Глава 29 Ольга

Комья земли стучали о крышку гроба в полной тишине. Тяжёлые капли дождя гулко бились о натянутые купола зонтов. Осень в Москву пришла в конце августа, яростно захлопнув дверь в лето, раскрашивая красно-жёлтой палитрой листву, вплетая в звуки города тоскливую симфонию дождя, добавляя в жизнь все оттенки серого от мокрого асфальта до дырявого неба. И сейчас, к концу сентября, деревья почти полностью облетели. Дождь стеной лил уже несколько дней, не прекращаясь ни на минуту, словно небо хотело утопить весь мир, который рыдал так же, как и я, нескончаемо, тоскливо воя.

В душе зияла огромная пропасть, она выворачивала внутренности, дробила мозг и разрывала на лоскуты сознание. Я стояла у края могилы абсолютно ничего не соображая, обколотая Ремелиумом до полной несознанки. Аслан поддерживал меня твёрдой рукой за талию, не давая мне просто свалиться в чавкающую, напитанную водой грязь. Мадина бросала на меня встревоженные взгляды. Она вообще была против моего присутствия на похоронах после того, как я утром свалилась в обморок. Тело нам отдали только вчера, продержав его в морге почти два месяца, проводя бесконечные исследования по идентификации личности погибшего, и только обращение в генеральную прокуратуру помогло ускорить этот процесс.

Анна с Маратом приехать так и не смогли. Процесс получения гражданства требовал нахождения в стране в течение трёх месяцев до его получения. Дашка оставалась с ними. Все приготовления к похоронам взял на себя двоюродный брат моего мужа. Я повернула голову и в очередной раз вздрогнула: Амир был полной копией Тагира, только старше лет на пять. Когда я впервые услышала его голос, у меня была истерика, мне казалось, что я просто схожу с ума.

Уже через пару дней, отойдя от шока, я стала замечать различия между ними, маленькие, не заметные на первый взгляд, но они были. Сейчас он стоял под зонтом, который держала Сирена, именно с ней я разговаривала по телефону в первый день. Амир стоял и внимательно слушал, что ему тихо говорила его помощница, время от времени кивая головой и поглядывая на часы. Почувствовав мой взгляд, он медленно поднял голову и в упор посмотрел на меня, кивнул и что-то быстро сказал девушке рядом. Она бросила на меня быстрый взгляд и тут же сделала пометки в своём телефоне.

В тягучей тишине шорох гравия раздался настолько громко, что я болезненно поморщилась. Повернув голову, вздрогнула, узнав машину, которая медленно подъезжала к похоронной процессии. Чёрный Майбах Татарского. Тело напряглось, меня всю затрясло, когда я увидела, как выскочивший шофёр обежал машину и, раскрыв зонт, открыл пассажирскую дверь, из которой вышел в чёрном костюме и длинном чёрном плаще мой бывший муж. В ту же секунду я почувствовала, как рука Аслана на моей талии напряглась и его тихий напряжённый голос на ухо.

- Ольга, немедленно возьмите себя в руки. Сейчас не время и не место выяснять отношения.

- Как он посмел сюда явиться! - прошипела я, не сводя с него глаз. - Как он только посмел!

Татарский лениво скользнул по группе людей, буквально на секунду задержав на мне взгляд, от которого стало жарко, дурно. Потом отвернулся и подал руку выходящей из машины красивой шатенке, в коротком чёрном платье, чёрном же плаще и чёрной таблетке с лёгкой вуалью в волосах. Девушка вышла, опираясь на его руку, улыбнулась ему и подставила щёку для поцелуя. Его губы коснулись лица незнакомки, рукой он поправил вуалетку и наклонился к ней, слушая, что она говорила ему на ухо. Он улыбнулся и подставил ей локоть.

Они прошли за нашими спинами, и я почувствовала его обжигающий, полный ненависти взгляд, брошенный мне в спину. Боковым зрением я видела, что он со своей спутницей подошёл к Амиру, после чего Виктор и деверь пожали друг другу руки, обнялись и отошли в сторону. Воздух с его приездом наполнился вязкостью. Дышать стало тяжело, я задыхалась, заставляла лёгкие делать хоть какие-то движения. Руки и ноги стали ледяными. Меня всю трясло, как наркомана. И я знала, что он был моей дозой, дозой ярости, дозой ненависти, дозой смерти, дозой жизни.

В какой-то момент я услышала, как Аслан чертыхнулся и дёрнул меня назад, понимая, что неосознанно я попыталась дёрнуться в его сторону. Словно почувствовав, он резко обернулся и полоснул по мне взглядом, в котором была только тьма, только она и полное безразличие. Желудок скрутило болезненным спазмом. Я задышала открытым ртом, озираясь по сторонам.

- Ольга, вам плохо? - Аслан наклонился к самому лицу. - Ольга?

Во рту пересохло, появился металлический привкус. Голова закружилась, и мир поплыл, завертелся в безумной карусели. Земля вдруг стала приближаться с невероятной скоростью.

Что-то мокрое касается лица, рукам стало невероятно горячо, их растирают чьи-то горячие ладони.

- Ольга! Откройте глаза! - его голос.

Медленно открываю глаза. Всё плывёт. Нервно облизываю пересохшие, потрескавшиеся губы.

- Аслан, принеси воды!

Горлышко бьёт по губам.

- Пей! Немедленно!

Вода льётся в горло, возвращая меня в реальность. Зрение постепенно фокусируется. Тихий вздох вырывается из лёгких, которые начинают дышать.

- Спасибо, мне лучше.

- Езжайте домой, Ольга. Я прослежу, чтобы всё было сделано так, как надо.

Амир медленно поднялся. Мой взгляд непроизвольно, мазнув по его лицу, скользнул дальше, за его плечо, и столкнулся с насмешливым, холодным взглядом карих глаз. Он стоял ко мне лицом, обнимая свою спутницу за плечи, что-то говоря ей на ухо, сверля при этом меня глазами.

Он даже не дёрнулся в мою сторону, когда Аслан подхватил меня на руки и отнёс в машину. И это Амир делал всё, чтобы привести меня в чувство. Татарскому было глубоко наплевать, и меня, несмотря на всю мою ненависть к нему, это ранило, убивало.

- Аслан, я хочу домой. - хрипло прошептала я, поднимая ноги и усаживаясь на заднее сиденье, откидываясь на спинку, закрывая глаза. - Отвези меня. - выдохнула, пытаясь удержать внутри рвущуюся наружу истерику.

- Езжай, Аслан. - Амир махнул рукой. - Я тут сам со всем разберусь.

В последнюю секунду я бросила взгляд в сторону бывшего мужа. Его рука легла на плечи девушки, стоящей рядом с ним. Дрожь прошла по моему телу, ударив кулаком в область сердца так, что я задохнулась. Широкий золотой ободок вдруг вспыхнул ярким блеском на безымянном пальце правой руки, освещённый лучом прорвавшегося сквозь тучи солнца. Золотое кольцо. Ободок. На безымянном пальце. Я закрыла лицо руками и разрыдалась. От безысходности, от боли, от ярости. От любви, которой больше не было.