Глава 42

Я замираю около двери. Стою, уперевшись в неё лбом, и дышу, стараясь успокоить сердце, которое колотится даже в голове, закладывая уши. Ладони гладят холодный пластик. Мне страшно. Мне так страшно, как никогда не было. Я не знаю, что ждёт меня за этой дверью, что я увижу в его глазах. Дура! Господи, какая же я дура! Как я позволила всему этому произойти? Как допустила, что всё то, что было у нас, сгорело дотла. Почему не поймала этот чёртовый бумеранг? Я знала, что изменить что-либо сейчас уже слишком поздно. Я не скажу, он не поверит. Нас нет. Есть я, и есть он. Главное, что он просто есть, что живёт, дышит, улыбается, злится, ненавидит, но живёт! Ещё вдох. Ещё выдох. Закрыть глаза и досчитать до трёх. Он там, и он мне нужен. Я люблю его. Я его ненавижу. Как сложно и как легко.

- Чёрт! Да пошло оно всё! Я чуть его не потеряла!

Перед глазами тут же возникла картина искорёженного внедорожника. Он просто не мог выжить в такой аварии. Фура буквально раскатала тяжёлый «мерс», разорвав его на две части. В ушах свистяще-режущий звук гидравлических ножниц, скрежет металла. Тело на носилках, простыня в пятнах крови. А потом факел у леса и взрыв. Давящая пустота. Я тогда не успела. Не успела сказать, долюбить. А сейчас мне жизнь даёт второй шанс. Или третий? Она не забрала его у меня. И именно это самое главное! Всё остальное — это такие мелочи.

Рука опустилась на ручку и повернула её. Дверь с чуть слышным скрипом поддалась и открылась. Я выдохнула и вошла в палату. Двигаясь тихо, на цыпочках.

- Оля. - хриплый низкий голос. - Зачем ты здесь?

Я резко остановилась и замерла. Дыхание жесткими рывками вырывалось из груди.

- Я думал, ты уже покинула страну, прихватив мою дочь.

В его голосе боль, усталость, злость, страх. Он тысячью игл пронзает меня, обнажая его душу, убивая мою. Господи, что же мы сделали друг с другом. Каждое слово, как минное поле, как выстрел на поражение.

- Вить. - я даже не поняла, как оказалась стоящей на коленях около его кровати, целующей его холодную руку. - Витенька.

Слёзы лились не переставая, капая с подбородка. Меня всю трясло, выворачивало от страха.

- Не надо, малыха.

Его пальцы дрогнули. Он попытался вырвать руку из моих ладоней, выстроить стену между нами.

- Как ты? - я прижалась щекой к его бедру, глубоко вдыхая его запах.

- Как видишь, пока не сдох. - ухмыльнулся он. - Где Даша?

- Она на Пятницкой с мамой и Владом. Только что была здесь, мы пили чай в кафе внизу. - улыбнулась я, сквозь слёзы. - Даша просила, чтобы я тебе передала, что она скучает и любит тебя до солнца и обратно.

- Она меня любит так же, как ты ненавидишь. - криво улыбнулся он.

- Зачем ты так, Вить?

- А как, Оль? Я устал. Я уже ни черта не хочу. Просто забыть всё, как страшный сон. - он медленно повернулся.

Его рука накрыла мою голову, провела по волосам, распустив пучок.

- Я люблю тебя, но из этого ни хуя хорошего не получается. Прости. Ты можешь мне дать телефон. - холодный, ледяной голос резал душу, он отстранялся от меня, и становилось больно.

- Да, конечно. Но только свой. Твой телефон разбит. Я смогла достать симку, но…

- Дай телефон, Оля.

Я искала в сумке телефон, руки тряслись, в конце концов, я просто вывалила всё на пол. Он взял из моих ледяных пальцев айфон.

- Встань с пола, ты совсем замёрзла. О себе не думаешь, хоть о ребёнке подумай.

Набрав номер, он ждал, покусывая губу.

- Здравствуй, дорогая, как ты? Прости, планы поменялись. Я понимаю. Не мог тебе позвонить. Не надо обо мне беспокоиться, думай о себе. У меня всё нормально. Вылетим с Дашей, как только здесь всё утрясётся. Думаю, недели две ещё нужно будет подождать. Я знаю, знаю, но ты у меня сильная. Мы справимся. Я постараюсь вылететь сразу, как закончу тут со всем.

Я видела, как он побледнел, как над верхней губой выступила испарина, и рот скривился в болезненной гримасе, как сжались пальцы, держащие телефон.

- Вить. - Я поднялась и наклонилась над ним, целуя в висок.

- Контрольный? - хмыкнул он, прикрыв трубку рукой.

- Иди ты знаешь куда. - прошипела я, кусая его за ухо.

- Не поверишь, малыха, я уже там. - тихо сказал он, глядя в мои глаза, прожигая меня насквозь.

- Виктор, с кем ты там разговариваешь?

Слышу в трубке женский голос и замираю. Он смотрит в мои глаза, не отрываясь.

- С бывшей женой, Стелла.

На том конце трубки молчание, гробовая тишина.

- Да, я поняла. Не буду вам мешать. Перезвони мне позже.

В трубке слышится звук звенящих гудков.

- Вить, тебе плохо?

Касаюсь волос кончиками пальцев, кожи и понимаю, что он горит.

- Твою мать. У тебя жар. Татарский, сукин ты сын! Какого хрена.

- Оль, не кипешуй. Подумаешь, немного температура поднялась. Херня.

- Иди ты в задницу. Я сейчас Айболита найду, с ним по поводу этой херни и поговоришь.

Выпрямляюсь, пытаюсь сделать шаг и тут же чувствую горячую хватку его руки на запястье.

- Зачем ты здесь, Оль? Почему не ушла? Ты понимаешь, что я не дам тебе теперь шанса увести дочь? Свою возможность уехать с ней ты только что просрала.

- Какой же ты всё-таки идиот, Витя! Непробиваемый.

Осторожно высвободив руку из его захвата, выхожу из кабинета. Уже в дверях слышу его вопрос.

- Зачем, Оль?

Обхватывая косяк, поворачиваю голову и окидываю его взглядом.

Люблю. Господи, как же сильно я его люблю. Злого, жестокого, даже сейчас, когда он меня больше ненавидит, чем любит, когда он с наслаждением просто свернул бы мне шею, всего одним движением. Даже сейчас я его люблю. Мне страшно от того, что в споре между дочерью и мужем победил он. Я понимала, что больше возможности забрать дочь у меня не будет, но вместо того, чтобы ею воспользоваться, я примчалась сюда. И, как привязанная, нахожусь рядом с ним, сидя у его ног, осознавая, что как только он выйдет отсюда, то уедет к жене, забирая Дашку с собой. Но ведь это будет даже не завтра, это будет потом. И я к этому времени что-нибудь обязательно придумаю.

- Подумай об этом, Вить. - тихо говорю я, выходя из палаты, оставляя позади чувство безысходности, оставляя марево недоговорённости между нами.

* * *

- Ну что, чёрт заговорённый, рассказывай!

Сашка наклонился и протянул Вику руку, которую он тут же пожал, чуть приподнимаясь.

- Лежи, лежи, Мор!- ухмыльнулся Айболит, касаясь виска тыльной стороной ладони.- Так, - он обернулся.- Ларочка, давай-ка, детка, сюда градусник.

- Да на кой хер мне этот градусник, Айболит? Может, ещё в жопу мне его засунешь?- зашипел Витька, откидывая его руку.

- Нужно будет, засуну, можешь не сомневаться, старлей. Тут ты со своими регалиями ни хера весу не имеешь, так что лучше меня не зли. Иначе всё тебе припомню, и мочу вместо виски, и жареных крыс вместо кроликов.

Витька криво улыбнулся.

- Не думал, что ты такая злопамятная скотина, Адушев.

- Да уж, какая есть, так что давай без своих выебонов.

Дверь в палату открылась, и на пороге появилась медсестра с градусником.

- Оль? Как он себя вёл? - Сашка, подняв бровь, повернулся ко мне.

- В задницу. - буркнула я, отходя к окну и отворачиваясь от них.

- Оль! - в голосе Витки послышалась издёвка и какая-то тоска.

Медленно повернувшись, я скользнула по нему взглядом.

- Как же ты меня бесишь, Татарский! Я проклинаю тот день, когда тебя встретила. - шикнула я, вытирая слезы, текущие по щекам. - Ты всю мою жизнь перевернул с ног на голову. Всю душу мне вытрепал. Ненавижу тебя!

Он лежал, смотрел на меня, прищурив глаза, и улыбался. Улыбался!

- Оль, я ещё даже не начинал трепать твою душу. - хрипло прошептал он. - Даже не начинал. И не доводи меня до того, чтобы я начал это делать.

- Эй! Задница, опалённая пустыней. Успокоился! - рыкнул Айболит. - Давай сюда подмышку. И лежи, бздежом одеяло колыхай. Чего щёки дуешь? Она тут с самого первого дня от тебя не отходит. Капельницу сделает и в реанимацию бежит, чуть не спотыкаясь. А ты, дерьмо неблагодарное, ей пенки отмачиваешь.

- В смысле, капельницу? Ольга?

Он попытался встать, но Сашка крепкой рукой придавил его к кровати.

- А ну лежать! Иначе сейчас зафиксируем!

- Да пошёл ты, Татарский! - всхлипнула я, отворачиваясь от окна и беря сумочку. - Я, пожалуй, пойду, Саш. Завтра выписывают. Так что я в обед домой. Ему я больше не нужна. Давай, до встречи.

Проходя мимо Айболита, я коснулась рукой его плеча и вышла, даже не глядя на Витьку.

- Оль! Оля! Вернись, блядь! - неслись в спину его крики, в которых было неприкрытое раздражение и злость

Уже закрывая дверь, я услышала голос Айболита:

- Ну и дурак же ты, старлей! Отбитый на всю голову! Просто полный долбоёб.