Глава 9. Илья

Боль пожаром распространилась по телу, словно Илью пытались зажарить заживо. Он лишь сменил зрение, а тело оцепенело, перестав ему подчиняться. Металл серпа в руке раскалился добела, свет вырвался откуда-то из-под кожи, Илье казалось, что он разорвёт его на части. Следом образ сотен светящихся и сплетающихся нитей заполонил весь мир. Илья не мог пошевелить и пальцем, нити опутывали его, силки затягивались вокруг ног, лица, горла, замуровывая его в коконе из света и плетей.

Илья не слышал собственного голоса, но ощущал боль в голосовых связках. На мгновение его оторвало от пола, последовала боль от удара о стену. Он закричал от натуги, силясь избавиться от призрачных пут. Ничего не видел помимо ослепляющего света, но продолжал чувствовать рукоять серпа. Илья заметался, взмахивая едва двигающейся рукой, чтобы лезвием распороть нити, но после нескольких движений оружие застряло, тело в чём-то повязло, а все его попытки вырваться не увенчались успехом. Он умирал, задыхался, терзаемый паникой и ужасом. Сердце глухо билось в груди, шум в ушах сводил с ума, становясь всё громче и громче.

– Ма… лыш… дыши! – знакомый голос Агаты эхом прорвался сквозь гул.

Илья ухватился за него и задышал, прерывисто, загнанно. Грудь лихорадочно поднималась и опускалась.

– Вдох носом, выдох… ртом!

Илья прислушался, за годы научившись беспрекословно выполнять приказы старших. Александр умело вбил ему в голову, что секундное промедление, нежелание или приступ идиотского упрямства в жизни Морока может стоить жизни.

Дыхание немного выровнялось, уняв часть паники. Илья наконец почувствовал своё тело. Щёки были мокрыми от слёз, чьи-то руки крепко держали его сзади, кто-то фиксировал одну руку, пока в другой он сжимал серп, но тот не двигался, в чём-то застрявший.

– Верни своё обычное зрение, малыш.

– Я не… могу. – Илья не был уверен, говорит ли, или ответ прозвучал у него в голове.

– Верни, ты умеешь. Ты знаешь как и делал это десятки раз.

Илья моргнул, глаза болели, он продолжал видеть бесчисленное количество нитей, однако в этот раз было по-другому. Они опутывали его коконом. Жёстким, смертельным коконом. Ощущение ловушки и скованности заставило желудок взбунтоваться. Илья тяжело задышал, – он захлебнётся в собственной рвоте, если его стошнит.

Пение.

Илья вздохнул, разобрав знакомую мелодию.

Агата так напевала ему в детстве, когда он ещё плохо контролировал зрение. Она пела, чтобы он успокоился. Голос у Мары был красивым, зачаровывающим, даже несмотря на заметную дрожь. Илья обмяк, постарался расслабить одеревеневшее от напряжения тело, и давление нитей немного ослабло, дав ему возможность вдохнуть полной грудью. Илья прикрыл глаза, цепляясь за звуки напева; он держал веки опущенными, мышцы не прекращали тревожно вибрировать, но окружающий свет медленно затухал, оставляя его в блаженной тишине. Гул растворился, уступив место чужим голосам. Вернулись привычные звуки и странные запахи. Нечто металлическое с гарью ударило в нос. Илья заморгал, вернув себе обычное зрение.

Он валялся на полу у дальней стены, пока несколько рук удерживали его на месте. Илья с растерянностью оглядел перевёрнутую сломанную мебель: стёкла в окнах были выбиты, на роскошных обоях остались тёмные следы пламени, словно по помещению прошёлся краткосрочный пожар.

– Малыш, отпусти серп, – ласково попросила Агата, и Илья сосредоточил внимание на ней и на всех, кто его окружал.

Марк в жёстком захвате зафиксировал его плечи, Александр коленом давил Илье на бедро и держал одну руку, пока во вторую вцепилась Лела. Агата же пальцами стискивала серп Мораны. Илья испуганно округлил глаза, видя, как кровь стекала по лезвию и капала ему на грудь. Агата твёрдо держала клинок голой рукой прямо у его лица. Все выглядели перепуганными, будто этим серпом он намеревался исполосовать себя самого. Илья сглотнул, вспомнив иступлённый ужас и намерение перерезать оплетавшие его нити. Скорее всего, не останови Агата лезвие, остриё сейчас было бы у него в глазу.

Илья разжал сведённые судорогой пальцы. Несмотря на кровоточащую ладонь, Агата успокаивающе улыбнулась и отбросила оружие Мораны подальше.

– Простите, я не знала. Честно! Не знала, что это больно, – лепеча затараторила Лела, продолжая изо всех сил обнимать руку Ильи, словно он в любой момент мог выброситься в окно.

– Ты в порядке? – спросил Александр, аккуратно отпустив юношу, который уставился на лоб наставника. Он был в крови, как от удара по голове.

Илья растерянно осмотрелся: остальные тоже либо травмированы, либо с рваными отметинами на одежде.

– Что произошло?

– Взрыв силы из-за серпа, – подсказал Глеб, стряхнув осколки стекла со своего рукава. – Вероятно, такого не должно быть при его восстановлении, но дело либо в твоих способностях, либо всё, задействованное на магии, стало работать неверно.

– Илья, это как-то связано с твоими кошмарами? – подал голос Северин.

Александр помог Илье встать, юношу шатало, как пьяного. Ноги казались ватными и не держали. Илья признался в произошедшем в саду, в увиденных нитях, в снова изменившемся зрении и жутких ощущениях, которые сковали его буквально минуты назад: нити опутали всё тело, замуровывая в кокон из света.

Голос к концу хрипел, он потёр распухшие и саднящие глаза, всё чаще их закрывая, надеясь, что боль немного поутихнет. Он слышал голоса, чужое обсуждение, присутствующие начали делиться опасениями и догадками, но для Ильи предложения начали распадаться на отдельные слова, а затем на слоги. Немногим позже он уже не мог разобрать ни звука, а отяжелевшие веки не поднялись. Похоже, он закрыл глаза слишком надолго, потому что очнулся в своей спальне.

Перемена места и яркий солнечный свет из окна привели юношу в замешательство. Он остался лежать, гадая, не увидел ли очередной кошмар. Он очень на это надеялся, вспомнив о том, какое будущее Лела напророчила себе, Марам, Морокам, Анне, Ярине и Мстиславу. После всего пережитого Агатой и Анной… не могло всё закончиться так.

Илья встал, голова гудела, а всё хорошо знакомое в его спальне внезапно начало казаться чем-то воображаемо обманчивым, будто он перестал различать реальность и сон. Илья торопливо умылся, привёл себя в порядок, параллельно ощупывая руки и лицо. Видящий. Он не чувствовал каких-либо изменений, помимо нового страха быть замурованным светящимися нитями.

Он проспал завтрак, но замер как изваяние, застав на кухне Лелу, Марка и Ярину. Девочка неумело, но с лучащейся от восторга улыбкой заплетала странные волосы русалки, пока та вгрызалась в выпечку с вареньем. Марк наблюдал за ними со снисходительной улыбкой, сложив руки на груди и откинувшись на спинку простого стула.

Заметив Илью, Лела поперхнулась, испуганно округлила глаза и подскочила на ноги. Ещё недавно она огрызалась, ёрничала и ворчала, а сейчас смотрела на него со смесью испуга и смущения. Она… выглядела по-другому. Похоже, помылась: на лице ни пятнышка, помимо крошек от выпечки; чистые волосы блестели. Светлая рубашка и сарафан с золотой вышивкой были слишком роскошными для нечисти. Взгляд Ильи невольно скользнул по её талии, туго затянутой поясом, по юбке до дорогостоящих сафьяновых сапожек. Скорее всего, тётя Анна распорядилась принести Леле новую одежду. Он был прав: Лела красивая, но в чистом, подходящем девушке наряде выглядела очаровательнее и беззащитнее. Она и ощущала себя так же, то и дело поправляя юбку, будто та могла испачкаться просто будучи на ней.

Лела неловко кашлянула, Илья моргнул, придя в себя. Русалка стыдливо покраснела, с заметным трудом протолкнув последний, застрявший в горле кусок выпечки.

– Выпей, дорогая, – предложила Вера, поставив перед Лелой кружку с чаем. Она не менее двадцати лет проработала во дворце поварихой на кухне, не знала, кто такая Лела, и что означают её волосы. Доброе обращение вдвойне смутило русалку. Она едва не раскланялась, не меньше трёх раз сказав «спасибо».

Это забавляло и одновременно печалило, особенно после воспоминания о том, как она умерла. Никто такого не заслужил. А теперь Лела опять умирала, как и Агата, и Анна, и… взгляд Ильи упал на Ярину, которая со всем усердием продолжала стараться над толстой косой для русалки.

– Садись, парень, поешь, – позвал Марк, хлопнув рукой по соседнему стулу.

Вера с помощницей захлопотали, принося ему варёные яйца, хлеб и кашу. Илья сел, и Лела, как по безмолвной команде, вернулась на своё место. Илью начинали тревожить её молчаливая покорность и смущение, с которым она то смотрела на него, то опускала глаза вниз. Ярина закончила с косой, забралась на соседний стул. Удивительно, но Илья получил от принцессы разве что улыбку, – всё внимание Ярина уделяла Леле, словно та – подаренная ей кукла.

– Я думала, русалки не едят пирожки, – заговорщически поделилась с Ильёй Ярина, а затем обратилась к Леле. Значит, она знала, что Лела русалка, и девочку это не тревожило. Хотя у Ярины мать и тётя – Мары, а дядя и вовсе Морок. – Что ещё ты ешь?

– Ягоды, репу, яблоки, овощи, если какие-то удавалось найти, – принялась перечислять Лела, а распробовав чай, с восторгом выпила всё за несколько глотков. – Такие, как я, едят мало, но мне без еды было тоскливо и голодно, поэтому я ела, что находилось в лесу. Грибы тоже ничего.

– Ты умеешь дышать под водой?

– Нет. Под водой я не дышу вовсе.

– Но нельзя не дышать.

– Можно, я ведь умер… я русалка, – поправила себя Лела, прерванная громким кашлем Марка.

– Я другое слышала про русалок. Они только в озёрах живут, – рассказала Ярина.

Илья наблюдал за их бесхитростным диалогом, торопливо поглощая кашу. Нужно поесть и найти Александра. Наверняка вчера они что-то решили по поводу него и Лелы. Он хотел знать, что они намерены делать.

– Я особенная, – прямо заявила Лела без бравады или надменности. По сути так оно и было.

Илья невольно улыбнулся, но закусил веселье варёным яйцом.

– С упырями справиться можешь? Моя мама может! И тётя Агата, и дядя Александр, и Илья с Марком, – хвасталась Ярина.

Лела громко фыркнула.

– Видала я этих упырей, несчастные сосун… нечисть дохл… – Марк дважды громко кашлянул, прерывая ругань русалки. Лела округлила глаза, на второй раз поняв, что он встревает специально. – Если надо, с упырями я разберусь, они… не самые сильные.

Илья сдерживал смешки, пока Лела подбирала слова попроще, подтягивая к себе последний пирожок из корзины с выпечкой.

– А кого самого сильного ты встречала?

– Беса.

Марк присвистнул, Илья оторвался от еды.

– Это огромные такие? – восторженно уточнила Ярина, глаза принцессы загорелись интересом.

– Ага.

– Ты и с ним справилась?!

– Ну-у-у, – с меньшей уверенностью протянула Лела. – Я столкнула его с утёса. Высота была большая, а он головой о камни так, что мозги во все сторо… мозгом ударился и… уснул он, – неловко объяснила она. – А пока он спал, я убежала.

Илья разинул рот, потрясённый, что эта тощая русалка справилась с бесом. Расколотого черепа не хватит для смерти такой нечисти, но она точно вырубила его на достаточное время, чтобы сбежать. Хотя её нелепые попытки уменьшить жестокие подробности для маленькой принцессы веселили.

Неожиданно Марк перегнулся через стол и схватил Ярину за руку.

– Признавайся, принцесса. Опять с братом ромашку в саду искала? – с прищуром поинтересовался он, сохранив тень улыбки на губах.

Илья насторожился, когда Ярина бездумно поскребла собственный локоть. Девочка ойкнула и попыталась отдёрнуть руку, но Марк держал крепко.

– Знаю я ваши игры с братом. Вы ищете ромашку в саду и вырываете. Кто больше уничтожит, тот и победил. Рассказывай, принцесса, обыграла брата или нет? Честно расскажешь, и в этот раз я, так и быть, маме твоей не расскажу.

Глаза Ярины в замешательстве забегали. Даже она знала, что заключать сделки с Марком – это как договариваться с самой Тенью. В его заверениях всегда крылся обман.

– Ты обещаешь? – насторожилась Ярина, вжав голову в плечи.

– Клянусь, принцесса.

– Хорошо, мы правда играли. Но я победила, – с гордостью добавила она.

– Покажи, как много сыпи осталось, – потребовал Марк; его улыбка стала кривой, он скрывал тревогу.

Никто не хотел пугать Ярину. Брат с сестрой хорошо чувствовали, если остальные были встревожены.

– Нету никакой сыпи, я была аккуратной! – затараторила Ярина, но новая попытка вытащить руку из чужой хватки провалилась. Она лгала. – Я ответила на вопрос!

– Да, поэтому твоей маме ничего не расскажу, а вот про папу я ничего не обещал.

Ярина гневно засопела, обманутая.

– Покажешь – и папе твоему не скажу.

– Дяде Александру и тёте Агате тоже! – сообразив, потребовала Ярина.

– Разумеется, принцесса, от меня ни слова.

Илья заметил улыбку на губах Лелы, русалка перестала есть, наблюдая за девочкой. Похоже, она ей нравилась. Всё ещё недоверчиво поглядывая на Марка, Ярина всё-таки задрала рукав платья. Почти всё предплечье было в красных пятнах. Улыбка Лелы завяла, она торопливо отвернулась.

– Не чеши, и мазью, что лекарь дал, помажь, поняла? – потребовал Марк и несильно шлёпнул девочку по руке, когда она намеревалась поскрести отметины.

– Она воняет!

– Тц! Бегом за мазью, прямо сейчас, посмотрю, как ты её намажешь.

– Не хочу! Потом помажу!

– Говорят, при такой сыпи болотная вода помогает, – как бы между делом встряла Лела. – Может, принцессе ванну из болотной воды?

– Фу! – взвизгнула Ярина.

– Нет, правда. Я не вру! А если в этом болоте кикимора плавает, то вдвойне лечебная. Мазь из соплей кикиморы так вообще чудеса творит, – с притворной задумчивостью продолжила врать Лела, игнорируя гримасу ужаса на лице Ярины. – Сделайте меня лекарем для принцессы, я её вылечу слюнявыми припарками с растопленным медвежьим жиром за пол-луны и…

– Нет-нет-нет! Я мазью! Дядя Марк, я помажу мазью! Сейчас же помажу!

Принцесса с таким рвением соскочила со своего места и потянула Марка за руку, что тот чуть стул не опрокинул. Ярина нетерпеливо отбежала к дверям, словно боялась, что Лела сегодня же её к кикиморе в болото швырнёт. Русалка глядела на принцессу с очаровательным недоумением, убеждая в других отвратительных способах лечения.

В итоге Ярина скорчила гримасу и убежала.

– Расскажи Александру и Агате про отметины, – бросил Марк Илье.

– Ты же обещал сохранить в тайне.

– Я держу свои обещания, а вот про тебя ничего не говорил, – с ухмылкой заявил он и поспешил за принцессой.

Илья взглянул на Лелу.

– Слюнявая припарка и мазь из соплей кикиморы? – переспросил он.

Русалка расслабленно пожала плечами.

– Как видишь, безотказное средство от детских капризов.

Илья не выдержал и рассмеялся. Сперва Лела напряглась, но затем сама издала несколько смешков. Илье это было нужно, краткосрочное веселье немного ослабило хватку давления на горле, и он вздохнул полной грудью, прежде чем вновь погрузиться в жестокую реальность. Смех медленно сошёл на нет.

– Она милая. Мне жаль, – едва слышно пробормотала Лела.

Илья бросил взгляд на Веру и помощниц, но женщины были заняты в другой стороне просторной кухни.

– Мы всё исправим, – уверенно ответил Илья, потеряв аппетит, но кашу доел, помня наставления Александра. Обессиленный от голода, он станет обузой. В первую очередь даже через «не хочу» Илья должен позаботиться о своих силах, чтобы суметь помочь остальным.

Лела выдавила улыбку и с меньшим рвением откусила кусок выпечки.

– Ты хорошо ладишь с детьми, несмотря на то, что… – Он осёкся, внезапно ощутив неуместность.

– Несмотря на то, что нечисть? – без обиды уточнила Лела.

Илья кивнул.

– Я не знаю, что и как должна чувствовать нечисть. После смерти… мне показалось, что ничего не изменилось. Я ощущала себя… собой. Разве что силы физической стало больше. Ни холод, ни жар почти не чувствую. Боль тоже притупленная. Голод терзает редко, разве что зимой. Тогда тяжело что-либо найти, а совсем не есть я тоже не могу. Я встречала других русалок. Дурные твари какие-то. Сперва так думала… а спустя десятилетия одиночества мне стало завидно. Хотелось быть такой же, как они, вписаться. Наверное, просто бездумно существовать. Много раз думала, что лучше бы я стала нечистью обычной.

Неожиданная исповедь застала Илью врасплох. Он слушал сосредоточенно и молча, разглядывая сменяющиеся на её лице эмоции. Тех было мало, словно со всей печалью, раздражением и отчаянием она давно смирилась. Это удивительным образом и успокаивало, и расстраивало.

– Мой отец был лекарем, – призналась Лела, когда Илья ничего не ответил. – Поэтому знаю, как детей утихомирить. Я ему помогала, лекарства готовила.

– Значит, ты из состоятельной семьи?

– Вроде того, но среди нечисти это не имеет никакого значения, да и, судя по всему, нужные для жизни в таком месте манеры я растеряла. – Она задумчивым взглядом обвела кухню и остановила внимание на Илье. – У тебя хорошая семья. Большая. Я бы посчитала тебя неприлично везучим, если бы не вчерашний вечер.

Илья скованно кивнул. Он сам считал себя везунчиком, несчастья проходили мимо, едва задевая, но, похоже, судьба отсрочила все невзгоды, чтобы преподнести их Илье разом. Если у него не получится добраться до Мораны, то, скорее всего, ему придётся стать свидетелем исчезновения всех, кого он любит, прежде чем сгинуть самому.

Внезапно Илья во всей полноте осознал страх Агаты. Казалось, она не боится ничего, кроме разрыва связи с Александром: он ещё в детстве видел, как любой намёк или вопрос на эту тему заставлял её невольно отступать на шаг, она моментально закрывалась, готовая обороняться. Илья не понимал её навязчивой идеи умереть с Александром в один день.

Теперь понял, и ему стало страшно.