Глава 21

- Ну что ж, Виктор, мне нравится, как у вас идут дела. Ещё пара дней, и снимем последние швы. Скобы пока останутся, но и это ненадолго. – врач улыбнулся. - Как у вас дела с нагрузками? - он бросил на меня взгляд, от которого я покраснела.

- Не сомневайтесь, док. Я себя пока не перегружаю, жена не даёт. - Хмыкнул Вик, окидывая меня жарким взглядом, от которого я сразу поплыла, осознавая двусмысленность этой брошенной им фразы, чувствуя разливающееся тепло между ног.

Прошло уже две недели, и он начинал злиться, видя мою непреклонность. Что он только не делал. И уговаривал, и ругался, и за сердце хватался, но я не давала ему то, чего он так жаждал, опасаясь за его здоровье. Я видела, что его терпение уже на исходе, что сегодня он меня уже не отпустит. И тело сводило в судорогах желания.

- Я рад, что хоть кто-то из вас двоих обладает благоразумием. - улыбнулся врач.

- А что вы можете сказать о сроках, когда я смогу вернуться к прежним нагрузкам, док? - он поиграл бровями, отчего мне тут же захотелось его убить.

- Завтра придёт реабилитолог и поговорит с вами об индивидуальной программе реабилитации. Но некоторыми упражнениями можно начинать заниматься уже сейчас, я подготовлю для вас рекомендации.

- Спасибо, Александр Николаевич. - я протянула ему руку и проводила, закрыв дверь.

- Оль.

Бархатный низкий голос окутал меня, я вздрогнула и обернулась. Он поднял руку и сделал жест, словно проворачивал ключ в замке.

- Даже не думай, Татарский! - прошипела я, демонстративно отходя от двери.

- Малыха, ну я же сам сейчас встану. - он откинул одеяло, и я снова выдохнула.

Свежий послеоперационный рубец через всю грудину от ярёмной ямки и до солнечного сплетения, стянутый скобами. Слёзы опять навернулись на глаза. Я зло смахнула их рукой и сделала к нему шаг.

- Оля, блядь, дверь закрой! - шикнул он.

- Вить, тебе нельзя. - тихо прошептала я.

- Зато тебе можно, родная. - пошло улыбнулся он, разгоняя по телу огненные вспышки.

Словно под гипнозом, я провернула ключ и замерла, упираясь лбом в дверь.

- Подойди ко мне, жена. - сухим хриплым голосом прошипел он.

Я вздрогнула и обернулась.

Он сидел на кровати и смотрел на меня, не отрываясь. Медленно поднял руку и поманил меня пальцем.

- Раздевайся. - тоном, не терпящим возражений, рвано бросил он.

- Вик! - шикнула я.

- Оля, - он поднял бровь. - или ты это сделаешь сама, или это сделаю я, начав при этом нервничать и напрягаться, а ты же знаешь, что мне док, на хер, запретил и нервничать, и напрягаться, поэтому давай сама, живо!

- Упёртый осёл! - зашипела я, расстёгивая блузку. - Вобьёт же в голову всякую херню!

- Быстрее! - голос стал колючим, низким.

Пальцы начали дрожать, соскальзывать, стали совсем непослушными. Бюстгальтер полетел на пол, следом за ним юбка.

- Ты чувствовала, малыха, знала. - прошипел он, понимая, что трусиков на мне не было. - Иди сюда.

Я медленно подошла к нему. Он развёл ноги и прижал меня к себе, тут же прикусывая мой сосок, ведя рукой от талии по ягодицам вниз, проникая рукой между бёдер.

- Раздвинь ноги, немедленно. - хрипло прошептал он, вгрызаясь в мои соски поочерёдно, отчего они ныли и разгоняли болезненные молнии по моему телу. - Красивая, сука, какая же ты красивая!

Я вскрикнула, когда его пальцы ворвались в моё лоно, лаская его, растягивая. Большой палец упирался, матерь божья, в мой зад, чертя круги и надавливая.

- Вик, прекрати немедленно. - прошипела я, запуская пальцы ему в волосы, оттягивая голову и чувствуя боль в соске, который он так и не выпустил изо рта. - Даже думать об этом не смей.

Он поднял голову и ухмыльнулся. Губы расплылись в чувственной, бросающей меня в жар улыбке.

- Малыха, хочешь честно? - шепнул он, продолжая ласкать меня пальцами, сдавливая клитор. - Я, когда подыхал, путешествуя по пажитям тучным, как говорит Ярс, только об одном думал, что так и не успел распечатать твою охеренную попку. Так что, как только получу полный допуск, готовься, родная, будем разрабатывать вот это местечко. - он сильнее надавил пальцем, обводя упругий вход, подтягивая меня к себе, разворачивая спиной.

Я застонала, разведя бёдра шире, оказываясь сидящей на его коленях.

- Витя. - низкий хрип разрывал легкие, дыхание жёсткими толчками вырывалось из груди.

Он рукой прокручивал, пощипывал напряжённые соски. Я закусила губы и откинула голову ему на плечо.

- Хочешь? - разрывающий душу шёпот и горячее дыхание у самого уха.

Господи, о чём он? Я хочу, хочу, но понимаю, что нельзя. Ему нельзя. Пальцы дарили сладкую пытку, меня уже трясло от его ласк.

- Лялька, сука, как я соскучился. - он упирался лбом в мою спину и тяжело дышал. - Хочу тебя. Хочу так сильно, что… Ммм… Давай, зайка.

Он тянет меня вниз, разворачивая к себе лицом. Мои пальцы скользят по его животу. Ниже. Я смотрю на него и вижу, как на шее бьётся натянутая канатом вена.

- Вик. - хриплым срывающимся голосом шепчу я. - Я боюсь.

Он запускает пальцы мне в волосы и, улыбаясь, цедит:

- Зая, если этого не сделаешь ты, значит, я сделаю это сам, и поверь, тогда нагрузка будет значительно больше.

- Чёрт! - рычу я, освобождая напряжённый пульсирующий член. - Я убью тебя, Татарский.

Он резко дёргает меня за волосы, поднимая моё лицо вверх.

- Скажи мне, блядь, скажи, чья ты жена! - рычит он. - Скажи мне это!

- Я твоя жена, Татарский. - хрипло выдыхаю я, обхватывая его пальцами, начиная двигать рукой.

- Давай, малыха, блядь, сейчас сдохну. - он приподнимает бёдра, толкаясь вверх.

- Только двинься, - процедила я, сдавливая руку, заставляя его вздрогнуть и застонать, подняв вверх голову.

Я наклоняюсь и обхватываю головку губами, вдыхая его запах. Господи, как давно, как давно мы не были вместе. Я истосковалась по нему, по его теплу, ласкам, пошлым и грязным словам, которые заводили меня так же, как и его руки.

- Блядь, давай же, не могу… Не могу… - хрипит он и давит горячей ладонью на затылок.

Мои движения становятся резкими, я вбираю его до самого основания, лаская языком, нежно прикусывая зубами, ловя его пульсацию.

- Лялька, ласкай себя, давай, малыха, хочу видеть это, давай, зайка.

Моя вторая рука опускается вниз, пальцы скользят по животу к влажным, ноющим складкам. Я сжимаю подушечками клитор и вздрагиваю, усиливая движения ртом, он напрягается внутри меня.

- Не могу, хочу с тобой, но не могу, прости. - хрипит он, замирая, стискивая зубы.

Я чувствую на языке его вкус, и меня ведёт, пальцы кружат как сумасшедшие, сдавливая, перекатывая, пощипывая, до тех пор, пока я не взрываюсь, ещё шире разведя бёдра и врываясь в сокращающееся лоно, доводя себя несколькими движениями до экстаза.

Я лежала, прижимаясь к нему всем телом, его рука перебирала мои волосы. Дыхание медленно восстанавливалось.

- Оль, ты сегодня останешься со мной? - шепнул он на ухо. - Я хочу, чтобы ты сегодня осталась. Хочу ещё и ещё тебя.

Он прикусил зубами мочку моего уха и жестко задышал в ухо.

- Родной, мне нужно сегодня в Рыбушкино, потом я поеду домой, а утром уже буду здесь. Завтра я останусь с тобой до утра. Когда тебя выписывают?

- Через десять дней переводят в реабилитационный, родная. - он сплетает наши пальцы, целует моё плечо. - Но там я договорюсь по поводу дневного, нужно заканчивать со всей этой хернёй. Пора ребят распускать. У Царя скоро жена рожает, а он здесь застрял с моими тараканами, Святой женится.

- Серьёзно? - хихикнула я. - А как же твои рассказы?

- По привычке, Ляль. Трахальщик Святов был знатный, а с его внешностью от баб отбоя не было, и он, как настоящий мужик, старался каждую осчастливить. Там у них с Царём тёрки даже какие-то были из-за бабы, но они всё разрулили. Арс решил опять в церковь податься, грехи отмаливать. Перса в крутую IT компанию пригласили работать, я так понимаю, Никитос подсуетился, мудила. - хмыкнул Витька. - Трояна в ФСБ зовут на самый верх, первых лиц охранять, Апостол в Рязань вернётся, в родную бригаду в учебку, педагог, блядь, Кот очередной контракт заключил, мудила, не может без пороха. Пора отпускать пацанов. Повеселились и будет.

- А как же Владимир? - задаю я самый главный для меня сейчас вопрос.

- Это семейное дело, малыха. Сами справимся. Да, родная, я по Дашке скучаю, приведи её завтра.

Я похолодела. Всё внутри сжалось.

- Вить, - стараясь не показать своего страха, выдохнула я, - она немного простыла, давай уже когда ты выпишешься отсюда.

- Хорошо, родная, поговорю с ней по видео. - согласился он. - Устроишь?

- Конечно. - выдыхаю я.

Уже в машине, по дороге в Рыбушкино позвонила Тагиру с просьбой организовать видеозвонок для Дашки и Витьки. От его голоса всё так же сжималось сердце, всё так же волны возбуждения прокатывались по телу, и я знала, что это никогда не изменится, тем более сейчас, когда я носила его ребёнка под сердцем. Я была в этом абсолютно уверена. Наша ночь, проведённая в тире, безумная, жаркая, закончилась именно так, и где-то в глубине души я знала это уже тогда.

- Оль, ты когда прилетаешь? - тихо спросил он.

- Двадцать девятого июля, Тагир. - выдохнула я, уже зная, какой вопрос он задаст следующим.

- Мне снять гостиницу?

И я замираю.