Глава 12

Глава 12. Возвращение к истокам.

Барон Люпен смахнул с украшенного шрамом лба прилипший волосок и продолжил внушительно говорить:

— Итак, молодые люди, давайте перечислим факты, которые помогут нам отыскать руку.

— Перевертыш хорошо знает Виктора. Следовательно, они довольно часто виделись до того, как Вик попал в ваш дом, учитель, — сказала Вероника, отложив печенье. До этого она им хрустела, словно бурундук кедровыми орешками в глуши сибирской тайги.

— А нашли вы Вика возле вонючей канавы на окраине Велибурга, — подключился Марк и почесал пузико сквозь рубашку.

— По словам перевертыша, мою мать звали Ингрид, и она, вроде как, была э-э-э… довольно распутной дамой, — смущённо закончил я.

— Кто бы сомневался, — донеслось с подоконника ехидное скрежетание, которое могло принадлежать лишь одному существу во Вселенной. Да, так и есть. На подоконнике сидел гнуснейший Фауст и скалил свою пасть.

Глядя на него, я пробурчал:

— Господи, когда уже кто-нибудь прибьёт эту тварь? Это же даже не грех, а наоборот — праведное деяние.

— Виктор, прошу тебя, успокойся, — обманчиво мягко сказал барон и сверкнул глазами. — Мы обсуждаем серьёзные вещи. Сконцентрируйся на них. Ты уже успел упустить кое-что важное…

— Что же? — нахмурился я, заметив победный взгляд химера.

— Ингрид имела возможность возлечь с аристократом. Так сказал перевертыш. И я склонен ему верить. А значит, она не влачила жалкое существование, и, вероятнее всего, была хороша собой. На дурнушку в обносках не посмотрел бы ни один аристократ. К тому же она должна была где-то попасться на глаза твоему отцу-дворянину и успеть заинтриговать его, — задумчиво проговорил барон и нырнул рукой в карман сюртука, где он обычно хранил трубку. Но подумав немного, Люпен выпростал из кармана пустую руку, видимо, передумав курить.

— Мать Вика вполне могла быть служанкой в богатом доме, — выдвинул предположение Марк, раздумчиво хмуря сальный лоб. — Как наша Бетти.

— Кстати, Бетти, — подала голос Вероника и посмотрела на барона. — Ваша милость, вы уже ищете новую служанку? Боюсь, Бетти так и не вернётся в наш дом. Перевертыш определённо убил её. Прошло столько времени, а её с тех пор никто не видел.

— Ага, — поддакнул некромант. — У меня в комнате уже скоро муравьи заведутся. Скорее, скорее надо нанимать новую служанку. Поскольку Владислав слишком стар, дабы ещё и уборкой заниматься. Я даже не стал просить его об этом, а то бы нам ещё и нового дворецкого пришлось искать.

— Я вас услышал, молодые люди, — проговорил Люпен, пошевелил усами и слегка сконфуженно добавил: — Однако мне сейчас не по карману содержать служанку. Их расценки выросли. А мои новые опыты с кровью перевертыша обошлись весьма дорого. Возможно, Вероника могла бы взяться за уборку?

После слов барона в гостиной пару секунд царило ошеломлённое молчание, а затем грохнул дружный смех. Не смеялся один лишь Люпен. А вот все остальные хохотали во всё горло. Я от избытка чувств даже хлопал ладонью по ляжке. А у Марка от смеха выступили слёзы и колыхался второй подбородок.

Фауст же сумел просипеть, давясь хохотом:

— Вы… ах-ха… ваша милость, ещё бы Веронике… ах-ха-х… предложили заняться готовкой. Ведь её еду… ах-ха-х… едят на спор по-пьяни.

— Прекратите! — рявкнул покрасневший учитель и ударил кулаком по мягкому подлокотнику.

Всеобщий смех тут же оборвался, сменившись хихиканьем, которое, впрочем, скоро заглохло.

— Устроили здесь цирк! — гаркнул барон, сверля нас недовольным взглядом. — Будто малые дети. Увидели во мне клоуна? Шута? Уличного кривляку? Я химеролог в десятом поколении! Барон Артур Люпен! Зарубите себе это на носу, молодые люди!

— Простите нас, ваша светлость, — за всех разом попросила прощения Вероника, которая обмахивала ладошкой разрумянившуюся мордашку.

Учитель в ответ на её слова хмуро посмотрел на нас, встал с кресла и заявил:

— Я вас прощаю. А теперь, господа весельчаки, потрудитесь собраться в путь. Через четверть часа мы отправляемся на то место, где три года назад я подобрал Виктора.

— И как мы все понимаем, очень зря подобрали его, ваша милость, — ядовито изрёк химер.

— Пристрелите уже кто-нибудь эту лысую крысу, — тяжело вздохнул я, пронзив Фауста яростным взглядом.

А тот спрыгнул с подоконника и вместе с Люпеном покинул гостиную. Следом за ними вышли и Марк с Вероникой. Так что я остался один. Выпил остывший чай, похрустел печеньем, а затем поднялся в свою комнату и сменил форму академии на более приличествующий такой поездке наряд. Он состоял из сюртука, жилетки, брюк и котелка.

После этого я спустился в гараж. Да, в особняке имелся и оный. Он соседствовал в подвале с лабораторией Люпена и в нём прописался лишь один автомобиль — старенький, чёрный, «глазастый», с вытянутыми «мордой» и «кармой». Он был похож на лодку.

На его чёрных покрышках красовалась белая полоса, а бампера сверкали, как духи святых, внезапно попавшие в Аду.

Марк уже ёрзал за рулём и нетерпеливо поглядывал на старенького дворецкого. А тот с дребезжанием открывал ворота. И я не сразу понял, что дребезжит: ворота или кости дворецкого? Как бы он не помер.

Я решил помочь Вячеславу. Вместе мы быстро открыли ворота. А потом я сел на заднее сиденье просторной машины. И некромант тотчас нажал на педаль газа.

Автомобиль рыкнул мотором, выскочил из гаража и остановился возле парадного входа. Тут на ступенях нас уже поджидали Люпен и Вероника. Барон снял цилиндр и галантно открыл заднюю дверь перед магичкой. А та благодарно кивнула головкой, проскользнула в машину и плюхнулась рядом со мной. Мне в нос сразу же ударил аромат дорогих духов. Вероника будто на бал собралась, а не на задворки Велибурга.

Люпен же уселся на переднее сиденье, положил цилиндр на колени и сказал:

— Марк, будь так добр, поезжай в Блошиный район. А там я покажу дорогу. Благо, до сих пор хорошо помню то место.

Парень кивнул и снова вдавил «тапку» в пол. Автомобиль сорвался с места и резво понёсся по дороге, тараня туман и разбрызгивая мутные лужицы.

Попутно Вероника завела разговор. Но сперва она посмотрела на меня прищуренными глазками, задумчиво покусала нижнюю губу и лишь затем проговорила:

— Может, стоит попробовать регрессивный гипноз? Опытный маг-менталист наверняка сможет помочь Вику вспомнить его прошлое. Так мы узнаем, что случилось с артефактом, ежели он действительно был в руках Вика.

— Нет, нет, нет. Ничего не получится, — горячо запротестовал я, понимая, чем это чревато.

Вдруг регрессивный гипноз пробудит разум настоящего владельца этого тела? И что дальше? Здравствуй раздвоение личности? А то, может, и что-то похуже. Нет, мне такого «счастья» не надо.

А ежели менталист пробудит лично мои воспоминания, то это тоже может стать проблемой. Я увижу отца, мать, близких, друзей… Потом буду скучать по ним. Мне этого тоже не надобно. Сейчас мою душу ничего не терзает. Пусть так будет и дальше. Правда, мне бы хотелось узнать, как я попал в этот мир, но подобная инфа явно не стоит всех тех рисков, которые несёт регрессивный гипноз.

К тому же раскрывший рот Люпен добавил мне страхов:

— Хорошая мысль, Вероника, однако не всё так просто… Травма у Виктора сильная, да ещё он менталист. Мне однажды доводилось читать в журнале «Наука и смерть» о летальном исходе, который настиг юного менталиста из Австралии. Его пытались глубоким гипнозом вылечить от психологической травмы, полученной в детстве. Так вот автор статьи утверждает, что этот бедный юноша настолько сильно впечатлился увиденным во время гипнотического транса, что у него остановилось сердце. Представляете?

— Ага, — хмыкнула Вероника и весело добавила, стрельнув искрящимися глазками в мою сторону: — Будь здесь Фауст, то он бы непременно предложил всё-таки попробовать на Викторе регрессивный гипноз.

— Да, хорошо что здесь его нет, — вздохнул я и облегчённо уставился в окно.

А там пейзаж становился все унылые и беднее. Приличные дома сменились покосившейся рухлядью. И перед моим взором стали проноситься закопчённые фасады, на которых зияли трещины в два пальце толщиной. Красный кирпич крошился, цемент выпадал из кладки. А некоторые окна оказались заколочены досками. Двери же подъездов были изрядно побиты жизнью, словно их десятки лет подряд драли когтями кошки.

Ко всему прочему безобразию, возле дороги громоздились кучки мусора и блестели свежие помои. Канализация сюда ещё явно не добралась.

И народ тут жил под стать району. Невзрачный, лохматый, с пустыми глазами, мозолистыми руками и серой кожей.

Мне даже не захотелось выходить из машины, когда Люпен приказал Марку остановиться. Но я всё же нехотя покинул автомобиль и очутился в пустынном переулке возле той самой канавы. Я сразу узнал её. Жирная чёрная вода и неприятная вонь, вышибающая слезу. Да, тут-то я и валялся в бессознательном состоянии.

Учитель глянул на меня, опёрся на тросточку из красного дерева и спросил:

— Ну-с, голубчик, что-нибудь припоминаешь? Как ты здесь оказался три года тому назад? Откуда прибежал? Может, ты жил где-то неподалёку? Помнится, я как-то раз пытался выяснить это, но никто из жителей близлежащих домов не узнал тебя по портрету, набросанному карандашом.

— Нет, ничего не помню, — бросил я и присел возле канавы. Вонь стала отчётливее. — Помню только, как здесь лежал, и то урывками.

— Тут рядом есть любопытный квартал, — заговорил Марк и промокнул носовым платком лоб. И когда он только успел вспотеть? Только же из машины вылез. — Так вот в том квартале за стеной живут дворяне средней руки. Район тихий, сонный, посему в нём в основном обитают те, кто уже давно перестал зваться молодёжью. И вот я что мыслю… Может, матушка Вика работала служанкой в одном из особняков того квартала? Она вместе с Виком могла жить при доме хозяина.

— А сам Вик мог бегать к местным мальчишкам… играть или ещё чего, — азартно подхватила Вероника мысль некроманта.

— Хм, — задумался учитель и несколько изумлённо глянул на Марка. — А ведь это довольно здравое предположение. Что думаешь, Виктор?

— Удивительно, конечно, но Марк оказывается не только спать горазд. Что-то в его словах есть, — с толикой ехидства проговорил я и выпрямился. — Предлагаю чуток осмотреться здесь, а потом сходить в тот район и порасспрашивать местных о некой простолюдинке Ингрид, у которой был ребёнок. Авось что-нибудь да узнаем. А там и на след артефакта выйдем.

— Хорошо, — кивнул барон и скользнул взглядом вдоль убитых пятиэтажных домов, которые должны были рассыпаться от ветхости лет эдак десять назад. Однако они ещё как-то держались, хотя некоторые ушли в землю практически до середины окон первого этажа.

И вот из одного такого дома с трудом вышел явный чемпион по литрболу. Он был облачён в рваную робу грязно-синего цвета, а его правый ботинок широко раззявил «рот». И мне довелось узреть грязные пальцы ног с жёлтыми длинными ногтями. Да-а-а, с такими ногтями ни один гололёд не страшен.

При всём при этом, мужичонка обладал спутанной шапкой седых волос, красным носом, клочковатой бородой и трясущимися руками.

Ну, точно чемпион по литрболу. Правду говорят, что профессиональный спорт нешуточно гробит здоровье.

Люпен глянул на него и поморщился, но всё равно вскинул руку с тростью и позвал:

— Эй, мил человек! Подойди, сделай милость. Я переговорить с тобой хочу.

«Спортсмен» глянул на барона мутными глазами, облизал блёклые губы и просипел:

— Ноги, ваша милость, плохо слушаются меня. Могу и не дойти…

— А это вдохнёт силы в твои конечности? — понятливо проговорил Люпен и вытащил из кармана банкноту номиналом в десять крон.

— Чую, ваша милость, и правда силы в ногах прибавилось. Вы, небось, великий лекарь, — пропыхтел алкаш и вихляющей походкой двинулся к нам. При этом его руки гуляли по сторонам, словно мужичонка шёл по невидимому коридору и время от времени опирался о стены.

— Он идёт будто по палубе корабля, который сильно качает волна, — по-своему оценила походку мужика Вероника и следом прижала надушенный платочек к своему сморщенному носику.

Алкаш был уже рядом. И от него воняло едва не сильнее, чем от канавы. Я уловил нотки самогона, махорки и мочи.

— Добрый человек, — обратился к нему Люпен, которого, с виду, совсем не заботил аромат «чемпиона». — Ты давно тут живёшь?

— Давненько, ваша милость, — улыбнулся тот, продемонстрировав нам пять чёрных пеньков.

— Это хорошо. А жила ли тут простолюдинка Ингрид? У неё ещё имелся сын, а может и несколько. Она могла быть служанкой в доме благородных господ.

— Нет, не слыхал о такой, а я здеся всех знаю, — с гордостью сказал мужик, икнул и вытер губы тыльной стороной руки.

— А ты ничего не знаешь о… драке, которая произошла примерно три года тому назад где-то на этом месте? — с сомнением спросил барон, справедливо догадываясь, что алкаш вряд ли помнит, что было вчера, а уж события трёхлетний давности для него, скорее всего, подёрнулись непроглядной пеленой.

— Драку? — вскинул лохматые брови выпивоха. — Да тут постоянно дерутся.

— Один из участников той драки был вот этот молодой человек, — указал на меня тростью аристократ. — Правда, тогда он выглядел как малолетний оборванец, но лицо было такое же неучтивое.

«Чемпион» вперился в меня изучающим взором, пожевал губы и отрицательно покачал головой.

— Нет, я не помню этого юного господина. Звиняйте, ваша светлость.

— Ваша милость, — педантично поправил его Люпен, испустив разочарованный вздох.

А я вдруг краем глаза заметил какое-то движение в доме напротив и повернул голову. На меня из-за мутного окна второго этажа смотрел старый кот. И смотрел он на меня, точно царь с трона на очередного провинившегося холопа.

— Это Гришка, — неожиданно услышал я голос алкаша, который заметил куда был направлен мой взгляд. — Он часто на подоконнике сидит. Танька Глубокая Глот… всмыссе, Татьяна, хозяйка евойная, не пущает кота на улицу. Она в нём души не чает. Боится, что на улице его собаки бродячие разорвут, аль совсем уж оголодавшие нищие сожрут… Он же у неё толстенький, мягкий и вкусный поди…

Мужик причмокнул и алчно глянул на кота.

— И сколько он у неё живёт? — уточнил я, задумчиво глядя на животину.

— Да почитай лет десять, — ответил «спортсмен», почесав затылок, дабы простимулировать мозговую активность.

— То есть он вот так десять лет время от времени сидит на подоконнике и смотрит прямо на эту канаву, — резюмировал я и многозначительно посмотрел на Люпена.

Тот поиграл бровями, всучил алкашу банкноту и произнёс:

— Благодарю за оказанную помощь, добрый человек. Больше я тебя не задерживаю.

Алкаш неуклюже поклонился, а затем радостно посеменил прочь, бормоча себе под нос:

— Почаще бы меня так задерживали… Ух свезло, так свезло…

— Что будем делать дальше, пойдём в район к дворянам-старикам? — выдала Вероника, отняв от носа платочек.

— Хорошо что ты красивая, — беззлобно улыбнулся я девушке.

— Спасибо, — польщено пропела магичка, не уловив иронии в моём голосе.

А вот Люпен несколько расстроенно глянул на Веронику, а потом перевёл взор на меня и проронил:

— Думаешь, он мог видеть то, что произошло здесь три года тому назад?

— А почему нет? Стоит проверить, — хмыкнул я, пожав плечами. — Опытный менталист вполне может погрузиться в его память и увидеть воспоминания.

— Нужен очень опытный менталист. А услуги такого мага будут стоить весьма и весьма, — мрачно произнёс барон и поправил цилиндр.

— Вы сейчас о чём? — подал голос Марк, вопросительно заломив бровь.

— Ты тоже ничего не понял? — кисло спросил учитель.

— Понял, но, наверное, что-то не то… не то, что вы… — забарахтался в словах парень, уронив взгляд.

— Тот кот мог видеть то, что произошло здесь три года назад, — заявил я, ткнув пальцем в сторону животного, которое продолжало наблюдать за нами.

— Ах вот почему ты назвал меня красивой, Вик. Иронизировал, значит? — насупилась девушка, фыркнула и демонстративно отвернулась. — Если хочешь знать, то я обиделась. Сильно.

— А небольшой подарок заставит тебя простить меня?

— Какой? — заинтересовалась девушка, глянув через плечо. — Что ты хочешь мне подарить?

— Кота. Ретрокота.