Глава 24. Илья

Имеющихся троих коней могло хватить, чтобы отправится в путь по двое, но этого не потребовалось. Оказалось, что боги уже много лет буквально безвылазно жили в Сечене и Алай за эти годы в окрестностях отловил трёх лошадей, отбившихся от дикого стада. Он поселил их в княжеской конюшне, заботился и использовал, чтобы регулярно выезжать и хоть понемногу уничтожать окружающую город нечисть. Правда, к их появлению двух из трёх лошадей уже не было: их увели Рокель с Мораной. Последнего жеребца забрал себе Алай, а коня Агаты отдали Мокоши.

Благодаря присутствию богини-пряхи и Алая, который и оказался той самой Тенью, даровавшей Илье силы Морока, встретившаяся на пути нечисть без драки выпустила их из города. Покойники разбегались при приближении Алая, предпочитая с ним не связываться. Солнце полностью зашло, и им пришлось скакать под светом звёзд и полной луны, благо его было достаточно для путешествий по полям, которые составили бóльшую часть пути.

Илья более не пытался понять происходящее, он лишь молчаливо подчинялся приказам богов. Любые возражения, сомнения или интерес он проглотил, ощущая жар Лелы, – та буквально горела и тряслась от озноба, сидя в одном с ним седле. Агата выглядела едва ли лучше, хоть и притворялась, что зубы у неё не стучат.

– Вот там! – сообщила Мокошь, ткнув в пляшущие оранжевые точки где-то в центре опушки.

Факелы?

Алай пришпорил коня, заставляя ускориться, Александр и Илья последовали его примеру. Это действительно оказались факелы, штук десять были воткнуты по периметру, создавая обширный круг света для какого-то ритуала. Чужой спор оборвался, когда их приближение не осталось незамеченным. Илья сумел разглядеть три фигуры. Одна сидела на высоком пне, другая девушка лежала. Единственным, кто двигался, был мужчина. Он нервно вышагивал из стороны в сторону, а плащ из теней туманом стелился за ним, пока маска оставалась на голове.

Первый Морок.

Алай притормозил коня на безопасном расстоянии и помог спуститься Мокоши. Александр позаботился об Агате, а Илья спустил Лелу. Русалка едва не рухнула, как только он поставил её на ноги.

Несмотря на предупреждающе обнажённый меч в руке Рокеля, Алай побежал к Моране. Она встала и сразу оказалась в его объятиях. Будь они людьми, то напоминали бы возлюбленных, но Илья тряхнул головой, не имея времени на раздумья об отношениях между богами. Они добрались, но последствия происходящего будто ускорились, стремительно нагоняя. Жар Лелы пугал, казалось, остатки отведённого времени таяли на глазах. Илья подхватил русалку на руки и понёс к Моране. Рокель продолжал защищать лежащую без движений Витену. Илья предусмотрительно обошёл их, не желая, чтобы Рокель видел в нём угрозу. Первый Морок был молод, может, лет на пять старше самого Ильи. Длинные тёмно-русые волосы обрамляли лицо, светлые глаза не мигая следили за прибывшими. Он не делал лишних движений, но напоминал загнанного в ловушку зверя, готового к предстоящей атаке.

– Лела, – тихо выдохнула Морана, когда Илья подошёл к ней. Богиня терпеливо стояла с протянутой рукой, пока Алай заматывал её кровоточащее предплечье. Помимо этого у неё была затянута талия, плотно, прямо поверх одежды, но повязка была старая и почти вся пропитана кровью, словно скрывала огромную рану на животе. Человек с такой травмой как минимум лежал бы или вовсе был бы мёртв, но Морана стояла. Бледная, с испариной на лице, как Агата и Лела. Богиню немного пошатывало то ли от усталости, то ли от травм, но она стояла.

Морана была чуть младше Мокоши, чёрные волосы местами спутались, когда-то яркие губы побледнели, платье и красный плащ местами были порваны и в пятнах, и всё же она оставалась красивой, настолько прекрасной, что ни грязь, ни болезнь не могли этого скрыть. Но Илья замер и на какое-то время позабыл обо всём происходящем из-за её глаз. Они светились голубым, но стоило Моране взглянуть на свет факелов, как радужки теплели до карего оттенка.

– Видящий, – то ли позвала, то ли собралась с мыслями Морана.

– Просто Илья, – возразил он, сбросив наваждение и прекратив таращиться на богиню. – Вы обещали ей жизнь. Лела привела меня, свою часть уговора она выполнила. Помогите ей.

– Я могу выполнить обещание сейчас, но она всё равно будет связана с магией и…

– Выполнишь? – подал голос Рокель, привлекая всеобщее внимание. – Ты обещала ей жизнь и выполнишь?! А как же Витена, Морана? Что ты обещала ей?! – угрожающе напомнил он.

Морана сжала губы; пристыженной она не выглядела, но сожаление читалось на лице.

– Как насчёт выполнить обещанное ей, Морана?! Верни ей жизнь! – рявкнул Рокель, не спуская ненавидящего взгляда с богини.

Она посмотрела на Алая, будто тот единственный был способен понять.

– Я не могу, – едва слышно призналась она. – Я… испробовала всё. Она просто… не дышит. Не удаётся пробиться, что-то мешает, но я не знаю что.

Илья усадил Лелу на пень, напомнив о просьбе.

– У неё сломаны рёбра, она страдает. Можешь вылечить её и сделать человеком?

Морана отвлеклась на его голос, повернулась к русалке и положила ей руку на плечо.

– Твоя горячка и сыпь не спадёт, потому что это всё равно магия, но остальные недуги пройдут сразу. Сперва будет больно, но недолго, готова? – предупредила Морана.

Лела, кажется, позеленела то ли от испуга, то ли от боли. Покрасневшие глаза блестели от лихорадки, но она уверенно закивала, продолжая трястись всем телом. Морана провела рукой по волосам, шее и немного по спине, а после движение пошло по воздуху за спину Лелы, и от прикосновения Мораны стала видна душа. Илья приоткрыл от удивления рот, заворожённо следя за происходящем. Полупрозрачная душа Лелы всё это время витала за ней, связанная призрачными путами с телом. Морана положила бледному призраку ладонь на спину и втолкнула в тело русалки. В первое мгновение лицо богини исказилось от натуги и заметного сопротивления, словно она делала нечто противоестественное. Лела тоже напряглась, а когда душа оказалась внутри, закричала, раздался треск где-то внутри, она схватилась за бок, слёзы хлынули по щекам, и девушка завыла сквозь зубы.

Илья подхватил Лелу, когда она потеряла сознание.

– Всё в порядке. Это от боли. Похоже, переломы были сильнее, чем казалось, – тяжело дыша, заверила Морана. – Она придёт в себя через какое-то время.

Богиня закашляла, на губах показалась кровь, которую она поморщившись стёрла. Алай придержал её под руку, не дав упасть.

– Что с тобой происходит? – Вопрос прозвучал недостаточно почтительно, но Илья был слишком ошарашен состоянием Мораны. Богиня была на исходе сил не меньше, чем Агата и Лела.

– Тело истощено, – с невесёлой улыбкой пояснила богиня, вяло махнув на окружающий зелёный лес. – Это не моё время. Я задержалась в этой оболочке на несколько сезонов дольше.

Боги, сейчас же лето. Илья сглотнул, осознав простую истину.

Лела в его руках слабо дёрнулась, и юноша приложил пальцы к запястью, ухом прижался к груди, не веря, что действительно чувствует вибрацию. Сердце сперва забилось ускоренно, лихорадочно, а затем потихоньку снизило темп до более стабильного. Кожа Лелы начала окрашиваться в здоровый цвет, на щеках проступил румянец от жара, который, как Морана и говорила, не спал.

Илья сменил зрение, чтобы проверить нити. Те по-прежнему были спутаны, но сияли живым, золотым светом. Илья бережно уложил Лелу на траву. Он обернулся, чтобы взглянуть на Витену, убедиться, что она та самая девушка, истории о которой он слышал, и застыл, растерянно анализируя увиденное. Ранее окружавший плетущую кокон пропал, а её нити сверкали как живые: все три и действительно свитые вместе, но было что-то ещё.

– Я знаю в чём дело! – Он резко вскочил на ноги и не думая бросился к Витене, чтобы удостовериться в догадке. Из-за нового зрения и мира, окрашенного в призрачный серый, Илья совсем позабыл о Рокеле. Первый Морок преградил путь.

Илья едва не запнулся, торопливо сменил зрение обратно и рефлекторно пригнулся, уходя от лезвия чужого меча; второй атаки он избежал благодаря Александру, который вовремя отдёрнул юношу назад.

Мечи со звоном встретились.

– Ты его и пальцем не тронешь, – предупредил Александр.

Рокель опустил свою маску Морока. Александр замер и едва успел среагировать на следующий удар, чтобы не получить кулаком по лицу. Он тоже опустил маску, и теперь в растерянности замер Рокель. Александр не стал мешкать и пнул соперника в грудь. Тот упал и перекатился, но стремительно вскочил на ноги, чтобы продолжить бой.

Оба носили почти идентичные маски шакала, и лишь знакомые движения Александра позволяли Илье отличить наставника от его противника. Бой был яростный, они двигались нечеловечески быстро, то и дело сливаясь с ночным сумраком из-за своих плащей. Один другому не уступал в мастерстве, из-за чего схватка выглядела ещё опаснее, способной окончиться за одно движение, стоит кому-то оступиться.

– Я могу помочь! – закричал Илья Рокелю. – Кажется, я знаю, как помочь Витене, дай мне подойти к ней!

Только Илья попытался обогнуть дерущихся, как Рокель тут же отреагировал и преградил ему путь к плетущей. В этот раз лезвие первого Морока отбила Агата, – нападать она не стала, но оттащила Илью, позволив Александру отвлечь противника на себя.

– Рокель! – попыталась вразумить Морана, но тот не слушал, не веря никому.

Илья не мог его винить. Он не знал, как именно Морана, Алай и Мокошь предали его и Витену, но понимал, что вряд ли сам им доверял, воочию видя их бессилие. Он помнил эмоции Рокеля, случайно во сне оказавшись у него в голове: ярость и беспомощность.

Два меча звенели и скрежетали, пока противники не стеснялись в попытках друг друга убить. В драку вмешался Алай. Он буквально разбросал дерущихся и предупреждающе направил на обоих уже два своих чёрных меча. Они были короче, чем ранее используемый, словно он создавал оружие из ограниченного количества теней.

– Разошлись! – приказал он, попеременно глядя то на Александра, то на Рокеля.

Мужчины подняли маски, но настороженных глаз друг с друга не спускали.

– Почему у нас одинаковые маски? – спросил Рокель у Алая. – Разве ты не говорил, что они уникальны?

– Уникальные. Ваши схожи из-за смысла. И его маска, – Алай ткнул мечом в сторону Александра, но глядя на Рокеля, – доказательство того, что твой брат о тебе никогда не забывал.

Лицо Рокеля исказила гримаса ненависти, внутренняя боль была сильнее того, что он мог вынести. На пару мгновений его скрючило, будто было тяжело дышать, Рокель уронил меч и упёрся руками в колени, хрипло втягивая воздух. Мечи Алая исчезли, а своё оружие Александр опустил.

– Мой брат, Алай! – Стон Рокеля перешёл в гневный крик. – Я клялся Зорану нагнать его! Мы с Витеной обещали присоединиться. Сколько лет прошло, Алай? – Ярость резко сменился отчаянием и страхом во взгляде. – Морана сказала, но… это так много, что я не могу уложить в голове. Сеченцы, мой отряд, брат, его жена, дети, внуки и правнуки… все исчезли!

Никто не вмешивался, пока Рокеля схватил новый приступ удушья. Успела повиснуть скорбная тишина, прежде чем он успокоился, вновь выпрямился и указал на Витену.

– Она мечтала о другой жизни. Вы попросили у неё помощи, и она безропотно согласилась. – Рокель взглянул на Морану, обуреваемый разочарованием. – А взамен вы обещали нам защиту! Уверяли, что убережёте Сечень!

– Мы с Мокошью обломили часть континента ради сохранности спасшихся, ради любимого тобой и Еной города, – попыталась возразить Морана, но гнев Рокеля вспыхнул с новой силой.

– Видел я, что осталось от Сечени! – рявкнул он. – Но будь он даже строен и величественен, как в лучшие свои годы, кому он призраком сдался?! Ена мечтала жить в нём, а не быть там погребённой!

Свирепый взгляд Рокеля вызывающе прошёлся по богам, провоцируя возразить, но более они не встревали. Рокель презрительно фыркнул, желваки заходили, когда он до скрипа сжал челюсти, но всё же заставил себя понизить тон.

– Ена вам верила и хотела помочь, а после наконец зажить так, как мечтала. Мы все достаточно пережили, чтобы получить отдых. Вы навсегда отобрали у нас даже шанс восстановить то, что у нас отняли! А теперь Ена не просыпается. Вы отняли всё ради… чего? Проигрыша? Ошибки?

Плечи Мораны поникли, Алай выглядел опечаленным: они принимали вину. Витена во сне Ильи тоже ужаснулась пройденному времени. Илья не назвал ей числа, но плетущая чувствовала утерянное.

– Я… – несмело подал голос Илья, разбивая густую тишину. Рокель тут же обернулся к нему. – Кажется, я могу помочь. Не уверен, но… если позволишь взглянуть на Витену, то я попробую…

Рокель окинул его взглядом не менее трёх раз, прежде чем нехотя сделать шаг в сторону, потом ещё один, пропуская к Витене. Илья прошёл мимо, всем телом ощущая повисшее напряжение: одно резкое движение может запустить цепную реакцию, которая приведёт к новой драке.

Илья опустился на колени перед Витеной: плетущая выглядела в точности как в его сне. Девушка была бледна, губы сливались с кожей, она не дышала, а её сердце не билось. И всё же мёртвой она не была. Илья глянул на Рокеля, прежде чем аккуратно дотронуться до её лица. Юноша сменил зрение, чтобы убедиться, что все её три спутанные нити сверкали знакомым светом, но помимо них было что-то ещё. Он раскрыл её рот.

– Витена находилась в коконе из нитей, верно? – спросил он, переводя взгляд от Мораны к Мокоши и Алаю.

Все трое кивнули.

– Судя по всему, они были разной длины и Витена кричала, когда они её оплетали. Мне нужны тонкие щипцы. У нас есть что-нибудь такое? – спросил Илья у Александра, но тот успел лишь раскрыть рот, как Морана протянула руку и инструмент появился из ниоткуда.

Настолько банальное проявление магии на время лишило дара речи. Илья с неуклюже скованным, но благодарным кивком принял тонкие щипцы и, прежде чем начать, посмотрел на напрягшегося Рокеля.

– Я правда хочу помочь, но если ты нападёшь, то случайно сделаю хуже, – нахмурившись, предупредил Илья.

– Я снесу тебе башку, если сделаешь хуже, – категорично выдал Рокель, но слепая ярость его всё-таки отпустила.

– Тогда не дёргайся, – проворчал Илья, заметив, как Александр поудобнее перехватил меч. Было очевидно, что если он ошибётся, то полетит не только его голова, но и Рокеля.

Юноша раскрыл Витене рот шире и, задержав дыхание, щипцами полез ей в горло. Первую застрявшую нить он вытянул легко. Та засверкала, становясь видимой для всех, а стоило ей покинуть тело плетущей, как она исчезла.

– Нити в горле? – первой поняла Морана, растерянно сделав пару шагов ближе.

– Возможно, именно они не дают ей дышать и вернуться в сознание, – подтвердил Илья. – Но… ты же Морана, а ты, – он взглянул на Мокошь, – богиня-пряха. Почему вы их не видите?

В улыбке Мокоши Илья разглядел неясное облегчение.

– Потому что видеть абсолютно все нити способен только видящий, именно тебя мы ждали.

– Чтобы я вытащил нити из горла Витены? – не понял Илья.

– Нет, чтобы ты помог нам восстановить плетение самой земли. Видеть всё, как и знать всё – противоестественно. Ты ошибка, результат долгой работы с судьбой. – Довольный тон Мокоши не вязался с парадоксальным смыслом, казалось, что им пришлось что-то долго ломать, чтобы получилось нечто верное.

– Но я не плету…

Илья осознал ответ раньше, чем договорил. Он посмотрел на Витену.

Плетущая. Она будет их плести.

Видящий.

Он здесь для того, чтобы помочь эти нити увидеть.

Илья извлёк последнюю короткую нить, забившую горло Витены, и отклонился, чтобы перевести дыхание. Процесс занял больше времени, чем он рассчитывал, да и гнетущий взгляд Рокеля то и дело нервировал. Агата присела рядом и успокаивающе погладила юношу по волосам, совсем как в детстве. Илья слабо улыбнулся ей, благодарный за немую похвалу. Он давно вырос, но она всегда поддерживала его если не словами, то ненавязчивыми приятными прикосновениями. Хотя Илья догадывался, что Агата рядом ещё и на случай атаки Рокеля. Присутствие Александра буквально в шаге за спиной юноша тоже ощущал.

Не сразу, но Витена задышала. Первый слабый вдох заставил всех вздрогнуть. Рокель упал рядом на колени, весь воинственный настрой его покинул, он даже отбросил меч.

– Ена… – тихо позвал он, невесомо поглаживая её лоб и щёки. Былая бравада и злость сошли с лица, оставив испуг и разбивающее сердце облегчение. – Ена, ты слышишь?

Витена задышала чаще, она шевельнулась.

– Ена, это пройдёт, как онемение, – торопливо заверил Рокель, знакомый с ощущениями. – Ты меня слышишь?

– Ро… кель? – хрипло пробормотала Витена, стараясь раскрыть глаза. Те слезились, она часто моргала, пытаясь сосредоточиться на окружающих.

Илья, Агата и Александр отступили, Витена попыталась сесть. Рокель поддержал её спину, продолжая крепко сжимать руку. Девушка слабо улыбнулась и привалилась плечом к его груди. Илья сглотнул, ему захотелось отвернуться, когда Рокель сбросил маску Морока и обнял свою возлюбленную, спрятав лицо в её волосах. Они прижались друг к другу, казались уязвимыми и потерянными для этого мира и времени.

Морана создала бурдюк с водой и протянула Витене. Девушка его не приняла, но сосредоточила взгляд на богине, в глазах появилось осознание, она наконец осмотрелась, попеременно останавливая внимание на каждом из присутствующих.

– Что случи… лось? Где мы? – Её голос продолжал болезненно хрипеть, и Морана настойчиво предложила воды.

Взгляд Витены в сторону богини ожесточился, её челюсти напряжённо сжались, будто она вела внутреннюю борьбу. После длинной паузы она всё-таки приняла бурдюк и сделала несколько глотков. Осмотрев Рокеля, Витена расслабилась, улыбнулась в ответ на слёзы в его глазах, что-то прошептала ему в губы и поцеловала, пока Рокель не переставая смотрел лишь на неё.

– Вы предали меня, – напомнила плетущая богам, которые предусмотрительно сохраняли расстояние.

Алай неловко топтался на месте, не скрывая муки на лице.

Витена не кричала на них, тон лишился каких-либо эмоций, а маска холодной отстранённости, похоже, ударила по ним даже сильнее, чем крик. Рокель помог Витене встать на ноги. Несмотря на заметную слабость, она выпрямила спину и взглянула на Морану и Мокошь осуждающе, а на Алае взгляд наполнился болезненным разочарованием. Алай не выдержал, оказался рядом и обнял девушку, что-то зашептав. Витена позволила прикосновение, но после упёрлась рукой в ему грудь и медленно отстранила. Она попятилась, возвращаясь в объятия Рокеля, единственного, кому ещё верила.

Последующий торопливый рассказ-оправдание от Мораны, Алая и Мокоши Витена приняла практически с королевской выдержкой. Она не кричала, не плакала и не угрожала. Изредка в её глазах отражалось сочувствие при виде ран Мораны, потрёпанной Мокоши и поникшего Алая, но прощать их она не торопилась. Илья проверил по-прежнему спящую Лелу и оставался рядом с Агатой и Александром, со стороны наблюдая за нелёгким разговором.

– Брата Рокеля звали Зоран, – тихо поделился Илья со своими близкими. – Он выжил и отправился за гряду. Тоннель у храма и есть тот самый, который Алай создал и по которому прошли выжившие сеченцы. Скорее всего, его брат и основал Сератское княжество. Я был уверен, что созданный им герб что-то означает, но не подумал, что это послание.

Александр взял свою маску Морока и перевернул, чтобы осмотреть форму. Она действительно поразительно напоминала ту, что у Рокеля, только золотые детали были другие.

– Наверное перед расставанием Зоран узнал, какую маску получил Рокель, и сделал такой герб в память о не вернувшемся из-за гряды брате, – подытожил Илья. – Вероятно, Валадан ашорский выяснил правду и, сам будучи Мороком, решил сохранить чужой герб.

Раскрытие тайны радовало, но и оставляло привкус горечи. Он бы никогда не хотел оказаться на месте Рокеля: проснуться спустя более тысячи лет и осознать, что в мире не осталось практически ничего от того, что тебе было дорого. Илья знал, что даже провал в двести лет для Агаты был не самым приятным, но тысяча…

Витена нахмурилась и разразилась длинной осуждающей тирадой, попеременно тыча пальцем то в Морану с Мокошью, то в Алая. Она не кричала, поэтому Илья не мог разобрать слов, но Витене и не надо было повышать голос, её обида и разочарование считывались в тоне и каждом порывистом взмахе руки.

Илья использовал короткую передышку, чтобы расслабиться, он ощутил боль во всём теле из-за напряжённого дня, усталость буквально навалилась на плечи, напоминая о том, что этот вечер был слишком длинным, а последние недели – худшими в его жизни. Пустой желудок сжался при воспоминаниях о Ярине.

Илья посмотрел на Агату, которая, закрыв глаза, отдыхала в объятиях Александра. Можно было подумать, что она спит, но юноша знал, что она не могла. Хриплое дыхание выглядело болезненным, жар явно причинял ей боль, но она приказала ему и Александру не вмешиваться и дать Витене время на разговор. Плетущая нужна им союзницей, попытки надавить или поторопить её сейчас могут свести все старания на нет. Было очевидно, что боги не могут заставить её плести, если она того не пожелает. Да и им самим короткий привал был жизненно необходим, чтобы перевести дух.

Илья моментально вскочил, когда плетущая направилась в его сторону, а остальные последовали за ней. Витена замерла на расстоянии нескольких шагов. На её лице отражалась смесь его собственных эмоций: бремя неясной ответственности, сомнение и страх.

– Здравствуй, Илья.

– Здравствуй, Витена.

Ена слабо улыбнулась, определённо чувствуя схожую неловкость. Она ещё пару раз открыла и закрыла рот, желая что-то сказать. Илья тоже хотел, но, как и Ена, не нашёл подходящих слов. Может, те и не требовались, они понимали друг друга без них.

– Что нам нужно сделать? – напрямую спросил Илья у Мораны, Мокоши и Алая.

Спутник Мораны отступил на шаг к Рокелю и тоже посмотрел на богинь, вероятно, не зная.

– Восстановить нити, – сказала Мокошь и топнула ногой, создав волну едва ощутимой вибрации, благодаря которой сокрытое в земле плетение ненадолго засветилось.

Мгновений хватило, чтобы осознать ужасающий масштаб проблемы. Морана неспроста привела Рокеля сюда: на этой лесной поляне в земле кружевное полотно из нитей жизни было повреждено. Весь центр узора был тёмным, будто кто-то прожёг дыру в сверкающем золотом плетении.

– Первое землетрясение не только повредило поверхность, создав проход в подземный мир, но и разорвало когда-то сплетённое мной полотно нитей жизни этого континента, – начала пояснять Мокошь. – Магия в нитях земли мощнее, чем в людях, животных или деревьях. И при разрыве эта магия вырвалась наружу и подняла скопившихся в подземном царстве мертвецов. Именно из-за разрыва и выброса магии неупокоенные стали проблемой, это распространилось как болезнь. А сейчас полотно распадается само. – Мокошь топнула ещё раз, дав увидеть неровные края разрыва, будто плетение гниёт и рассыпается на куски, увеличивая рану. – Оно погибает, а вместе с ним умирает и магия.

– Ты же его создала, почему до сих пор не восстановила? – спросил Рокель.

– Потому что я плела его постепенно, затратив на это тысячелетия. Теперь оно слишком большое, чтобы я могла справиться в одиночку. Оно настолько массивное, что я даже не могу увидеть его целиком.

– Значит, видящий нужен, чтобы помочь увидеть? – понял Илья. – А плетущая?

– Чтобы помочь мне закончить полотно. Если начнём с двух сторон одновременно, то справимся.

Ответы казались простыми, как и сама задача, и всё же Илью не отпускало тревожное предчувствие.

– Что произойдёт, если мы восстановим плетение? – спросила Витена.

– Вырвавшаяся магия вернётся в нити. Неупокоенные перестанут вставать. Сейчас существующие ходячие мертвецы станут последними, – подсказала Морана. – Нынешние Мары и Мороки окажутся последними. Мир снова станет прежним: таким, каким был до катастрофы.

Илья едва не подавился вдохом. Последние? Впредь никаких новых мертвецов? Все покойники будут оставаться мёртвыми, а их души отправятся к Моране? Конечно, им ещё придётся избавиться от тех, кто уже бродит, но никаких новых… Илья никогда не думал об этом. Мары и Мороки, бесы, лешие, упыри, русалки, утопленники, призраки… все были частью нынешнего мира так долго, что он даже не думал о том, что это можно остановить. Их предшественники, Мары и Мороки, предприняли десятки тщетных попыток, после которых все решили, что мир такой навсегда.

– А если у нас не получится? – подала голос Витена.

– То мы все умрём, – бесхитростно призналась Мокошь. – Не сразу, но все до одного. Включая меня, Морану и Алая.

Илья не расслышал страха в голосе богини и засомневался, что идея исчезновения так уж их тревожит, но их творения… Илья огляделся, поняв, что они, как любые творцы, переживают за то, что создали.

– Тогда мы всё сделаем, – заверил Илья, встретившись взглядом с Витеной; девушка кивнула.

Если она и зла на богов, то сможет продолжить их ненавидеть после того, как они выполнят необходимое. Если Витене неинтересен более этот мир, то Рокеля она желает спасти, так же как Илья сделает всё, чтобы уберечь своих близких.

Мокошь одарила обоих снисходительной улыбкой, которая растаяла на глазах. Она обвела взглядом всех присутствующих:

– Нам понадобится помощь каждого. Как только мы начнём, магия оживёт и вся нечисть сбежится к нам, как на роскошный ужин, на котором мы – закуска.