Глава 18. Илья

Сказанное Александром приободрило, но лишь на короткое время. После он практически ничего не говорил, сохраняя гнетущее молчание. Его ранее прямая спина согнулась под весом свалившейся правды. Лела дремала в седле, облокотившись на грудь Ильи, пока он сам следил за окружающим лесом и Александром, боясь, словно наставник способен умереть в одночасье. Они могли победить упырей, утопленников, даже беса, но Илью пугала мысль, что случившееся он не в силах исправить.

Сердце Агаты остановилось. И оказалось неважно, видящий он, Морок или ещё кто. Подобное никто предугадать или изменить был не в силах. Илья изредка подмечал у себя спазмы в груди: окружающий воздух внезапно начинал казаться слишком плотным, непригодным для дыхания, или же его тело перестало справляться, то и дело отказываясь работать как раньше.

Прошло ещё четыре дня, по догадкам Лелы до Сечени оставалось пять-шесть. По заверениям русалки путь должен был занять меньше времени, но им то и дело приходилось огибать не только места древних поселений, но и многочисленные стаи упырей. Те сбивались в кучи, как бродячие одичалые псы. Некоторые продолжали идти в направлении Сечени, другие отвлекались на несчастную живность вроде оленей или диких кабанов. Лела всё чаще уходила вперёд, чтобы проверить путь: будучи русалкой, интереса у другой нечисти она не вызывала, в отличие от Александра с Ильёй. Да и кони выглядели достойным обедом.

Чем дальше они шли, тем меньше спали. Илье стало казаться, что Александр не спит вовсе. Его белки почти всегда выглядели серыми: он помогал Леле и проверял наличие нечисти поблизости. Илья тоже не раз использовал свою способность менять зрение, а ночью караулил дольше остальных. Его беспокоил вид наставника, тот сам предупреждал не сидеть в мозгах мертвецов подолгу. Это опасно для собственного разума и влияет на возможность их контролировать. На пятый день Илья напомнил ему об этом, но Александр ничего не ответил. Может, не услышал.

Даже Лела ощущала тревогу рядом с ним. Вероятно, не зная, как выказать сочувствие, она притащила пригоршню собранной по лесу малины лишь для него. Александр не проронил ни слова, хоть и посмотрел на подношение. Лела под его пристальным вниманием отползла подальше, прежде чем заговорить.

– Поешь. Илья переживает.

Александр перевёл уже знакомый пустой взгляд на ученика, тот согласно кивнул, но наставник никак не отреагировал, продолжая сидеть, облокотившись о ствол. Он больше не снимал брони и практически не принимал горизонтального положения. Не спал, скорее изредка отключался как есть, сидя.

Если Илья не настаивал, зная, что без толку, то Лела упрямилась. Увидев, что её ягоды были проигнорированы, русалка наполнила миску похлёбкой, от которой Александр ранее отказался. Он не морил себя голодом, по крайней мере не целенаправленно, просто не мог есть. Илья догадывался, что его мутило, запах даже вкусной пищи вызывал тошноту и спазмы. Так он себя чувствовал в первые месяцы после окончания войны с Аракеном. Северин с Анной всё рассказали, и сейчас Илья был уверен, что он проходит через нечто схожее.

Лела достала бурдюк воды. Его и миску с похлёбкой она уложила рядом с ягодами. Илья немного напрягся, заметив мимолётное раздражение во взгляде наставника, но тот не двинулся с места, лишь наблюдал за Лелой, которая ещё и ложку для похлёбки принесла. Русалка приближалась к старшему Мороку всегда аккуратно, а обратно обязательно пятилась, предпочитая не поворачиваться к возможному противнику спиной.

– Ешь, – упрямо надавила она. – Никому не сможешь помочь, если помрёшь.

Александр даже не моргнул.

Лела хмуро свела брови.

– Мы прошли самую лёгкую часть пути. Впереди хуже, поэтому ешь и спи.

Илья позавидовал её упорству, когда ответом ей послужил треск догорающего костра и далёкое уханье совы.

– Направь свою симпатию на него, а меня оставь в покое, – внезапно заговорил Александр, слабо кивнув на Илью.

– Именно это я и делаю, – пробубнила Лела. Она выглядела такой напряжённой, будто раздумывала, успеет ли влить похлёбку Александру в рот силком и убежать до того, как он разорвёт её на куски.

Илья подумал было вмешаться, как уловил сомнение во взгляде наставника, его рука дёрнулась, словно он намерен попытаться поесть. Лела это тоже заметила.

– Я про морочьи способности мало знаю. Лишь то, что Глеб говорил. Он хотел меня к себе привязать, думал, помочь сможет, – тихо начала тараторить Лела. – Говорил, жить я буду, пока он жив. А если Мара твоя ещё жива, то точно умрёт, если ты помрёшь. С едой подольше продержишься. Ты не видел того, что нас в Сечене ждёт. Без сил ты не справишься.

Илья понимал, что она говорит серьёзно, но против воли ощутил улыбку на губах, потому что взгляд Александра вернулся к еде. Что ж… похоже русалка действительно знает, как обращаться не только с детьми, но и с упрямыми взрослыми.

На этом диалог был закончен. Александр не двинулся. Он просидел, глядя на еду, долго. Молчал, не высказывал мыслей или опасений, ни в чём не заверял и не утешал. А когда еда почти остыла, он сдался и всё-таки взял похлёбку. Илья с Лелой сидели рядом, не дыша и притворяясь, что не наблюдали за переменой, но стоило Александру отставить опустошённую миску, как русалка подала голос:

– Ягоды не забудь.

Илья чуть не выплюнул набранную в рот воду, удивлённый её смелостью. Александр вопросительно приподнял бровь, кажется сомневаясь, что расслышал приказ от нечисти. Лела, к изумлению обоих, горделиво кивнула на малину.

– Ягоды, говорю. Не забудь и их съесть.

Умение Лелы приставать пришлось как нельзя кстати. Александр стал есть чуть больше, стараясь набираться сил, хотя предупреждающе брошенные взгляды красноречиво говорили, что голова русалки остаётся на её плечах лишь потому, что она нравится Илье. Не будь его, Александр бы уже оставил её болтаться на каком-нибудь дереве. Благо, дальше погода стояла солнечная, хоть ливнями не затрудняя путь. И всё же они ощущали, что опаздывают.

Илья дёрнулся во сне, намеренный сменить положение, но его тело чувствовалось неестественно скованным. Не только ноги и руки, но и плечи, и шея. Первоначальное недоумение сменилось страхом. Он распахнул глаза и почти сразу зажмурил от яркого света прямо перед носом. Илья дёрнулся, но кокон вокруг был плотным. Он попытался хотя бы сжать и разжать кулаки, но даже это не получилось.

Глаза слезились от обилия света, Илья упрямо моргал, стараясь рассмотреть опутывающие его нити, найти хоть маленькую щель между ними, чтобы понять, где находится. Ощущение удавки на шее не отпускало; хотя нити не стягивали настолько сильно, чтобы не давать дышать, но неприятного давления было достаточно, чтобы нервно ускорить сердцебиение. Он протяжно вдыхал и выдыхал, концентрируясь на воздухе и звуках. Понадобилось не менее десяти длительных выдохов, чтобы наконец уменьшить гул крови в ушах.

– Они близко.

Мужской голос пробился, как сквозь толщу воды. Илья замер, прислушиваясь.

– Не успеют, – ответил женский. Слабый, с придыханием, его хозяйка запыхалась, или же ей тяжело говорить.

Оба голоса казались знакомыми, будто он уже их слышал, но окружающий кокон искажал звуки.

– Я выйду навстречу, а вы должны разбудить их. Нам необходима помощь Рокеля, – заявил мужчина, приблизившись.

Илья приметил нависшую над ним тень, окружающие нити его кокона притухли рядом с незнакомцем.

– Плохая идея его будить, – встрял ещё один женский голос, чуть ниже и, кажется старше. Он тоже звучал знакомо.

– Плохая идея была делать то, что вы сотворили без первоначального обсуждения, – резко ответил незнакомец, обернувшись на кого-то.

– Хватит ссориться. Я устала слушать… ваши склоки. Что сделано, то сделано… мы близки к завершению, – приструнил первый женский голос. Изредка незнакомка прерывалась для судорожного глотка воздуха. – И всё равно придётся… их разбудить. У меня… осталось пара дней, не больше.

Илья открыл рот и закричал, чтобы привлечь внимание говорящих, потребовать выпустить его. Он не был уверен, что это сработает, но рот действительно приоткрылся, а неясный слабый звук начал нарастать, от тихого стона переходя в полноценный крик. Илья понял, что получилось, когда нависшая над ним тень обернулась.

Шлепок по щеке оборвал крик. Илья распахнул глаза и растерянно заморгал, уверенный, что они и раньше были открыты. Ладонь Лелы зависла в воздухе, не отвесив ему пощёчину посильнее. Илья не шевелился, позволив Александру оттянуть его веки, проверяя что-то в глазах.

– Что ты сделал? В чьём сознании был?

Илья облизал пересохшие губы, взгляд забегал от наставника к Леле, в голове стояла каша из непонимания увиденного и остаточного гнева. Он не помнил, чтобы разозлился, но чувство продолжало окутывать сознание туманом. Ярость, сжигающая разум. Чьи это чувства?

– Я не… – Илья захрипел, и Александр помог сесть. Несмотря на тепло, тело казалось одеревеневшим. Лела протянула бурдюк с водой, с благодарным кивком Илья сделал пару глотков. – Я ничего не делал. Просто лёг спать.

– У тебя белки были серые. Ты был у кого-то в мозгах, – пояснил Александр, пристально следя за выражением лица Ильи, словно мог найти другие симптомы. – Что с отметинами? У тебя появилась сыпь?

Илья отрицательно мотнул головой. Только вчера себя проверил, и пока его кожа оставалась чистой.

Он был в чьей-то голове?

Мороки способны управлять мёртвыми, но он точно не был в теле мертвеца. Это был кто-то другой.

– Я видел плетущую, – внезапно признался Илья. Ему показалось, что всё увиденное как-то связано, но пока не знал как. Ранее про встречу с Витеной он не рассказывал, потому что новость об Агате заполонила все мысли. – Я не уверен, что это было за место, но определённо где-то во сне. Кажется, она там то ли заперта, то ли ждёт. Она ждала Морану, беспокоилась, что богиня перестала приходить. Кажется, плетущая не осознаёт, сколько времени там провела. Она сказала, что её зовут Витена. Совсем как девушку из легенд, подругу Мораны.

– Та, со спутанными нитями? – уточнил Александр, Илья не единожды рассказывал ему слухи о ней.

– Да, я хотел убедиться, взглянуть на её нити. – Илья ненадолго умолк, когда его передёрнуло от воспоминаний. – Я не смог увидеть конкретно её нити, но вокруг… всё её тело овито ими. Они слабо светятся, а она в их коконе.

– Но при этом плетущая их не чувствовала?

Илья растерянно мотнул головой.

– Кокон из нитей я увидел впервые, но ранее ощущал. И сегодня я снова был где-то заперт. Я слышал голоса. Если Витена – плетущая, и она в коконе, то я слышал Морану? Там были две женщины и мужчина.

– Морана, Мокошь и Алай, – перечислила Лела.

– Я слышал имя «Рокель». Они обсуждали, стоит ли его поднимать. Кто такой Рокель?

– Не знаю, я даже не слышала имя плетущей, но… там два кокона.

– Два?

Новость то ли сбивала с мысли, то ли тревожила.

Помимо плетущей они хранят кого-то ещё?

Александр считает, что Илья побывал в чьей-то голове, и почему-то юноша был уверен, что это не Витена. Он вспомнил свой крик… точнее того, в чьём теле был. Присутствующие его определённо услышали. Это Рокель сам проснулся или вмешательство Ильи его разбудило?

– Нужно идти дальше. Нам осталось немного, – напомнил Александр, бросив взгляд на светлеющее небо. – Впереди река, а там рукой подать до Сеченя. Лела, есть ли мост?

– Были несколько, но давно сгнили. Остались каменные опоры, и по ним не перейти.

– Выходит, пойдём бродом. Знаешь, где он?

Русалка твёрдо кивнула, и взмахом руки Александр велел собираться.