Глава 34

Моё сердце разрывает от боли. Хочется биться кулаками об землю, вгрызаться в неё руками, до крови, до сорванных, вырванных с мясом ногтей. Только бы убить эту боль, разрывающую на куски душу, ломая рёбра. Но я стою, прижимаясь к нему. Даже не понимая, когда подошла и уткнулась в него, когда его руки обняли меня, вытянули блузку из-за пояса и обожгли кожу спины.

- Оля?

Тихий вопрос. А что я? Смешно, вот он, бумеранг, который приготовила мне жизнь. Теперь моё время терять всё. Всех, кого люблю. Теперь я — любовница. Ни жена, ни любимая, а любовница. Та, от которой уходят под утро, тайком, чтобы никто не видел.

- Оля?

Его голос режет по живому. И я делаю шаг назад. Ещё и ещё. Пока не упираюсь в стену, обхватываю себя руками. Поднимаю голову и смотрю в его глаза. Он просто стоит, протянув руку в мою сторону. А я вспоминаю, как он стоял с ней на кладбище, шептал что-то на ухо и поправлял волосы, поглаживая пальцами шею.

- Уезжай, Вик.

Душу выворачивает, но не могу. Не хочу больше умирать, оставаясь живой. Разворачиваюсь и подхожу к окну. Медленно опускаю руку и пальцами провожу по подоконнику. Смотрю во тьму, но вижу только своё отражение в стекле и его. Он стоит. Я чувствую прожигающий взгляд, он огнем, расплавленной лавой течёт по моим венам. Тело начинает гореть, волосы встают дыбом, соски трутся о кружево бюстгальтера, врезаясь в него до боли.

«Сделай шаг! — мысленно кричу я. — Прими это решение за меня!»

Но он стоит. Ни малейшего движения. И только глаза в глаза в отражении. Его рука медленно опускается, и он разворачивается. Гулкие шаги разлетаются по пустому дому. Дежавю! Другой дом, но мы-то всё те же. Так почему же так больно, почему мы продолжаем убивать друг друга. Почему последние месяцы наша любовь корчится в дикой агонии, а мы только втыкаем ножи, стреляем на поражение в сердца друг друга. Я вижу в отражении, как, словно в замедленной съёмке, он открывает дверь, и просто выдыхаю, так, что даже сама не слышу:

- Вик.

Но этого оказывается достаточно. Распахнутая дверь с грохотом закрывается. Он стоит спиной ко мне, упираясь в неё лбом и кулаками.

- Иди сюда!

Слова пулей несутся через пространство, разделяющее нас, заставляя меня запрокинуть голову, закусить губы.

- Я сказал, сюда!

- Иди ты к чёрту, Татарский! — спокойным тихим голосом говорю я, но этот звук разносится по всему дому.

- Я, блядь, что не понятно говорю? Почему ты каждый раз ведёшь себя как последняя…

Стук кулаком в дверь разносится гулким эхом, вибрируя в воздухе.

- Уезжай, Вить. — устало говорю я, ведя пальцами по стеклу. — Уезжай к жене. Оставь меня.

Взгляд рассеянный, но когда я опять его фокусирую, на каплях дождя, текущих по стеклу, слишком поздно понимаю, что его нет около двери. Что тот жар, который я чувствую спиной, это его жар. Времени нет ни на что. Жёсткая хватка, его пальцы в моих волосах, сжимающие их до боли, до слёз. Его рука на моей талии, разворачивающая меня, поднимающая вверх, сажающая на подоконник. Его хриплое дыхание, жёстко прорывающееся сквозь стиснутые зубы, его бедро, вклинивающееся между моими коленями, разводящее их в разные стороны.

- Я, блядь, устал, ты слышишь, устал от этой смертельной гонки, я устал постоянно бороться один. Но ты, сука, как яд! Как грёбанный наркотик, как пуля, выпущенная в мою голову.

Его слова скальпелем полосуют кожу, сдирая её до костей.

- Не трогай меня! — это безумие какое-то, это какой-то дьявольский сюр.

Я набрасываюсь на него с кулаками, пытаясь вырваться, пытаясь оттолкнуть его. Но это только ещё сильнее раздувает огонь ярости. Схватив меня за волосы, оттягивая голову назад, Вик впивается в мою шею, кусает её и тут же целует. Рука резко дёргает за вырез блузки вниз. Пуговицы летят в разные стороны, прыгая, подскакивая. Каждый звук усиливается в разы, как и грохот сердец, как и тяжёлое, жесткое дыхание. Шорох одежды, моя юбка ползёт вверх, превращаясь в широкий пояс на уже хорошо очерченном животе. Его пальцы скользят по коже бедра, поднимаясь выше, проводят по ластовице, которая мокрая насквозь.

- Не надо, Вить. — со слезами в голосе прошу я, мысленно умоляя, чтобы он не слышал меня, чтобы не отпускал.

- Заткнись!

Его хриплый голос заставляет соски болезненно сжаться. Мгновенный, пронизывающий до основания, взгляд. Я вздрагиваю оттого, что вижу его тьму, в которой нет тепла, в которой горит только чистое первобытное желание.

- Сука! — цедит он, сдвигая ткань в сторону, с силой проводя по промежности, очерчивая лоно, которое настолько мокрое, что секрет просто течёт по бёдрам. — Моя!

Пальцы врезаются, входят в меня, разгоняя безумство по венам, заставляя меня извиваться, насаживаться глубже.

Зубы сжаты. Под кожей перекатываются желваки. Резкое движение, и грудь уже открыта его жадному взгляду, его горячим рукам, чашечки бюстгальтера болтаются с двух сторон, делая меня ещё более распутной до пошлости.

- Только дёрнись! — хриплый шёпот на ухо и укус в шею, который заставляет меня вскрикнуть, откинуться назад.

Мои волосы уже освобождены от резинки, тяжёлая коса распущена, и пряди просто падают вниз. Его губы скользят от шеи к груди, обхватывают сосок. Зубы проходят по самому кончику и прикусывают ареолу, втягивая сосок в жар его рта. Крик уже не сдержать, он мечется вокруг нас, смешиваясь со стонами, грязными ругательствами и запахом желания. Тело напрягается как струна, рёбра раздирает ещё один дикий, низкий, животный крик. Я выгибаюсь дугой. Всё внизу начинает пульсировать, сжиматься, млеть, тянуть. Я уже на грани. И мне нужен он. Сейчас!

Руки резко падают вниз, опускаются на пряжку ремня. Движения резкие, пальцы трясутся, соскальзывают с холодного металла.

- Твою мать!- рычу я, дёргая ремень.

Вцепившись рукой в собачку, тяну её вниз, запуская руку в боксеры, обхватывая его, поглаживая, освобождая от одежды. Ноги уже обхватывают его торс, и я тяну его на себя, направляя в пульсирующее лоно.

Толчок, и я кричу, вскидываю руки вверх, обхватываю его за шею, запуская пальцы в волосы. Замерев, ловим взгляд друг друга. В нём всё: и любовь, и ненависть, и тоска, и боль.

- Сука.- рычит он, начиная движения, резкие, болезненные.

- Твоя сука.- хрипло выплёвываю я ему в губы, чуть касаясь их губами, чувствуя соль и табак, его вкус, его запах.

- Моя сука.- ухмыляется он, впиваясь в мои губы, врываясь в мой рот, сплетаясь со мной языками, забирая, вдыхая мой стон.

Движения ускоряются, его пальцы раздвигают складки ещё больше и сдавливают, перекатывают клитор. Меня кидает в пекло. Тело пронзает огненными молниями, всё сжимается до размера булавочной головки, живот простреливает спазмами. Оперевшись руками на подоконник, я подкидываю бёдра навстречу его движениям, откидываю голову, ощущая его губы на своей шее.

- Давай, давай!- рычит он, обхватывая мою грудь руками, ритмично сдавливая соски.

Он уже просто вколачивается в меня с животной силой, выкручивая клитор, пока мой дикий крик не взрывает плотность наших стонов и не начинает метаться по пустым коридорам. В ту же секунду, обхватив меня рукой за шею, он врывается так глубоко, что я опять влетаю в экстаз, на этот раз со слезами и четырёхэтажным матом. И сразу же сильные внутренние сокращения и тугая горячая струя семени, заливающая меня и стекающая тягучими кремовыми каплями вниз.

Жёсткое движение, он буквально стягивает меня с подоконника, разрывая тонкое кружево трусиков, разворачивая меня к себе спиной. Тяжёлая рука давит на поясницу, заставляя наклониться вниз, уперевшись руками в подоконник. Обхватив меня за бёдра, Витька дёргает меня на себя, я вздрагиваю от глубины проникновения.

- Запомни это, сука. Так больше не будет ни с кем, никогда.- зло рычит он в ухо, обхватывая мою шею рукой, сдавливая её.

Хватаю воздух ртом, чувствуя головокружение, и снова кончаю, ярко, бурно, а он только начинает разгон, почти выходя из меня и снова врываясь на всю длину. Хлюпающие звуки нарушают тишину, как и резкие, болезненные хлопки по ягодицам, заставляющие мышцы сжиматься, сдавливая его, выбивая низкие хрипящие стоны из его груди.

- Ты будешь кричать всю ночь.- шепчет он срывающимся голосом,- До самого утра.

И я кричу. Растворяясь в его ярости, исчезая в его любви, сплетаясь душами, для того, чтобы потом вырывать себя друг у друга с мясом и кровью, для того, чтобы убивать друг друга дальше.