было уже нечего. Впрочем, как и мне.